Алексей Богородников – Королевский наместник (страница 53)
Он вернул свой здоровый цвет лица, успокаиваясь. Я в общем его понимаю. Сидишь такой, обедаешь, а тут капитан королевских гвардейцев вваливается со зверским лицом, шрам наискосок морды весь багровый, кричит с натугой: «её высочество, гений королевства, Аиша Подавляющая осенит своим благим присутствием сей дом через шестьсот ударов сердца. Высказать немедленно всем своё уважение!»
И на заднем фоне в обморок падает твой дворный подстолий, тот чел, который за блюда к столу отвечает. Жена истерично визжит служанке: «Теодорина, моё бальное платье, немедля!». Дети в афиге бросаются кто куда, путаясь и сшибая друг друга, твой любимый охотничий пёс, скуля забивается под лавку, а ты сидишь в шоке с открытым ртом, из которого куски оленины под брусникой вываливаются от такой новости.
Принцессу при этом ты лично знаешь: подросток суровый, может и первого советника отоварить, но так-то девочка добрая если не злить. Зато с ней приезжает какой-то отмороженный наглухо тип, что, будучи еще авантюристом, пытал прежнего наместника. Поймал на бандитизме сына соседа, так выбил ему половину зубов, раздел и вывесил на площади для потехи горожанам. Еще и дружину старого барона побил немного, а с него самого золотые стряс. Лиходей короче знатный. И этот тип ему на голубом глазу сидит и предлагает качество производства бумаги улучшить. Да будто он что понимает вообще в производстве! Ясно, что это рейдерский захват бизнеса, под прикрытием наивной принцессы.
Вот как-то так всё это себе представлял граф Лавулин. Но я же не виноват, что всё в такой спешке делается! Тут, на секундочку, со всех сторон движуха: с запада новое государство, в Самуре шахты новые, ярмарка, часы башенные, станок, монстры, столица, интриги. Нет у меня времени себя позиционировать как интеллигентного мецената, крутого предпринимателя, да даже как прогрессивного наместника. Разъезды по местным феодалам, знакомства — аха, бал может для них еще устроить в городе?
Решил для себя по-простому: тащит человек за свой бизнес, вменяемый — будем дела решать. Не понимает своего счастья: немного надавим. Старый, больной, тупой? Тогда давай, до свидания.
Эта вся феодальная шелуха всё равно заменится предприимчивыми дельцами, торговцами, новой буржуазией. Я просто естественный процесс ускоряю и в человеческих рамках буду держать. Не будет у меня двенадцатилетних детей на фабриках с двенадцатичасовыми сменами с сигаретой в зубах, между глотками пива, после работы, на убогой койке в ночлежках гетто.
— Внесем это в четвертый пункт Соглашения, граф, — предложил ему, — роялти не может быть выше, скажем, семидесяти процентов цены чистой прибыли. Я с вами честен: никто не собирается давить на покупателей, что бы они игнорировали ваши бумаги и под прикрытием невыполнения ваших обязательств, захватывать ваш бизнес.
— А зачем тогда вам это всё? — не понял он, — что мешает вам свое производство запустить?
— Время, ваша светлость, — честно сказал ему, — да и кто сказал, что не запущу. Со временем будет, в приоритете пока другие проекты. Мы вчера шахты Самура зачистили, только с ними возни года на два будет.
— Вы зачистили шахты? — не поверил он, потом на его лице мелькнуло понимание, — так вот почему старый Карло приехал так поздно вчера, мертвецки пьяный. До сих пор дрыхнет скотина.
— Вчера в городе было весело, — понимающе поддакнул ему, — наливали всем, но стража за порядком следила. Ничего у Карло не пропало? Город возместит если так.
Он странно посмотрел на меня, но я не шутил. Может графу было плевать на старика, торгующего в Самуре зеленью с огорода, соломенной обувью, шляпками, а по зиме лавками и прочими поделками из дерева, но мне нет. Репутация Самура бесценна.
— Не уверен, — сказал он, убедившись, что я не шучу, — но могу позвать и спросить.
— Так давайте по пути к первому пункту так и сделаем, — предложил я, — или вы по-прежнему отказываетесь?
— Я согласен, — несколько нехотя ответил граф, — пока это обязывает к простому молчанию, не вижу угрозы для моего бизнеса, пройтись по вашим пунктам. Вы очень тщательны в мелочах, ваша милость.
— Вы еще почтете за большое счастье встречу со мной, дорогой граф, — заверил его, — моя цель сделать королевство лучше, а бизнес как нельзя способствует этому. Больше богатых людей, больше работы, больше налогов, масштабнее проекты и так по кругу. Делать каждого подданного Шайна чуть богаче каждый год, что может быть прекраснее?
Он не удержался, ухмыльнулся и даже с некоторым восхищением сказал, что я фантазёр, расписываясь под примечанием Соглашения.
