Алексей Богородников – Королевский наместник (страница 39)

— Ты же не хочешь сказать, — прошептал граф пересохшими губами, — что Шайред и Найзария вздумали поменять очередь наследования?

— Принц — бездарь, — сообщил ему барон, — благодаря тебе и твоим шлюхам. Твоим подсунутым друзьяшкам. Твоему «Саду наслаждений». Что, думал я не знаю кому это увеселительное заведение принадлежит? Думаешь королева ничего не знает о твоих паучьих сетях? Просто она мудрая женщина: соблазны в его возрасте не лечат простыми запретами. Не будь тебя — найдется другой подсовывальщик коротких юбок. Ты хотя бы известная величина, за принца трясешься. Мой курию народного возвышения сегодня временно закрыли, понимаешь почему?

Тайная курия возвышения занималась тем, что негласно пропагандировала светлый образ принца в народе и знати. Литературные собрания, столовая для бездомных, картина известного живописца с принцем, побивающим гноллов, народные гуляния в парке с обязательными выкриками в адрес Шилнагаила — всё вплоть до надписей на стенах домов «Принц за всех — все за принца», было делом рук курии.

В чем тут дело, Сентента догадывался. Закон о престолонаследовании большинства королевств материка, появившийся под влиянием Создателей, не указывал пол ребенка. Самый одаренный, вот что сказано в нём. В мире, где женщина могла за не то, что за пояс — под плинтус засунуть мужчину, не факт, что правителем станет мужчина.

В разных королевствах действовали по-всякому: наследника объявляли сразу, устраивали состязание среди детей королевской семьи, тянули жребий. В Шайне вот работали изподволь, готовя общественное мнение к провозглашению Шилнагаила. Аишу не рассматривали претенденткой вовсе не потому что любили меньше, скорее наоборот. В работе короля много грязи. Аиша со своими представлениями, прямотой для такого не годилась. Но если у тебя в семье растет дите, которое ушатывает разных огненных великанов, присоединяет походя новые территории, спасает страну от Нашествия — волей-неволей в самую тупую голову стучат мысли, а кого вообще будет слушать знать и народ? Короля, который бухает или Королеву, которая спасает?

Тут гражданская война в двери может постучаться с разбега. Кому такое надо?

— Почему к послу? — начал тянуть время Сентента, может барон выдаст еще пару новостей из работы своей службы, но Амьен Ферми уже встал со стула.

— Потому что только случайная встреча на приёме не выглядит так, будто мы организуем заговор, — бросил начальник тайной службы ему на прощание.

Он вышел, а по виску Сентенты стекла предательская капля пота.

«Не я это сказал», — пытался оправдать себя граф, но понимал, что на приёме появится. Разумеется, вместе с принцем.

Глава 22

— Работу курии возвышения приостановили, а это серьезное решение, — мягко сказал Сентента принцу. — Совместное, обоих ваших венценосных родителей.

— Почему решили за моей спиной? — вскипел мгновенно Шилнагаил, — за неделю я стал недостоин править королевством?

Главный королевский советник приперся к принцу в личные покои, сразу после визита барона Ферми. Тут не до печенек с вареньем, когда такие дела творятся.

— Возможно решили объявить об этом, когда прибудет принцесса, — лицемерно вздохнул граф.

Кровь бросилась Шилнагаилу в голову. Он не понимал причин такого поступка, не желал, чтобы его сестра стала свидетелем такого позора. Детали выволочки, во многом справедливо устроенной ему Аишей, уже выветрились из головы. Память избирательно подсовывала ему «бездельник и повеса», «разницу между популярным и великим» отчего принц бесился и колотил кулаками по столу, каждый раз при всплывающей в голове картине прощания с Аишей.

Она уехала и словно в насмешку уже отразила Нашествие Муэрто. Как? С двумя взводами королевской охраны? Да его ли это вообще сестра? Забрала его любимую гитару для какого-то авантюриста, деревенского ничтожества, сладкими речами опутавшего сестру паутиной лжи и обмана.

— Уверен ваша сестра любит вас по-прежнему и откажется от первой очереди в престолонаследии, — проговорил Сентента, тщательно наблюдая за лицом Шилнагаила, — конечно, говорят у неё появился какой-то особенный друг в захудалом городишке. Но думаю брат для неё важнее друга. Даже если я ошибаюсь — этого друга можно попросить воздействовать на Аишу. Одарить золотом, вниманием и дружбой.

— Это я буду просить какое-то быдло навозное?! — взбеленился Шилнагаил, — скорее северные королевства станут южными, а мировой океан испарится и обнажит своё дно! Принц не ведет переговоры с мошенниками!

— Дошли слухи, что он весьма хорош как маг, красив как мужчина и искусен поставленным голосом, — подлил бензина в топку ненависти принца главный советник. — Судя по делам на посту королевского наместника основателен и неглуп.

