Алексей Богородников – Королевский наместник (страница 26)

С некоторым удивлением, но они поддержали мой бессодержательный диалог и увязли челюстями в наготовленных кушаньях.

«Ты бы еще вскричал за Шайн и озвучку аниме от Дрим Каст», — упрекнул меня внутренний голос, с вожделением косясь на пунцовую принцессу.

Сегодня мы без винишка моем волевым решением, поэтому я твердо решил не реагировать ни на какие раздражители, не брать гитару в руки и не оставаться ни с кем из них наедине. Вот так расслабишься — проснешься, а в кровати ты не один, на пороге королевский палач и светит перерождение в фэндом какого-нибудь модного автора. Там, где вместо печатного станка — флюгегехаймен, а отхентаить могут, когда просто за булочкой в соседний дом пекаря вышел.

«И ничего, — возмутился внутренний голос, — и там люди живут. С гаремом и превозмоганием.»

«Каким превозмоганием? — грубо сказал я ему, ослепительно улыбаясь Кае и Аише, — какую девчулю на завтрак выбрать, какую на обед и с какими возлечь на ночь? Кого затащить в гарем следующей и, самое главное, — как не сдохнуть через неделю такой жизни и на хрена им это всё? Они что, без него все умрут в забвении на помойке? Эти всякие принцессы, Повелительницы Меча и Магии, да просто одинокие беззащитные тянки, из которых главный герой делает высокопрофессиональных специалистов своего дела. Ну переспят раз-другой, выучатся и покажут герою фигу. Уйдут нормальную семью создавать, а не вот это вот всё.

«А как же любовь?» — спровоцировал он меня, я аж фуагра под смородиновым джемом подавился.

Кая с Аишей мгновенно вскочили мне на помощь. Принцесса подала мне платочек, а Кая осторожненько похлопала меня по спине.

— Ох, без вас бы умер, девчули, — вытер я подступившие слезки из-за кашля, — ел и вдруг задумался: история, она как фуагра, лучше не вглядываться как её готовят. Но с такими поварами как в нашей команде нам стесняться некого и нечего! За команду, очистим мир от чудовищ!

Они мою восторженную похвалу восприняли позитивно, и убедившись, что все с новым пылом вонзили свои зубки в еду, я обратился к глупому голосу.

«Любовь, — веско проронил я, внутреннему надоеде, — сестра ревности. Почти все бытовые преступления происходят под влиянием алкоголя и ревности. Потому с этим твоим гаремом, всё было бы прекрасно до первой попойки. А потом куча трупов и главный герой с отрезанным достоинством. Это стопроцентная вероятность, о которой, пишущий для умственно отсталых, больших детей, автор гаремников умалчивает и даже не обыгрывает. Долго себя за говно ни одна нормальная девушка держать не будет. Потому либо уйдет, либо ножом в печень: «тихо, тихо, мистер Гриб, нас здесь никто не услышит». Если ты хочешь услышать за нас: Кая принцессу сама решила спасти, за секунду, продумав все варианты действий. Сама взяла ответственность и назвала сестрой, сама придумала как её использовать, чтобы я не срывался куда-то там за Великое болото завоёвывать вольные баронства, если ты позабыл разговор в таверне. Но даже при всей видимости сестринских отношений, я ни разу не исключаю того, что кто-то из них может уйти позже.»

Оставив внутренний голос обтекать под фактами статистики убийств в прошлом мире из-за ревности, я послал «чмоки» легким движением губ Кае и Аише, хотел было уже двинуть речугу за големов, как с места сорвалась Камия Тайлид и, испросив нижайше прощения, протараторила:

— Красивых девушек любят глазами, добрых — сердцем, а умных и сильных — на расстоянии. За его милость Джерка Хилла, в котором сошлись все добродетели: остроглазого юношу, с большущим сердцем и быстрыми ножками!

«Ах ты же коварная соблазнительница», — умилился я про себя, — почему даже лесть в её исполнении выглядит так секси?

Вслух сказал, что красота, взглядом показав на счастливых Каю и Аишу, спасет мир, а я только трусики, знамя рядом подержу. Потом задвинул за завтрашний день, в который не все могут посмотреть, но я это уже сделал, про экономический фундамент счастья, которым станут открытые шахты. К концу речи, под то, как новый технологический уклад сменит примитивный ручной труд, они все стали засыпать, чего я добивался, отпустив зевающих девчуль по своим кроваткам.

Глава 15

Понятия не имею, что делал бы другой попаданец на моём месте этим ранним утром. Лежал в утренней постели вместе с Каей, играя с её хвостиком. Или с принцессой в палатке, на лоне природы, на пути в вольные баронства. Стал главой объединенной Ночной Лицедейской гильдии, «зажмурив» Миреса и Треску и подложив под себя всех «самурских жриц любви». Поступил в любую из двух Академий магии на континенте и косплеил Гарри Поттера на максималках на занятии по алхимии, обустраивая личную жизнь.

В общем: магия, девочки и шоколад.

