Алексей Богородников – Королевский наместник (страница 47)

Обе негодницы шустро соскочили со стульев и исчезли на втором этаже, оставив поле боя за моим богатым воображением.

— Хоть кто-то меня боится, — проворчал я, подходя к ведерку, обложенному льдом, — боюсь скоро и эти проказницы начнут меня таскать за волосы.

— Мы тебя защитим, — пообещала Кая, — мучить Джерка Хилла позволено только нам!

Я искоса посмотрел на их довольные мордашки, разделяя мороженое на четыре больших бокала, натирая в них шоколад мелкой теркой, капая в каждое по паре капель ликера и добавляя кокосовую стружку. Украсил всё это великолепие клубникой.

— Мороженое «Каюся», — провозгласил я, подавая девчулям, — в честь свирепой покорительницы мужских сердец. По древним легендам эта богиня разведки появлялась во дворцах, исключительно в окружении полуголых мужиков с ведрами и швабрами.

— Зачем ей мужики со швабрами? — удивилась Аиша, а Кая подозрительно посмотрела на меня, пробуя мороженку.

— Чтобы слюну присутствующих вытирали с пола, — не моргнув глазом отвечал я, доставая кусок печенюшки и притапливая в чае с шиповником. Мороженое для любого мужчины становится слишком сладким, после того как в их жизнь врывается шаурма.

— А про меня есть легенды? — с надеждой поинтересовалась Аиша.

— Про тебя есть песня, — утешил её, — но сначала борщ, мы же договорились.

— Ты совсем про меня не думаешь, — обиделась она.

— Я всегда думаю о тебе — заверил принцессу, — даже когда пью чай с печенькой… окунаю её бережно в чай… держу… пока не перестанут всплывать пузырьки.

Клянусь вам, она стала похожа на злобного котёнка под дождем. Особенно, когда я намокшую печеньку показательно заглотнул. Но тут «цыгане шумною толпой», точнее Риса с Верлитой скатились к нам, подсчитав, что за пять минут мой гнев прошел. Его и не было, но такое знание немного лишнее для гиперактивных шалуний. Получив по своей порции и узнав, что лакомство называется в честь Каи, они восторженно приступили к дегустации. Верлита конечно странно посмотрела на меня, но аллегории это одно, а свобода творчества — совсем другая категория.

Жаль Камии своей доли не досталось, но это она сама виновата. К отъезду принцессы решила пару вещей успеть сделать, потому опять ушла в гильдию: творить и покорять.

Я постучал ложечкой по бокалу: время охренительных историй от его милости.

— Давным-давно, когда у Шиноры еще не вырос её шнобель, а дедушка Ариши Шторморожденной тыкал острыми предметами в тушки орков Былинной степи, королевское собрание документов и письменных свидетельств истории Шайна держал под своим крылом, вернее, под клешней — один любопытный человек. Звали его Флектор Флибуста с простым прозвищем «Краб». Занудливый, ворчливый старикашка для одних, неплохой рассказчик, знавший множество забавных баек — для других.

Фанатично влюбленный в свое дело, приказом короля, исполняющий воспитательные функции для принца, отчего последний люто не взлюбил старика, свободное время Флектор посвящал поиску рукописей. Не гнушался силовым изъятием манускриптов из чужого обращения, вида был диковатого: высокого роста, с всклокоченной бородой, горящими глазами из-под кустистых бровей. Вместо левой руки, утерянной в битвах за Шайн, носил самодельный протез, на конце состоящий из воздушного цилиндра с артефактом, подпружиненного поршня и насадки для присоса листа.

— Вот настолько сумасшедший старик был, — подчеркнул я, — даже протез соорудил, чтобы листы рукописей быстрее переворачивать.

Кисули с любопытством внимали мне, даже Кая, знавшая финал истории.

— Финансирование тогда было нестабильным, как и само время. Но Флектор находил средства, иногда банально грабил богатых купцов, самих авторов, каждый раз выходя сухим из мутной воды посягательств на интеллектуальную собственность. Мог бы жить спокойно, быть вежливее с принцем, а не парировать гнилые огрызки яблок, что любил кидать принц, своим протезом. Но не стареют сердцем ветераны. Раз прослышал он о редкой книге о правилах содержания гаремников. Воспылал старик страстью экзотической к редкой рукописи, нанял ходоков и авантюристов для поиска манускрипта.

В один прекрасный день ему сообщили, что книга украдена и человек ждет монет за рукопись в пещере Блайтерберга. Собрался старик и поехал в другое королевство, добрался до пещер, вступил в неё и тотчас упал, сбитый подлым ударом с ног. Когда Флектор очнулся, вокруг него стояло четверо.

— Я просто допустил опечатку в книге, а ты ославил меня невеждой, — сказал первый и нанес свой удар.

— Я пишу эротику, но ты называешь это низкопробной порнографией, — ударил его второй.

— Ты назвал меня бабой, так познай теперь мощь моего кулака, — проревел третий, пронзая ударом печень Флектора.

