Алексей Богородников – Рассвет над Самуром (страница 8)

Как всегда, мои безупречные логические выкладки оказали тонизирующее действие на лисодевочку. Лицо разгладилось, замурчала, приобняв меня за шею, склонив голову на плечо.

Я продолжил наворачивать картофельную пюрешку с мясом. Обнимашки мне ничуть не мешали, отнюдь. Хотя внутренний голос уже взбодрился и намылился на совместный поход с девчулями к источнику.

Перебивая сладкий шепот интимных дел мастера, я полез левой рукой в инвентарь и достал книгу, открыв на третьей страничке.

— Ладошку прижми к страничке, сам портал в моем шкафу, — коротко изложил лисодевочке. — Активируется простым касанием к арке.

Кая отпечаталась в книге, резко сорвалась и умчалась к моему шкафчику. Я же, наконец насытившись, стащил подушку с дивана, пока там малышки терроризировали королевскую особь, плюхнулся на пушистый ковер перед камином, по типу сетчатого питона, удачно познакомившегося с японским чемпионом по сумо поближе, и подбил итоги коротким стишком из Хармса.

'Жив-здоров. Лежу в больнице.

Сыт по горло. Есть хочу.

Приходите ко мне в гости.

Я вас видеть не хочу.'

Не всё так однозначно, говорится в стишке. Дуализм добра и зла царствует во всех мирах. Просто природу зла надо использовать во благо. Можно же массовые виселицы для карликов в общественных автобусах, использовать как лямку для рук.

Так иронично мне думалось под тихий скрип расслабляющихся суставов ног и шеи. Натруженные мышцы, почуяв свободу, пробежали по телу к векам, ухватились кто за нижнее, кто за верхнее и только — шурх, они сомкнулись рывком, будто турникет метро, и я отрубился. Ненадолго.

Проснулся в тишине, только камин потрескивает. Голову поворачиваю, а на меня черная страшная морда смотрит, пристально и внимательно.

— А-а-а-якс, — зевнул я, — тебя Вера мой сон охранять оставила? Как мило. Сами на источник удрали?

Он в ответ только моргнул преданно.

— Говорить бы тебя научить, — сообщил ему, потягиваясь, — хотя кто знает, может ты рэп читать начнешь сразу. Верлита тебя тогда на улицу выгонит, будешь там расти. С пацанами соседскими. Потом первая банда, первая цепь из поддельного золота, перестрелки из самодельных пращ и первый батл около уличной помойки, во время которого за тобой придут стражники.

Постращав элементаля, я скомандовал ему поднять мою тушку за руку. Выдернутый мощным рывком из зоны комфорта, схватив из инвентаря гитару я направился к источнику за домом, усладить нежные ушки своих девчуль сладкоголосьем современных шлягеров. И настроить на такой важный, завтрашний, праздничный день Нового года в Самуре.

Глава 5

Попаданческое утречко не особо задалось. Виной тому была внезапная мысль вчера, остановившая меня за порогом дома. Моя дурацкая, вечерняя задумка напугать своих малышек, пошалить на ниве ужастиков, а заодно избавиться уже от надоевшей маски.

Шрам с каждым часом расплывался бледным пятном, после всех моих усилий. Спасительную длань исцеления я использовал не пять раз в день по совету Полиорла, но в любой подвернувшийся момент. Завтра он будет виден только вблизи, но от маски хотелось избавиться прямо сейчас!

Быстро вернувшись, вымазав лицо угольком из камина, я взял подарочную гитару, вышел из дома и, мягко ступая спиной вперед к источнику, вытащив серебряную монетку в качестве медиатора, начал наигрывать Oomph! «Augen auf» на гитаре. Кто не в курсе разъясняю: там довольно простое начало, тревожный перебор на трех верхних струнах. Немного упрощая: ДМ-четвёрочка на пятой струне тринадцать раз, шестая-седьмая струна по разу, потом седьмая восемнадцать раз. Это потом, фингер-стайл в припеве, приходится врубать.

Сама песня культовая: забила чарты второй половины нулевых, её можно встретить в симуляторе ФИФА. Только одного не учел: девчата уже из бассика вылезли и одевались. Были наготове и вообще, кажется их уже ничего не испугает после сражений со всякими монстрами.

Вот значит, подхожу я к месту рандеву отсталого волшебства и современного хоррора, изображая маньяка. Ласковым фраем * напеваю «прячьтесь, прячьтесь, прячьтесь — я уже здесь», бью по струнам, резко гроулю **«Слышишь мой голос!», поворачиваю к ним своё углем выкрашенное личико, тут же перед глазами чей-то локоть мелькает. Тельце мое спортивное, с легкостью сбивают наземь.

Шум визг, спокойный Каечкин голос: «Код желтый, это временная одержимость от укуса шишковатого клопа-притворяшки, сейчас окунём Джерка в источник и всё пройдет». Опомниться не успел, как меня зашвырнули исходящую паром солёную воду. Без гитары, но в куртейке.

