Алексей Богородников – Рассвет над Самуром (страница 34)

В смысле клинья вбивал в камень. То есть кирку долотообразную по разметке. Потом будут вбивать клинья, сверлить сверху, пропиливать, ставить на катки. Рядом мастерили блочный полиспаст (кран) с кабестаном сверху, это такая вертикальная лебедка на кране. Сорока такими в Риме обелиск Святого Петра поднимали, который триста тридцать килотонн весит. У нас размах намного меньше: блоками небольшими пилим, на плиты, обделываем, продаем. Бизнес-план проще некуда: надежный как самурские часы. Водопропильную мельницу чуть позже здесь поставим.

Размышляя о том, что Исхиросу мрамор для скульптуры привезти следует как можно быстрее, я подошел к скале, примериваясь. Жизнь, она как коробка конфет: зажлобил своему ручному медведю очередную нямку, тут-то он тебя и слопает.

— Здрасьте, дядь Джерк! — бойко подкатила ко мне Гура.

А вот и наша акула. Я скормил ей очередную печеньку из пополненных запасов, но её амбиции оказались на этот раз, куда больше сладкого кондитерского изделия.

— Возьмите меня в свою команду в поход! — попросила Гура, делая умильные глазки.

Я оглянулся, вроде Рисы и Верлиты рядом не было, можно с ней пожестче.

— Гура Арилгрин, это опаснейшее предприятие, в неизведанную чащу леса, с высокоуровневыми монстрами. — строго указал ей на зловещие детали приключения. — Как я могу рисковать тобой? Мы едва знакомы! Твой отец меня простит, случись что с тобой?

— Я уже ему всё рассказала, — сделала негодница большие глаза, даже думать не хочу, кто учил её такому трюку, — он одобрил моё желание. Мы все авантюристы, значит умрем молодыми. Разница в том, сколько заберем с собой монстров. С вами можно забрать больше. Когда монстры остаются безнаказанными, Создатели смотрят на нас сверху со стыдом и слезами.

Вы посмотрите какая бойкая девчуля, философского контента навела. А кто совсем недавно заикой робкой притворялся? Ненормальные детишки. При первой встрече жмутся в страхе, при второй ведут себя спокойно, а уже с третьей на шею вешаться начинают. И откуда такие мысли про неминуемую смерть? Шайнские ронины какие-то, сумасшедшие.

— Маму у меня убили, — глухо сказала она, всматриваясь в моё недовольное лицо, — и двух братьев. Я отомщу одна или принесу больше пользы в команде.

Ну тут да. Полномочий шутить на такую тему ни у кого нет. Каждый мечтает за родных отомстить.

— Вы простите, ваша милость, — смущенно оправдываясь, Уолфи возник рядом. — Не могу Гуре указывать, она взрослая, с Даром. Уже сражалась.

— Мы присмотрим за подружкой! — материализовались рядом Риса и Верлита.

— Вы хотели сказать: она за вами. — уточнила Кая. — Гура метаморф, полезна скоростью и мощью в ближнем бою.

Хорошая причина. Еще можно вечером бои ММА устраивать: кидать конфетку перед тремя демоницами и смотреть на это шоу с первого ряда. Серьезно — что за сборная первых классов на экскурсии в джунглях Амазонки? С другой стороны, Гура от папаньки легко сбегает на миссии: рано или поздно, однажды, с такой прогулки она не вернется.

— Слушать меня во всём, — зловеще сказал я, — беспрекословно, не раздумывая ни секунды. Упала, три кувырка на север, прыжок-отскок, отдание чести командиру!

Внутренний голос был единственным, кто заценил подляну, взахлеб хохоча над перемазанной мордашкой Гурой. Остальной КОМ был явно недоволен самодурством командира. Лишь Кая, тиская втихаря рукоятку своего мечика, была невозмутимо счастлива, а Аиша, опоздавшая к началу разговора, с недоумением взирала на потеки жижи и комья грязи, неохотно падавшими с фигуры и лица Гуры, стоявшей передо мной навытяжку, с двумя пальчиками у правого глаза.

Ведь строго на север от нашего сборища, расположилась подступая вплотную к нам, шикарная лужа, не посрамившая собой любую несчастную деревушку, любого государства Земли в середине сезона дождей.

* Икс-скрим — аттракцион на лас-вегасовской башне Страстосферы. К нему нет очередей. Вагончик разгоняется по рельсам в никуда, с вершины башни, создавая ощущение падения в пропасть, зависая в какой-то момент своей частью в пустоте, на высоте чуть меньше трехсот метров.

Глава 19

Ночь сменила серый окрас будней вечера, черным пятном за окном таверны, а допрос Банни Краша всё продолжался. За городской стражей, за чинами, притопал даже торговый прево района и, будто этого мало, сам городской наместник, родственник её величества. Дорогу к таверне украсили воткнутые факелы поначалу, потом и вовсе переносной артефакт света.

Это пожаловала тайная стража.

