Алексей Богородников – Королевский наместник (страница 29)

— Всем всё ясно? Вопросы-пожелания?

Они вроде всё поняли, больше интереса все проявили к акробатике в исполнении Каи. Лисодевочка шустро с разбега прыгала на кулаки Джиро, тот выпрыгивал с полуприседа, усиливая толчковый импульс рук, и Кая взмывала в воздух.

— А я танцевать умею, — ревниво сказала Аиша, дыша мне в правое ухо.

— Тверк на Новый Год исполняешь ты, — тотчас постановил я.

— А? — открыла она недоумённо ротик, но мгновенно сориентировалась, — конечно, обожаю этот танец!

— Да, — поддержал я, — а кто его не любит. Потом сделаем в Самуре плясовую группу южнонародных танцев «Шевелизада», покажешь нашим горожанам мастер-класс.

Она подвох почувствовала, но разобраться не успела. Я скомандовал выдвижение.

Принцесса подошла к толстенной двери из металла, прижала свой артефакт власти к здоровому символу из звезды, всяких закорючек и надписей в центре и дверь заскрипела отворяясь. Первым выдвинулся Джиро, согнувшись за своим щитом, он бочком вступил внутрь и спустя недолгое время приглушенно крикнул что чисто.

Мы спустились по вырубленным из породы ступеням, дорогу подсвечивал зеленоватого вида мох. Похоже на путь к своему креслу в кинозале, когда сеанс уже начался, свет выключили, но пока на экране только реклама. Вот только на наших ступеньках попадались белеющие кости бедолаг, ржавые куски оружия и доспехов, а вместе уютного ложа с пивным подстаканником и ощущения мягкой женской ладошки меня ждет бойня с созданиями кремниевой формы жизни!

Я едва успел прогнать эти мысли и сосредоточиться, как возник широкий вход в зал данжа.

Зал, примерно размерами с футбольное поле, с высокими сводами, уходящими вверх, в темноту, был заполнен големами. Они лениво шатались по нему, нелепо размахивая толстыми конечностями, делали важный вид и вообще чувствовали себя хозяева этой моей пещерки. Я зло затаил, но рваться с истошными криками «это всё моё, вы не имеете права, все — вон!» не стал. Успеется.

Итак, каменный голем состоял из небрежно слепленных кусков камня. Шеи у него не было, а всё остальное пусть и карикатурно, но было антропоморфно. Голова находилась там, где у человека была грудь, отчего сзади безголовые, расхаживающие туловища смотрелись жутковато. Да они и вблизи красавчиками не были.

Стоя в проходе, где до ближайшего было метров сорок, причем голем стоял лицом к нам, я немедленно испытал непреодолимое желание кирпичом, со всего размаха, немедленно к нему приложиться.

Эти жутковатые толстые, кривые пальцы, голова с провалами глаз, где горели какие-то огоньки, гипертрофированно толстые ноги и широкий, ковшиком бульдозера, развал пасти. Голем в этот момент натурально зевнул и до боли стал похож на моего соседа Васю с похмелья. Типичный дегенерат, такой есть в каждом доме: общение с ними убивают напрочь все чувства любви и сострадания. Другой вид не только по внешности, но и по поступкам.

Сегодня отомщу за всех, кому он мешал спать: иногда пьяным телом, запахом сигарет, издаваемыми звуками. Дурной привычкой звонить из подъезда, разговаривая так громко, что даже тем, кому безразлична его никчемная жизнь начинали задумываться: да кому может быть интересен этот невразумительный и глупый тип?

Наблюдая и вызывая ассоциативные цепочки, я пытался таким образом избавиться от страха. Здесь не перевал, озера нет, пространство замкнутое, бежать некуда — данж закроется на полчаса, как мы войдем. Тридцать минут можно бегать только из зала в зал. Каждый вот бой за девчуль трясусь — дадут мне по нежному темечку, кто всех спасать будет? Только у Рисы есть шанс: ей я уже шепнул, если мы — всё, хватала Верлиту и левитировала вверх. Там в темноте и мраке, как я надеялся, укромное местечко для пряток на какое-то время найдется.

Рефлексируя, я заметил странную вещь: большая часть големов колупала что-то со стен. Меньшая часть исполняла охранные функции: бездельничала, ковыряла в носу, что-то жрала своими бульдозерными пастями.

— Так, — бодро выдал я директиву, — Кая вперед, Верлита приготовится.

Кая заскользила словно на коньках под «сайлент мувом», пробираясь в конец пещеры. Легче начинать собирать монстров с противоположного конца, чем делать круг, рискуя попасть в кольцо. На входную арку, сзади нас опустилась пелена, отрезая от внешнего мира. Голем, что стоял в сорока метрах от нас, бугрящийся сплетениями камней зеленоватого оттенка и что-то жевавший, удивленно уставился на нашу компанию.

Я нагло подмигнул ему.

— Здорово, дурик! Мы шайнские геологи, каменный век сегодня кончился.

Он постоял секунд пять, качаясь на ногах вперед-назад, принял решение и двинулся к нам.

— Давай, Вер, — ласково обратился к малышке, — раскастовывайся.