«Семейное это у них что ли», — думал Сентента, глядя на разозленного Шилнагаила, — «Шайред тоже легко ведется на провокации. Просто ему повезло с Найзирией.»

Выждав пока принц проорется, прошипится, пробуйствует, беспомощно взывая к Создателям, граф вкинул версию, что это навозное быдло — протеже северо-восточной Академии Магии под прикрытием.

Суют магоголики свой нос во внутренние дела всех королевств, убеждал советник принца. Секрета в этом никакого не было, но впервые эта секта зашла так далеко. Потому надобно дать им отпор. Вообще не грех грамотных людей спросить о методах борьбы с ними. Вот, например, южнокаталийский посол у которого приём завтра — весьма сведущ в методах борьбы с ними. Был по юности в походе короля Восьмихолмии Сэлди Хмурого против Академии. Поход закончился относительным успехом: границу небольших владений Академии пересекли быстро, пару стычек выиграли, дошли до крепости расположения магов, а вот там не задалось. Осада, безрезультатные штурмы, потери. Потом в тыл армии Сэлди Хмурого внезапно зашли орки, пробегавшие мимо с набегом. В итоге изрядно потрепанное войско отступило, взяв мзду с Академии. Сэлди Хмурый вскоре умер от неизвестной болезни. А Эмаден Малурон, южнокаталийский посол, после похода стал карабкаться по извилистой карьерной лестнице дальше.

— Южная Каталия дрянное королевство, — сказал принцу Сентента, — но даруй Создатели мне право спасти кого-то из этой страны от случившегося на них мора, я выбрал бы Эмадена Малурона. Его светлость учтив, отзывчив и дружелюбен. Всегда поздравит теплым словом с успехом, принесет полезные дары. Ну вы же знаете.

Шилнагаил знал. Пара неплохих мечей, ящиков каталийского вина, жемчуг для любовницы, накидка из меха каталийского овцебыка, роскошное седло для его верного Геркулеса. К множеству подарков принц привык, но и посол как-то всегда вовремя успевал одним из первых поздравить его высочество.

Чего принц не знал, так величины даров посла графу Сентенты, зачастую выражающуюся в золотом эквиваленте, монетами. Но такие мелочи ему знать необязательно.

— Кто как не он поможет разоблачить негодяя-магоголика, втершегося в доверие к наивной принцессе? — пафосно провозгласил Сентента, играя на струнах братской любви.

При этом выражение лица принца особой, пламенной любви не выразило. Скорее там была детская обида и ревность.

«Ох, как это хорошо!» — возрадовался про себя граф Сентента, — «Клин гордыни в глупое сердце надо вбивать глубже.»

— Со временем её высочество обязательно поймет на какие жертвы вы шли ради неё, — заверил Сентента Шилнагаила, — истинная мудрость властителя в сотворении добра даже для тех, кто его по своей неразумности отвергает.

— Когда приём? — спросил подбодрившийся принц.

— Завтра, после четвертого деления Бокарины, — ответил Сентента.

Бокаринами единственные часы в Тритикаме, назвали в честь часовщика, соорудившего их на стене королевского дворца.

— Буду готов, — заверил принц и добавил с улыбкой, — если мой гидромех не подведет.

С водяными часами, да вообще со всеми известными часами, такое часто случалось. Точность плюс-минус лапоть, зато красиво изукрашенный циферблат с обнаженной девушкой, вырезанной в драгоценном камне, на поплавке из плавательного пузыря морского слонопотама — клепсидры Шилнагаила были одним из самых дорогих в Шайне.

«Дороже только у короля, — подумал Сентента, — и в моём поместье.» Вслух он сказал, что лично заглянет за его высочеством.

***

— Тайнократий, но зачем нам ставить на принца вопреки величественной воле? — осмелился задать вопрос барону Ферми его ближайший соратник Анд Лиссел. — Не лучше подождать, когда их величества определятся с престолонаследием. Какая нам разница: про принца, про принцессу выгодные слухи распускать?

О приостановке работы тайной курии Ферми графу Сентенте не соврал. Вот только из пяти человек в курии, троих самых надежных, он предупредил, что для тайной стражи это будет только видимостью остановки. В данный момент, все трое сидели в его кабинете.

— Да, мы будем работать вопреки воле короля и королевы, — сказал барон, — но король не вечен, надо думать о будущем. Принц Шилнагаил оценит наши старания позже. Вы все знаете принцессу: как думаете, что она скажет про престолонаследие и свою очередь в ней?

— В пекло вашу очередь, я буду убивать монстров! — пискляво спародировал принцессу самый младший из них, тайнократос Кадан Тролин.

Когда все отсмеялись барон Ферми поднял вверх толстый красный палец.