Алексей Болотников – …Экспедиция называется. Бомж. Сага жизни (страница 13)
Пока угощался крепким чаем, Шкалик успел понять, что он «был в командировке в Гусиноозерске, приболел, выздоровел, вышел на работу, что вернётся – до нового штатного расписания – в Черемховскую ГРП, а там видно будет».
– Пошлите на канские угли? Я оправдаю, Тюфеич…
– В лучшие места поедешь. Нам нужно геологию развивать. Такие, как ты, на дороге не валяются! Придёте нам на смену, научитесь социализм развивать, страну поднимать. У тебя мечта есть?..
– Отца найти.
– На тебя кражу калькулятор вешают. Доказательство в том, что сбежал с места преступления.
– Я не крал.
– Верю. Кто же позарился?
– Сейфа не было.
– За сейфы начальник участка ответит. Ты в геофизики, на халтуру, надеюсь, не записался? Слухи ходят, что обэхээсэс под это дело копает. Могут приписать уголовку.
– Так это Синицын делает с геофизиками, ну и… А мне бы на канские.
– Про Бородино Труханов решает. Я ему скажу. Сейчас выйдем через торцевую дверь. Саша отвезёт тебя на электричку. Вот деньги на первое время, до аванса… И ещё кое-что… – Тюфеич заметно волновался. Он тщательно подбирал слова, пытаясь не выдать волнение и быть весомо-убедительным – Ты отца ищешь. Все знают… Нелегко одному. Я подключил к твоим поискам наши возможности: эмвэдэ, министерство, горком партии… Нет-нет, не возражай! Это не должно быть личным делом одного гражданина сэсээр, это общественная миссия… И если родной отец не отыщется… я хочу… я смею предложить… я готов принять участие в твоей судьбе, ну типа отцом… дядькой… Ты не будешь против? Стоп! Не говори сейчас ничего. Поезжай домой, работай. Волнин в курсе и ничего не спросит. Выходи завтра на работу и… и постарайся справиться. Ну-ну, не благодари. Иди.
– Спасибо. – всё же выдавил из себя Шкалик. И пошёл к машине. Тюфеич – следом, но лишь… тщательно закрыть за ним торцевую дверь.
– Мальчишки, давайте на базе порядок наведём? Невозможно глядеть! Горбыли годами валяются, гнилые ящики керновые, кучи мусора… Сделаем комсомольский субботник, а? Весной клумбы сделаем, розы посадим… Кто за? – Иришка Шепель ввалилась в кабинет и, раздеваясь, разразилась гневной тирадой.
– Ты что, в луже поскользнулась? Или тебя на подвиги растащило, комсомолку-красавицу? – не менее резко отреагировал Андрюшка Жила.
– Сам ты… тюх-тюх… с возу упал. – отбрехалась Иришка – Не ходи! А мы завтра наведём блеск и порядок, правда, девчонки?
– Ладно, я не против… – Андрюшка мгновенно сменил позицию – Но почему мы… одни! Да и вообще, полагается начальство спросить. А вдруг оно… ему… не надо? Можа, им грязь… к лицу?
– Ну шо ты буровишь? Отмазки ищешь? Тоби казали – не ходи… – поддержала Иришку Людя Ильченко.
– Ай, гарная куколка! Чо да шо… Хрен через плечо… Надо – значит, сделаем! Завтра ещё Шкалик подъедет. И Лёша Бо выйдет с отгулов. Сила неимоверная! Можа, мы потом и… крышу починим?
– Ага… И план по металлолому… перевыполним… – съязвила Ильченко.
– И за того парня… ещё… – в тон ей подхватила Нина Ковальчук, смешком примиряя горячих спорщиков.
– Ахмадеева, как парторга, надо в известность поставить, а он всех оповестит. И нам не надо разрешения спрашивать. Мы же комсомол. – неспешно и взвешенно посоветовала Люся Жданова. Она стояла у окна, обозревая территорию двора, и воочию наблюдая пасторальную картинку весенней распутицы.
– Вы, комсомолки-балаболки, наверно, помните, что у нас начальство новое. Оно ещё не обвыклось. Но ничего – привыкнет, осмотрится и – увидит, как всё ай-яй-яй! – Жила пояснил свою мысль кривляньем головы.
– Таки я ни поняла… Ти з нами пидешь завтра, або… в кущи?
Дверь в кабинет открылась. Вошла Люся Михайлова. Необычно бледная, без привычной улыбки в губах… Прошла, присела на край стола… Прошептала, со спазмом голоса проговаривая слова:
– Сашок какой-то в вахте разбился… По телефону подслушала. Не знаю кто… В морге. – и уткнула лицо в стол. В комнате почернели стены. И даже тени геологов обратились в статуи.
– Лю… Ты чо?.. Не твой же… Саша. – попробовала успокоить коллегу Иришка Шепель – То есть твой-то Саша, а этот… Сашок. Может, это… Макаров?
– А этого-то за что? Он вроде уволиться собрался. Говорил, что с кем-то не сработался. За неприязнь не убивают, как мне кажется. – Андрюшка как бичом сёк.
– Ну и крестись… – высверкнула словцом Ильченка – А если… правда… убили? Как это может быть?