Ни разу не против, даже завидую такой легкости бытия. Конкретно я сейчас в это утро, тупо стоял и скреб в затылке. Не думал, что первым официальным скульптором Самура станет не Исхирос, а Верлита.

Дело было так. Мы все улеглись спать после моих, нагоняющих сон, экономических тезисов. Камия ушла с дочкой к себе домой. И хотя разделяли два дома сто метров, патрули бдили, в квартале стояли два артефакта света — на них напал грабитель.

Я не знаю сколько надо иметь интеллекта, чтобы такое учудить. За такое всё равно поймают: город перетрясут, всех допросят, проверят все алиби, а дерзкого преступника найдут. Я это горожанам в первый день объяснил, Вельг Лекаменсгилле повторил, до глав гильдии с первыми штрафами быстро дошло — грабить в этом городе будет только королевский наместник.

Вежливо, по закону, с возвратом ранее уплаченной части налога, в определенных мною случаях. Безопасность — основная функция государства. Не справляешься — мусорный грузовичок истории шустро к тебе завернет. После публичных показов пойманных бандитов, виселиц с отступниками, демонстрации довольной дочки короля даже до последнего хлебушка вроде дошло: город я люблю, принцессу заарканил, шанс выбраться из нищеты у всех есть. Работы по обустройству города идут, рабочие руки в спросе, цены на продукты даже не выросли, хотя внутренняя миграция в город из округи заметно выросла.

Так что не понадобилась библия и теория протестанской трудовой этики: количество преступлений против личности и имущества упало до ноля. Хулиганство и драки еще случались, но тут я бессилен. Это надо принцессу на площадь выводить три раза в день, чтобы она там своим личиком жителей гипнотизировала или ждать отдачи после доступа к базовому образованию и культурных реформ.

Потому такого чудовищного посягательства на мою сладкую лольку, которая туннели, автобаны, метро будет в будущем строить по всему континенту — я не ожидал. Чудовищного и глупого.

Разбойник с ножом выпрыгнул из-за дерева у дома и… не успел даже объяснить сколько золотых ему нужно для полного счастья. Камия взвизгнула, Верлита пискнула, схватила магпалочку и кастанула «Окаменение». Хорошо, хоть не своего элементаля вызвала. Этот мини-терминатор существо туповатое: кинулся бы на преступника — тот убегать, а срезать углы элементаль не умеет, или не хочет. Вижу цель — следую кратчайшим курсом. Прошелся бы по Самуру как утюгом.

А здесь просто аккуратная каменная скульптура получилась. Верлита после всех этих ящеров немного на стрессе была, поэтому со страху ультанула магией. В этом мире ультимативное заклинание не какая-то особая волшба, а любой каст мага в состоянии аффекта. Другое дело, что ульта получается рандомно, может сработать на любой скилл и случается с магами крайне редко. С женой поссорился, ушел бухать в подвал, сотворил шар света для освещения и всё. В подвале зашло второе солнце, можно выращивать горную лаванду или южнокаталийские сливовые кактусы. Другой — десять ран в бою получил, озлился, пена изо рта идет, кровища из всех ран хлыщет, а ульта не выходит. Как так получается — Создатели ведают. Критические-то заклинания у всех почти одинаково получаются, если волшебник без обвеса на частоту срабатывания крита. По силе ультимативное от критического отличается в разы большей мощностью, при этом ультимативное кастуется мгновенно.

Я постучал по знакомой черепушке своей палочкой. Каменная статуя отозвалась глухим звуком. Грабителем оказался знакомый мне персонаж из несостоявшейся ночной гильдии. Единственный, которого я пожалел и отпустил.

— Его вот раньше Скрипом окликали, — вслух поделился я со стражей, — а теперь впору кличку менять на Тук-тука.

Утренний патруль из трёх стражей угодливо захихикал.

Я кинул на статую лечение, потом новоприобретенное снятие дебафов: раз, другой, но эффекта не было. Ладно, скульптура получилась художественно-образцовой, в стиле реализма, для ярмарки неплохая реклама.

На взвизг от Камии сбежались не только соседи из дома и патруль стражи, прибыло пару вояк из взвода охраны принцессы. Неудачливую статую грабителя уволокли к моему дому, дождались моего пробуждения и предъявили, как только я бодрым шагом покинул свое обиталище.

— Верлите грамоту от стражи за поимку опасного преступника, — решил я, — статую водрузить на постамент, прицепить табличку «Самый тупой в истории Шайна грабитель» и на площадь Влюбленных. Потом на аукционе продадим.

«Верлита в прошлой жизни была магом-динозавром на Земле, — ворвался на арену юмора с новой программой внутренний голос, — однажды не выспалась, пошла в супермаркет за мороженкой, а на кассе очередь из стаи кнутохвостых суперзавров длиной километров восемь. И аргентинозавр такой подходит — мне без сдачи, я только сиги куплю! Вот тут «Падение метеорита» превратилось в «Удар астероидом».»