Увидев перед собой черные камзолы с красными отворотами, Банни еще державшийся бодрячком, погрустнел. «По-любому кого-то им нужно будет к ответу подтянуть, за трупы, — дошло до него, — например местного охранника. Не досмотрел, не уследил, за стражей опоздал услать. Тот факт, что убийцу эльфов вся гладиаторская школа Изиборна не остановит, служивых не волнует. Главное отработать преступление.»

Однако он приятно ошибался. Городскую стражу вывели, а сам Банни попал в руки не выспавшегося, плотного, здорового мужчины с тоненькой щетинкой усов под носом и хмурыми глазами.

Вот он, барон Ферми, распорядился принести изрядно охрипшему Банни горячего микса из трав, спрашивал по существу, топорщил лоб в раздумьях, интересовался его мнением.

Банни Краш такой заботой не обольщался. Надо будет: под кнут скомандует увезти, подручные мигом приказ выполнят. Но сидеть в тепле, с блаженством прихлебывая вкусный сбор, многого стоит. Он постарается.

— Почему думаешь, что убийца использовал артефакт? — спрашивал Ферми. — Действие навыка «Копья Ярости» от гастата или фалангиста тоже выглядит как материализация дротика у цели.

— Да ваша милость, — отвечал почтительно Банни, — на первый взгляд очень похоже и новичок может спутать. Но каст навыка не так быстр, умение выглядит белым, серебряным или даже красным копьем, вонзающимся в цель. Никак не черным. Размер дротика даже издалека позволяет мне оценить его немногим большим полуметра.

— Ты молодец, — оценил его наблюдательность барон Ферми, прознавший о каторжном сроке последнего в гладиаторской школе Изиборна, — выпей за здоровье его величества.

Барон протянул Крашу серебряную монету и повелел последнему далеко не отходить. Сам же Амьен Ферми погрузился в тягостные раздумья. Городские ворота закрывают в девять вечера. У убийцы был час, для того, чтобы покинуть столицу. Масштабируемый артефакт в разборках встречался последний раз в деле «Окамуры Суетливого», восемь лет назад. Нашумела тогда история воришки, — стырившего масштабируемый крепостной арбалет у известного наёмнического отряда «Волки войны», — знатно.

Когда подозреваемого вычислили и пришли брать в его халупу на окраине, он с испугу из него пальнул. Болт весом в треть тонны, прошил насквозь три дома и убил пятерых человек. Очевидцы, созерцавшие полет снаряда, доложили о приземлении последнего в Жутколесье.

С придурка на площади живьем содрали кожу, а наёмников заставили компенсацию жителям выплатить. Просто так, артефакты масштабируемые не светят в разборках — это знак эльфам. Нечего и думать, чтобы раскрыть такое дело по горячим следам. Серьезные люди предъяву ушастым выкатили, знали на что идут, подготовились. Вообще не факт, что из Шайна.

Только королю обстоятельства расследования докладывать — не поймет. Кислое лицо графа Эрамира Фераголийского тому свидетельство. Столица — это его ответственность. Значит ищем лицо похожее на преступницу, подбрасываем улики, подгоняем детали и докладываем королю. Позже начнем пробивать эльфов: какой гильдии, корпорации или королевству, те сдуру перешли дорогу. Потому что спустить с рук такую дичь без компенсации Шайну, в лице барона Ферми, непозволительно.

Приняв единственно верное, по его мнению, решение, главный тайнократос осмотрелся. Свидетелей из «Глаза Циклопа» выгнали во двор. Трупы завернули в мешки и отвезли в городской ледник. Ход расследования, превратил таверну в место дознания, где находились барон и наместник. Сам же граф Фераголийский, совсем пав духом, склонился над чашей с крепким вином, горько жалуясь равнодушному хмельному зеркалу на судьбу. Пусть граф не гений, но до наместника ситуация дошла во всем неприглядном ужасе: преступление есть, трупы иноземцев в наличии, скандал будет, а виновных не сыскать. Кроме графа, он же за порядком в столице следить обязан.

Опрошенные стражники на воротах видели только одну кошкодевочку, выезжавшую со своей семьей в лагерь беженцев. Было той девять лет, зверошапки никогда не имела по причине бедности. Ежели такую милоту схватить, следующий кто по причине бедности потеряет надежду носить зимой шапку, будет сам наместник. Он конечно королеве дядя, но троюродный. Найзирия чувством справедливости не обделена, как и мозгами. Поверить, что девятилетняя кроха, без Дара ушатала четверых эльфов, ну такое.

Значит, в качестве преступницы нужна любая зверодевушка, подходящая под описание роста, с умением метать острые предметы. Желательно с Даром, но не критично. Масштабируемый артефакт объявим вымыслом, со свидетелями поработаем. Наместнику поможем с раскрытием дела, обретем должника. Эльфийского посланника в чувство приведем. Разумеется, после воплей и жалоб Шайреду, на которые тот должен будет отреагировать.