Алексей Богородников – Боливар исекая (страница 47)

Через минут пятнадцать Саитана устает, но мы уже смотрим на деревню отступников сверху. Там отчего-то многолюдно и нас даже замечают. Смотрят, задрав головы на Бэтмена и Бэтдотэ. Некоторые несознательные личности от этого зрелища возбуждаются и даже достают луки. Но, прикинув расстояние, откладывают. Высота метров сто пятьдесят, даже слегка кружится голова, длина метров четыреста, сколько там гипотенуза будет? Короче, больше чем четыреста, точно.

Устав считать квадратный корень из суммы степеней катетов, я присел на стульчик, вытащенный из инвентаря. Хм, а вот и знакомая зеленоватая фигура, росточком повыше остальных. Даже две. Первая цель для моей болванки. Сегодня вы приляжете навсегда: снимали скальпы с моих друзей — я сдеру ваши шкуры. Жалею только об одном: плеер бы сейчас и врубить на полную «Burn motherfucker burn» от Бладахаунд генг.

— Риса Саитана, сейчас ты увидишь вещи пострашнее смерти, — говорю девочке, — безысходность и бессилие перед лицом неотвратимого наказания пугают больше конца. Будь моя воля или надежда с ними договориться, такого не случилось бы. Но всем преступлениям, однажды, приходит конец.

Ха-ха, нашел кому читать мораль — боёвой лольке. Она садится ко мне на колени, я достаю рельсотрон и говорю отступникам: «Внимание, сейчас вылетит, птичка!»

Глава 36

— Не грусти, мразь, — я похлопал по щеке связанного предводителя «лесных братьев». Извернувшись, тот моментально попытался цапнуть мою руку зубами, но получил мгновенный тычок от бдительной Каи. Только зубы полетели.

Не, я пленных не мучаю — подбодрить хотел. Всё равно же вешать придется, так чего с такими грустными лицами на городской эшафот — никакого праздника так не получится. Что за уныние на лицах? Что за печальные, получеловеческие лица?

— Что за элегия скорби прописалась на ваших рожах? — громко вопросил я, — чувствую себя словно в очереди к бесплатному дантисту. Вы смотрели на простых людей сверху-вниз, но никогда не слышали от них аплодисментов. Теперь я — ваш новый продюсер! Ничего не изменится, клянусь, вы так же будете смотреть сверху-вниз на остальных, но теперь под рукоплескания. Наш девиз: раскачаем Самур, качаясь в веревочной петле палача!

Но они только уныло молчали. Выжило пятнадцать — разной степени раненых, обожженных, контуженных, с переломанными конечностями — разумных. Сплошной бандитский Интернационал из полукровок и лауреатов конкурса имени Феди Крюгера.

Со скалы обстрел выглядел по-мультяшному. Сидишь такой, как белый сахиб на охоте, травишь байки всякие Рисе. Она, повизгивая от восторга, наблюдает искажения воздуха и шар плазмы, оставляемые болванкой. Быстро исчезающие, но такие прекрасные и смертоносные отпечатки неведомого в этом мире колдунства.

Первой же болванкой я стер с поверхности двух ВарОрков. От них остались быстро испаряющие частицы, вперемешку с землей и дымом — столбом, поднявшихся в воздух. Рядом стоявших, невезучих бандитов куда-то разнесло в стороны. На месте, где стояли «две боевые машины по разделке человеков» остался дымящийся кратер, с задорно пляшущими огоньками.

Где-то на пятнадцатой болванке до бандитов дошло — здесь всех убьют. Со всех концов горящей деревни к выходу устремился поток беглецов. Который я проредил тремя болванками, попутно обрушив и разметав защитный частокол, дальше не стал, боялся промахнуться и ударить в лес, где затаилась моя группа.

Деревенька пылала, но целых домов в ней еще оставалось немало: я выбирал в мишени помещения побольше, вроде большого здания в круг, в центре деревни. То ли хижина здешнего главаря, то ли место для попойки и сходок местных, авторитетных пацанов, а может что-то вроде казармы.

Единственное, что я не тронул — дома с края у горы. Но не потому, что там были домики победнее. В Самур, за почти сотню лет существования дикарской деревни, сумел вырваться из плена и дойти один беглец. Случилось это еще лет тридцать назад. Выживший был авантюристом-разведчиком, в каблуке его сапог был тайник с небольшим стилом-отмычкой.

Звезды так сошлись, что до него отступники уже ограбили купеческий караван, на севере и довольно далеко от самого Самура. На отходе дикари положили группу встретившихся им авантюристов, нашего героя взяли оглушенным. Профессию не определили, в руках у него был лук — решили, что лучник. Довезли до деревни, там на радостях нажрались, всех лиц женского пола полночи насиловали. Когда местный вариант Хью Гласса очнулся в крови и под крики насилуемых девушек, он сумел освободиться от цепей, вскрыть дверь темницы, убить нетрезвого охранника и пробраться по склону горы, прячась под маскнакидкой убитого бандита. Бежал, выжил в лесу ночью, дошел сориентировавшись по звездному небу до Самура. Где оставил приблизительное описание деревни и важный факт: всех пленников держат в выдолбленной в скале пещере.