Саша Михайлов, бурильщик, Люсин муж, молчаливый и робкий красавчик, работавший в бригаде мастера Валеры Елдышева, недавно стал отцом двойни. Они в три секунды нашли с Люсей друг друга, внезапно влюбились, поженились, родили… Пара на загляденье и зависть: так и лучилась счастьем и довольством. Люся, как водится, ушла в декретный отпуск и на работе почти не появлялась: двойню, родившихся девчонок, оставить было не с кем. Саша работал удальцом – за всех тех парней. Брал подмены в бригаде, набуривал за смену сверх нормы. И за процентом выхода керна следил: Люся убедила. Кроме солидной месячной выработки в выходные дни «бурил» на огородике, который достался от умерших дедов. Не пить, не курить со школы не умел и не пристрастился к обмывкам в бригаде.
Поневоле позавидуешь такому обретению.
– Лю… Ну Лю… Не накручивай. Что ты слышала? – теребила Иришка коллегу Михайлову.
– Волнин докладывал по телефону, наверно, в горком или экспедицию. Фамилию не расслышала, только… Сашок… сказал.
– Какой… в горком, какой… экспедицию? Туда Сашок не говорят! – резко отозвался Андрюшка Жила. – Наверно, родным сообщал, каким-то… Не тебе же!
– И правда, Люся! – подхватила Ильченка – Можа, это не про нашего… какого… Сашка! Надо у Елдыша узнать. Или у Гандзюка, их смена была.
– Сидите тихо. Я сейчас всё прозондирую, знаю у кого… – Андрюшка спохватился из-за стола и вышел в коридор. В комнате осталась гнетущая тишина. Общим усилием остаточного коллектива полевиков эта пагубная атмосфера давила, казалось, им в глаза и уши. Друг на друга не смотрели. Только в стол, или в окно. Ждали…
Мусор с территории двора ГРП никто в последующие месяцы не убирал.
Глава пятая. План, запарка и баня
Громадьё планов… Планы большие и мизерные. Сиюминутные, цикличные, долгосрочные. Личные, корпоративные, вселенские… от бога и вездесущего дьявола. Все – предопределены свыше. Вы же планируете проснуться завтрашним утром?
…Неужто свыше замышляются?.. Нет, не на небесах, не мистическим предвидением, не случаем, подобным похождению гоголевского Вакулы, втюрившегося в Ганночку до потери пульса и, на пылком сердцебиении, замышлявшем путь добычи царских черевичек. Не чертовщиной окаянной… Не-е-а, план – это… чьи-то преднамеренные козни.
Спущенный по иерархической лестнице, продуманный план – симбиоз мечтаний. Гибрид многих напряжений. Замысленный, обмозгованный и обоснованный крутыми лбами крючкотворный манифест, гимн победного труда людского сообщества, строящегося развитой социализм. Это пуды мыслей, груды цифирей и замысловатый алгоритм действий. Это гнев и ярость споров больших и малюсеньких заседаний, кровь совещаний, консультаций, констатаций…
Внезапно под колёса УАЗа бросилась большая деревенская собака. Свирепым вепрем мчалась рядом, норовя… точнее, корча из себя волка в охоте на лося, угрожая порвать, укусил, придушить жертву. Водитель инстинктивно рванул руль, едва не сбросив машину в придорожный овраг. Но вырулил мастерски. Собака тут же отстала и лениво поплелась домой с чувством исполненного долга.
Два человека в УАЗе молча переглянулись. Один с гневом в глазах, второй – извинительно. Мол, такое случается не впервой, но обошлось же… Скорость на деревенском тракте всё-таки сбросил до умеренной. За деревней же – выжимал, чтобы наверстать. Оба скоро забылись в собственных мыслях.
Вернёмся и мы к наезженной колее…
Помните, как бухает молот по наковальне, формующий болванки будущих изделий? Как забиваются заготовками складские площадки, транспортные пути, и жилые обиталища мастерового люда? Как развозятся во все стороны света, в поименованные концы, в местечки профильных предприятий, изготавливающих из болванок уголки, прутья, или прокатные листы металла? Как, переехав и преобразовавшись, обращаются, в конце концов, в детали будущих механизмов… Расчётливо, управляемо, неотвратимо… Именно так формируется сетевой график запуска вечного двигателя… плановой экономики Союза.
Э-э-э, нет, мой прагматичный читатель… Если вы не обуреваемы образами, нарисованными моей шариковой ручкой, ни-ког-да не испытаете вашей плотью, что такое план. Не замыслите со сна прошвырнуться по наезженным векторам дорог отчины, например призраком, обрисованным пером гениального Тургенева, и не проникнетесь бредовой идеей сотворить воображаемый продукт воочию – вам не понять… код плановой экономики.
Гусенков возвращался из Солонечной, удовлетворённый завершающимся днём: дом для проживания геологов нашёл. Не гостиница, но изрядно щелястый, с одинарными рамами и без зимней печи. Но под шиферной крышей и весьма вместительный. УАЗ ходко одолевал грунтовые дороги, лишь кое-где веером разбрызгивая осеннюю грязь. Быстро темнело.
План – плен… Почти синонимы… «Важно в первые же дни наступившего года максимально точно сформировать планы работы, проработать среднесрочные программы развития, распределить средства и государственные инвестиции, заложенные в бюджете, мобилизовать все резервы и возможности для достижения поставленных целей. В первую очередь необходимо определить меры по повышению эффективности всей управленческой деятельности» – манифест на все времена… Гусенков хмыкнул в усы и осторожно покосился на шофера.