Она создала башенку, вал, дисциплинированно закрылась вызванным элементалем.

Мы впервые увидели её элементаля, так что все, забравшиеся в башню, сначала посмотрели на него. Был тот не так массивен, без грубых, карикатурных черт големов, изящен, цвета мокрого асфальта, столь любимого молодежью. В то же время лоска высокоуровневого существа в нём не ощущалось. Верлита двадцатая, призыв элементаля как умение выпадает с сорокового. Вдвое порезанный элементаль выглядел пожиже каменного голема, устремившегося к нам, но чисто по здоровью и защите, точно должен быть пожирнее.

— Ох, теперь и элементаля надо откармливать, — притворно вздохнул я.

Аиша не выдержала участившихся издевательств и больно дернула моё ухо.

Кая уже добежала до конца данжа, выключила умение, став видимой для всех големов. Она скорчила приветливую гримаску и ласково шлепнула ближайшего монстра по заднице фальшионом.

Тот приглашение поиграть в салочки принял: оглянулся, увидел Каю и сразу махнул своим эскаватором. Кая небрежно увернулась, почесала клинком ему бороду, включила спринт и побежала к нам. Голем загорланил что-то на своём каменноязычьем и кинулся за ней, сотрясая пол данжа массивным телом. К нему сразу же присоединились остальные монстры.

«Скорость у него действительно не очень», — подумал я.

Интерес представлял окрас каменных големов. Оттенков у них было на самый богатый выбор: от нежно-карминного, до бело-мраморного с прожилками. Сдается мне, с них нападает строительного материала — на новый город хватит.

«Если выживешь», — не преминул съехидничать внутренний голос.

Тем временем «дурик» дошел до вала и начал по нему карабкаться к нашей башне, где на верхней площадке собрался кавайный отряд монстроубийц. Нас заметила еще пара големов, но пока просто таращилась, осознавая новую реальность.

— Продажа алкоголя в выходные и праздничные дни запрещена, — скучным голосом обратился я к «дурику», — постановлением городского округа Самура номер пятьдесят дробь один от второго декабря 901 года.

Он мои слова проигнорировал, а я такое не люблю. Проверил на нём «Джексоновский марш». Занесенная рука его дрогнула, подобие горящих глаз в груди замигало, нога вывернулась влево, он рухнул на вал, скатился вниз, исторгнув из пасти какой-то камень в черной смазке.

— Вот девчули, — надзидательно объявил я, — до чего пьянство доводит. Нормальный же был голем: жрал простой камень, был счастлив. Планировал завести семью с железной големихой, пещерку себе отдельную вырыть. Да и работа была несложная, бригадирская: стоишь и принимаешь подношения от низших големов. Но этого ему показалось мало! Начал зазнаваться, перешел на окисленную медь, добавил в рацион грибы, потом принялся лизать сталактиты и сталагмиты. Не удивлюсь если он завел своего моргеншрека и по ночам его слушает!

Я элегантным жестом показал на трясущегося, в наведенной лихорадке болванчика. Все в шоке посмотрели на незадачливого голема, которого моя обличительная речь зашеймила до кончиков кристаллической структуры. Моргеншрек вместе с орками и гоблинами, песчаным синенсисом возглавлял топ-ненавистных существ в этом мире. Если песчаный синенсис был там по большей части из-за своего ужасного вида — жрал он всех подряд, не деля живое мясо по видам, то моргеншрек был издавающим громкие, гипнотизирующие звуки монстро-камнем и целенаправленно охотился на несмышленных детишек. Для взрослого он не был опасен, но ребенка мог спокойно заворожить своим пиликающим скрежетом, подманить к себе, свести с ума и съесть.

Выглядел он на первый взгляд безобидно: яркие цвета, мохнатые кустистые пряди зелени, расписные под хохлому прожилки на камне, имитирующие узоры. Детишек такое приманивает, они подходят ближе рассмотреть красивую блестяшку, моргеншрек открывает рот и начинает пиликать. Ребенок вслушивается, гипнотизируется, подходит ближе и дальше продолжать не стану, всё заканчивается плохо. Даже если дите вовремя отбить, как минимум, лет пять он будет заикаться, с трудом строить предложения, вести себя инфантильно и неадекватно по прошествии продолжительного времени.

— Сегодня он потеряет работу, жизнь и все свои сбережения! — предсказал я судьбу дурика.

— Но он бы всё, итак, потерял, — недоуменно сказала Риса, — с нашим появлением.

— Да, — признал я очевидное, — но не стоя на коленях, в этой жалкой позе, выблевывая из себя свой завтрак. Помоги ему, Джиро!

Кая уже пробежала середину пещеры, пора нашему танку выдвигаться.

Джиро молодецки спрыгнул с башни ногами на корпус дурика. Осев под тяжестью нашего танка, тот беспомощно дергал конечностями не в силах сопротивляться и извергая что-то фиолетовое из себя. Джиро начал методично тыкать в него своим мечом в место, где у человека была бы поясница. Дурик жалобно скрипел и крошился, два голема, двигавшие к нам, ускорили свое шествие, набегавшая Кая засвистела, обращая на себя внимание, копошившихся в сводах стен пещеры големов, что могли не успеть её заметить.