— Какого… клопа! — сказал я, выныривая, отфыркиваясь и размазывая самодельный грим по лицу.

Банда полуодетых малолетних оторв стояла у края бассейна: Кая выглядела немного смущенной, Аиша непонимающе и изумленно взирала на меня, держа в руках отобранную гитару, а две мелкие негодницы хихикали. Рядом с ними, с жалостью и влагой в волооких очах, прижав ручки ладошками друг к другу, светила на меня черным нижним бельем Камия Тайлид.

Походу заглянула к нам за дочкой, а компашка её в бассейн утащила. Возможно даже с помощью Аякса. Как бы ты там из себя мамку не строила, а двухметровый элементаль на ручки возьмет и как поется в песне: никуда не деться, детство не вернуть, покидает разум всех когда-нибудь.

— Кая Аисаки, виновна в домашнем насилии, — вынес свой вердикт, спешно разоблачаясь от одежды, — Аиша Ирраера в пособничестве. Обе приговариваются к пяти исправительно-щипковым часам индивидуальной работы. Риса Саитана и Верлита Тайлид виновны в насмешках над авторитетом королевского наместника. Приговариваются к исправительно-магическим работам на Новый год. Верлита Тайлид амнистирована, учитывая возраст. Камия Тайлид виновна в возбуждении сексуального эйджизма.

Камия вскрикнула и умчалась с одеждой в охапку в дом, не успев услышать мой устный акт об амнистии.

Верлита ударилась в рёв: она тоже хотела исправительно-магических работ. Еле откачали бедолагу обещанием мангового мороженого. Аиша и Кая выглядели довольными правосудием. Кая еще спросила — чего, дескать, так мало часов?

— Это потому что дискурс неправильно понимаешь, — объяснил я, — топить надо за власть.

Верлита, с подозрительно высохшими за секунду глазами после рёва, разглядев пятно на местами вымытой, наместнической рожице, поинтересовалась что за след и отчего.

— Взял вторую порцию с говядиной и черносливом, — честно начал я и немного соврал, — но уснул на тарелке лицом и отлежал. Завтра так же начнете выглядеть вечером на празднике, если не выспитесь. Живо в дом!

Всех разогнал по кроваткам, велел послать элементаля с сухой одеждой к бассейну. Сам же, приватизировав чей-то розовый и ароматный, с налетом похоти бальзам, нанес на голову, растер и немного поплескался перед сном.

И сейчас, стоя перед зеркалом в своей спальне на первом этаже, я тупо пялился на лохматого молодца с заспанными глазами. Бальзам, сука, волшебным оказался. Не то, чтобы мне не нравились лохмачи из семидесятых, есть в них своё звериное обаяние. Но чем длиннее волосы, тем труднее и больше времени за ними ухаживать.

— Я тебя не знаю, — сказал сурово зеркалу, — но я найду тебя и подстригу.

Выбежал в гостиную, там Каюся уже завтрак готовит в фартучке.

— Узнаю тебя, длинноволосый демон! — нацелила она на меня поварешку. — Ты тот самый воришка, что вчера стащил мой ополаскивающий бальзам для волос!

Насколько же она проницательна: в слове демон ошиблась всего на одну букву. Я чмокнул лисоньку в щечку, усаживаясь за стол.

— Не воришка, — постарался убедить её, — оценщик фармацевтической компании Самура. Должен сказать твой бальзам смертельно опасен для окружающих!

Она с любопытством посмотрела на меня сияющими глазами.

— Теперь начну снимать свитер через голову снимать, всех окружающих разрядом электричества убьет, — сообщил ей, — откуда такая пушистость и количество волос после применения?

— Бальзам разбавлять надо водой один к десяти, — хихикнула Кая.

Зацените какова подлость изготовителей. Крупными буквами писать надо на бутыли дисклеймер, а не шепотом передавать страждущим, всучивая под покровом темноты.

— Так это королевский бальзам, — легко сдала изготовителя Кая в ответ на мои претензии, — Аиша подарила давно, еще в прошлый приезд.

Всё понятно: обширные нити заговора средневековой индустрии красоты ведут в королевский дворец.

В процессе завтрака Кая мне рассказала, что происходило в Самуре во время моего отсутствия. Немного по персоналиям прошлась. Рассказала и такое, отчего я малость прифигел.

Выдала справку по составу беженцев: среди них оказалось одиннадцать магов, более чем неплохо, много мастеровых — от кузнецов до ткачих, с десяток столичных преподавателей Катафисского университета политологии, лекарьствоведения и юриспруденции со студентами, несколько купцов и даже военные — тонкий срез разнообразной элиты Южной Каталии. Хотя конечно элитой здесь считали сословие магическое, отчасти военное, да аристократическое. Купцы и даже хорошие мастера, так, овчинка на выделку. Ученые не ценились: бормочут что-то там на своем, суетятся, доказывают — магичить не умеешь, из свинца золото не выплавляешь, монстров не изучаешь — давай, до свидания.

— Университет КУПЛЮ, — пробормотал я в шоке, — звучит вызывающе даже для объявлений на авито.