— Миром движут фантазёры, — ответил я, поднимаясь со стула, вслед за принцессой, — кузнецы, торговцы, артефакторы, алхимики и прочие просто реализуют и масштабируют их открытия и идеи.
Я умолчал о прогрессивном налоге для богатых, мне кажется графа такое бы сильно расстроило.
Спорить он не стал, да и принцесса уже поднялась, так что граф быстро вскочил, но судя по его не изменившемуся лицу, мнение его по-прежнему несколько отличалось от моего.
Феодал словам не верит.
Мы прошли в обратном порядке из особняка графа до кареты, но я сказал, что здесь недалеко, даже лошадки не нужны, а вот экипаж надо поберечь. Редри Лавулин при этом сильно удивился. Даже тень озабоченности какая-то мелькнула на челе графа, но мы уже вышли за стены замка, и там я их повел к небольшому холму у местной речушки, метрах в пятистах от замка.
Там я, достав магическую палочку, тупо выковырял из стенки холма кусок крошащегося камня зеленоватого цвета.
— Вот, — сказал я на серьезных щах, хотя хотелось ржать от вытянувшегося лица графа. — Сей минерал называется каолинит. Размельчаем его до мельчайших гранул, покажу размеры в вашем цехе и это важно, бросаем в чан с водой, подогреваем и через сеточку…
Тут я всё же решил уточнить, мало ли что, может у них арабский техпроцесс изготовления бумаги в ходу, может итальянский. У арабского помол качеством ниже. Ну, то есть стал ниже, как итальянцы техпроцесс у сарацин стырили и улучшили. Вообще, за качество и всякие извращения с бумагой с восьмого века до современности всегда тащили японцы, никакой там ни Китай, ни Нидерланды, ни Англия с Германией. Просто у них извращения декоративные, а нам нужны производственные. Сто книг на приличной бумаге лучше идеально белого листа с водяной филигранью дракона, расправляющего крылья, и кракозяброй японского чемпиона по каллиграфии у него на груди.
— Ваша светлость, — спросил его, — я правильно понимаю, что у вас этапы производства состоят из сортировки тряпья, добавления возможно конопли или крапивы…
Здесь, граф умоляюще прижав палец к губам, предостерегающе зашикал, а я наконец понял, почему у него производство в замке. Здесь все трясутся за свои секреты. Кому нужны конкуренты? Граф боится даже намеков на секреты изготовления бумаги при королевских гвардейцах. Интересно, что он скажет, когда техническая литература пойдет в продажи. Правда это у меня в графике стояло на сильно потом, лет так через пять и всяких новинок там не значилось.
— Давайте возвратимся обратно и обсудим детальнее, — понятливо предложил я.
Мы вернулись в замок. Там уже притащили старика Карло. С похмелья выглядел он жалко, но увидев принцессу прибодрился, закричал: «слава гению королевства!» зашатался, истратив последние силы, но я его придержал за локоть.
— Плесните уже папе Карло легкого винца! — возмутился я, — доколе мы будем мучить ветерана шерхебеля?
Специально сказал шерхебеля: звучало эпично как какая-то битва, хотя на самом деле это просто рубанок.
«Да! — угодливо поддакнул внутренний голос, — вот переквалифицируется он в кузнеца и ждите Терминатора вместо Буратино!»
Вперед шагнул Нир Грегорн, доставая свою объемную фляжку и влил в старика живительного нектара.
Карло присосался к фляжке словно новорожденный ребенок к груди матери. Кадык заходил ходуном, бороденка воинственно встопорщилась, тощая фигура его налилась внутренней силой.
— Что старик, — спросил я его, — после празднования вчера ничего не пропало?
— Никак нет, — ополовинив фляжку капитана бодро ответил тот, — все тридцать серебряных успел пропить в честь нашей великой принцессы, даже на визит к мадам Треске осталось.
— А кто такая эта Треска? — полюбопытствовала Аиша.
Но могучий старик Карло, всосавший пол-литра капитанского коньяка на старые дрожжи, оказался повержен простой молекулой этанола. Он успел только выдать с глупой улыбкой «городской шурум-бурум мастер, ваше высочество» и пал к ногам принцессы, тотчас захрапев.
Стариканыч тот еще гусар.
— Старик Карло — достопримечательность Самура, — сказал я с нажимом для Аиши и добавил для графа, — думаем включить его в состав городского ансамбля песни и пляски.
— Но он же уже старенький, — озаботилась принцесса и пошарившись в ремешковом кошеле на поясе, достала золотую монету, положив её на грудь Карло.
— Будет с бубном ходить, — неумолимо гнул я свою линию, — или с бубей. Это как получится. Не дадим пропасть такому таланту!
Я посмотрел на Нира Грегорна. Ветеран понимающе подмигнул.
— Пройдемте, граф, — обратился к Лавулину, — покажете свою мануфактуру, заодно придумаем что улучшить.
И мы с принцессой смело шагнули в бумажный ад средневековья местного графа.