В архиве стражи лежал пожелтевший рисунок-карта. Понять по нему что-то было сложно, но не бомбить рядом со скалой — я для себя уяснил. А где там была малока вождя или вигвам местного оружейника для меня неинтересно.

— Кажись всё, — я оглядел место побоища, — цели закончились.

У края леса уже сверкали вспышки огненных заклинания, блестели водные, доносились слабые крики: наш отряд встретил недобитков. В самой деревни чадили дома, лежал микс из грязи, крови и остатков строений. Мусора было — ни одно жэу не справится.

— Появляться надо так — наставительно сказал Саитане, — чтобы это место сразу стало вечеринкой.

— Чего-то тут слишком жарко для вечеринки, — мудро заметила она, глядя на пылающие развалины от деревни.

— Малинки, Малинки, такие вечеринки, — напел я, — горящие тропинки, где дымно и тепло.

Спускаться вниз мне не хотелось. Боялся не за себя — за малышку. Не нужны мне больше такие случайности как с Меламом. Сейчас команда зачистит остатки бандитов, Визас потушит чадящие обломки, тогда и слетим вниз.

— Я себе войну по-другому представляла, — поделилась со мной боевая лолька, — ну, там носишься со всеми в команде, ничего не понятно, куда командир говорит, бросаешь заклинания и бежишь. Визас мне так про войну рассказывал.

Это да, Визас Селдовир пару раз успел за карьеру повоевать серьезно. Один раз в составе экспедиционного корпуса объединенных королевств, отражая набег орков. Второй раз — наёмничая. Захватывали графство, сражались со всеми тамошними феодалами.

— Ты маг воздуха, — рассудительно выдал я, — в условиях агрессии против королевства будешь призвана и приписана в спецвойска разведывательного назначения. И по возрасту, своим умениям, ни в одной операции не будешь, скорее всего, задействована. Визас, как маг воды, воевал в штурмовой группе. У водников по скорости исполнения самые быстрые и агрессивные умения. Их всегда бросают в самое пекло.

Я умолчал, что из элитных воздушников делают диверсантов. Да, в полете они беспомощны, поскольку уже используют левитацию и колдовать второе умение одновременно не могут. Но могут выключать умение и сразу использовать второе-третье заклинание. Вот только опять играет роль дистанция. Пикирующего мага на дистанции тоже можно поймать на заклинание или стрелу. Да и концентрация на умении в полете не та, а здесь чем сложнее заклинание, тем лучшая концентрация нужна. Зафейлил один раз умение левитации, второго раза может не быть — поцелуй-ка сыру землюшку. Элитных воздушников использовали для мобильных засад с их умением перемещений. Войны здесь не сильно были похожи на земные: огромные армии с ополчением собирали редко, вперед для кайтинга выходили группы магов и стрелков.

Как помнил Джерк по рассказам Килтила: только руководство тактике использования магов в боевых действиях насчитывали несколько томов. По стихиям, в смешанных группах, в армейских корпусах, при осадах и так далее.

— Так что, пока тебе не шестнадцать, — подытожил я, — увидела безобразие, значит пролетаешь мимо и сразу докладываешь мне. Ни о каких войнушках не думаешь. Иначе, — пригрозил сурово, — лишу ученичества.

— Дядя Джерк, — широко раскрыла свои карие глаза малышка, — я для общего развития спрашивала.

Она уперла руки в бока, чуть наклонилась вперед, пародируя кого-то.

— Правильный багаж знаний и красивая сумочка сделают из милой девочки маленькую леди!

— На сумочку я сама заработаю, — добавила Риса, — а царь знаний у нас Джерк Хилл, по словам Аисаки.

— Вообще-то, Кая за меня домашку делала, — легко признался я, — а кто эта сумкина мать, которая такие советы дает?

— Сура Чариара, — выдала мне брюнетку Саитана, — неплохая девушка, всем помогает в гильдии.

— Это да, — признал я очевидное, — порхает как бабочка и пашет как лошадь. Но иногда в ней просыпается страшное насекомое. Или жалит, или развешивает на уши ювелирные украшения в виде макарон. Так что ты с ней поосторожнее!

— Она не злая, — рассудила Риса, — просто она так старается, но у неё ничего не получается, потому бывает срывается.

— Очень хорошо, — зловеще сказал я, — придется Сурой заняться лично!

И то ли я настолько умело подошел к кастингу на роль главного злодея, то ли обещания от королевского наместника сами по себе звучат внушительно, но тень беспокойства на лице Саитаны мелькнула. Она сразу перевела разговор на свой амулет воздуха, но мой внутренний отрицательный герой уже выстроил логическую цепочку: приду к Нетфису, запугаю Суру, получу еще одного мага.