— Ты просто глупый, вздорный старик, — внезапно решил четвертый, — испортивший свой вкус низкопробной литературой, но плата за это жизнью неравноценна. Спасайся, я задержу их!

Но Флектор Флибуст был настолько же упрям, насколько самоуверен. Не обращая внимания на численное превосходство неприятелей, он оттолкнул руку помощи и вступил с авторами в жаркую полемику, результатом чего явились многочисленные травмы, несовместимые с жизнью.

Когда его тело привезли в Шайн, принц лил слёзы словно мартовский дождь, король повелел устроить погребальный костёр в знаковом месте, в устье там, где знаменитая река Трит распадается на Лайн и Эрайн, а тризну посетили даже его враги.

Я немного помолчал.

— Не лучший был Хранитель собрания, — подытожила мой рассказ Аиша, — со своими заморочками, под старость часто путал книги и не различал написанного. Но свой след смог в истории оставить.

— Да, — согласился с ней, — ошибки признают лишь ставшие великими. Долга жизнь, прожитая с пользой для других. И в здоровых условиях, — внушительно добавил для Рисы. — Потому марш к водичке из источника, омыть боевые раны, смыть стресс и усталость!

Прогнал их в снег и слякоть, сам удобно развалился у камина.

Вроде завтра уже буду в столице, послезавтра выступать перед королевским советом, а мандраж как таковой отсутствует полностью. Словно не я выступать буду, но наоборот, на диковинных зверушек поглазею. Даже перед земными монархами пиетета у меня больше было.

«Это потому, что ты еще не оторвался до конца от прошлого, — пробубнил внутренний голос появляясь, — подсознательно еще ищешь ниточки, связывающие с земной жизнью. Забудь! Всамделишный местный король тебе запросто голову откусит и сожрет, не поморщившись».

Отоспался, пока я бился с монстрами, отсиделся пока я, отдувался с девчулями, стараясь не превратить милые игры в короткую прелюдию, а теперь вздумал меня поучать. Удобная позиция.

Что я знал о Шайреде Четвертом? Нос картошкой, крупный пацан. Из тех, кто носит футболки «У меня есть красивая дочь, ружье, лопата и алиби». Только этому и алиби не нужно. Под большим влиянием Найзирии, судя по обмолвкам Аиши. Разруливает все непонятки в королевстве, пару раз по молодости сражался, со своей супругой познакомился давно еще в юном возрасте, причем у него был большой выбор из принцесс, но он выбрал роштийскую. Осторожный, но эмоциональный. Расчетливый, но только с помощью королевы. Судя по исходным данным, мне надо улучшить исходные позиции дружбы с Найзирией. Что мы ей подарим?

«Два набора ювелира, — лениво возник внутренний голос, — да за них столичные мастера в очередь встанут, а материала из камней драгоценных в инвентаре завались.»

Большая доля правды в мысли внутреннего голоса была, но фишка в том, что ювелиры всегда плотно работали как информаторы для всяких королевских служб или самого короля, крупной аристократии. Очень тесная корпорация, с горизонтальными связями по всему миру. Вот оно мне надо с ними пересекаться так сразу?

«Пусть Аиша закажет», — неуверенно сказал голос.

Я так и этак покрутил в голове идею. Принцесса не бедна, разориться на украшение может, но с чего это вдруг, так сразу, в её юном возрасте?

«Любовь к матери не нуждается в причинах!» — отбрил меня внутренний голос.

Ок, решил я, а что мы преподнесем королю? Я начал рыться в инвентаре и провел целый час, анализируя выпавшие предметы. Там, на секундочку, список из двухсот позиций только по ресурсам. По шмоткам и оружию было скромнее: большая часть выпала с железных и големов из сплавов третьего зала. Встречались и неплохие экземпляры, над которыми конкретно зависалось.

Так и ничего не решив за продолжительное время я спохватился, взглянув на таймер: пора девчуль выгонять из бассейна.

С такой мыслью, забрав гитару я вышел через черный вход во внутренний дворик с бассейном.

Тишину вечера разбавляли мелодичные девичьи смешки и плеск воды. Моя фигура возникла рядом с двумя лежаками, и я громко предупредил: «заключительная композиция для выхода из нирваны размякших девчуль. Играется впервые, спиной к зрителям»

Я сыграл Дюка Дюмона «Оушн драйв». На гитаре она звучит вполне мелодично, плюс мой жалобный голосок, выдающий «держись, детка» должен магически сработать на неокрепшие юные умы.

Вот после припева на проигрыше у моего уха прозвучало тихое «у забора кто-то есть, играй, не подавая вида, он один, я разберусь» от Каи.

Реально, и давно это в наш вполне мирный фэнтези-боевичок ворвалась шпионская нотка?

Быстрой, бесшумной перебежкой Кая добралась до нашего высокого забора, небрежно перелетела его легким прыжком и, спустя секунду, оглушенное тельце негодяя глухо шмякнулось с нашей стороны.