Алексей Бобл – Пуля-квант (страница 10)

- Держи! - Пригоршня просунул рюкзак с ГСК мне под ноги между ящиком и загнутым краем листа - получилась неплохая подставка для сломанной конечно­сти. - И сам держись!

Он перекинул привязанную к саням веревку через го­лову, пропустил под мышками, оружие повесил на шею.

- Вперед! - скомандовал Курортник.

Никита налег на веревку, и самодельные сани двину­лись с места. Я одной рукой ухватился за лямку лежа­щего под ногой рюкзака, другой за доску ящика.

Пригоршня недолго приноравливался к грузу и вско­ре уже уверенно тащил волокушу. Лабус двигался мет­рах в пяти впереди. Курортник, отдав сталкеру снего­ступы, шел по широкому следу, остающемуся за воло­кушей. Преследовали нас не очень активно. Изредка сзади раздавались одиночные выстрелы, я поначалу вздрагивал и оглядывался, но Курортник, похоже, стре­лял для профилактики и спокойно шагал дальше, посма­тривая по сторонам.

За зданием, в котором мы прятались, открылась пло­щадка, где стояли проржавелые остовы грузовиков, ав­тобусов и военных тягачей. На другом ее краю высился здоровенный кран на многоосной платформе с вмерзши­ми в землю покрышками в человеческий рост. Массив­ная длинная стрела под углом уходила в небо, под ней покачивалась на тросах старая «Волга». На такой же ез­дил директор нашего завода, где я проходил практику по­сле техникума.

Помнится, недавно Лабус назвал это место рабочим городком. Возможно, здесь жили ликвидаторы послед­ствий первой катастрофы на ЧАЭС. Судя по разгово­рам военсталов, мы где-то недалеко от Периметра…

Костя коротко махнул рукой, Пригоршня остановил­ся. Городок занимал приличную территорию. Вдоль за­бора сбоку от площадки стояли приземистые бетонные коробки, дальше было двухэтажное здание, наверное, дирекция, рядом - внушительных размеров трансфор­маторная будка. Провода с крыши тянулись к решетча­той мачте. У забора, на фоне леса, я разглядел еще од­ну, но дальше все скрывала метель, непонятно было, ку­да идет линия электропередач.

Лабус разглядывал экран закрепленного на рукаве устройства - вроде ПДА, хотя слишком громоздкое, больше напоминает планшет-сканер. Пригоршня топ­тался на месте.

- Ну что? - посмотрел он на меня. - Как само­чувствие?

- Хорошо. - Я натянуто улыбнулся и кивнул в сто­рону Лабуса. - Что он делает?

- Местность сканирует при помощи армейского де­тектора. Впереди может быть аномальное поле, вот и остановились.

Сталкер присел, выставив перед собой оружие. Я ог­лянулся на Курортника - военстал сидел на корточках ко мне спиной. Присмотревшись к его рюкзаку, я заме­тил, что из боковых карманов белого чехла торчат две колбы, перехваченные липучками. Они очень напоми­нали ту, что я вытянул и, случайно активировал во вре­мя драки с полтергейстом.

- Курортник! - тихо позвал я, и он обернулся:

- Чего тебе?

- Что это у вас, - я показал на колбы, - в кар­манах чехла?

Военстал покосился туда, ощупал одну колбу.

- «Сборка». Аномальная граната то есть. Знаешь, что такое аномалии?

Я кивнул.

- Берут побочный продукт аномалии, например… - Он огляделся, словно искал что-то. - Неважно, коро­че, берут бенгальский огонь от электры, комбинируют его со светошумовой гранатой и… - Перехватив мой удивленный взгляд, Курортник констатировал: - Не по­нимаешь. И не грузись.

Пригоршня хмыкнул.

- А ты чё ржешь? - переключился на него коман­дир. - Ты где армейскую «сборку» раздобыл?!

Сталкер потер кончик носа, сдвинул брови, потом от­дернул руку, сообразив, что в первую очередь этот жест выдает ложь, и поднял глаза на Курортника:

- Один из этих, ну, с кем я в контрольную точку шел, обронил. Я по-тихому подобрал и заныкал.

- Типа не знал, - съехидничал Курортник.

- А чего?..

- Курортник! - негромко позвал Лабус. - Глянь.

- Пригоршня, займи мое место.

Командир выпрямился и быстро пошел к Косте. Никита, перейдя на его место, уставился в снежную пелену.

Метель совсем разгулялась. Снег стал гуще, след во­локуши уже почти засыпало. В такую пургу и заблудить­ся недолго, а ведь темнеть скоро будет.

- Не боись, - сказал мне Никита. - Не пойдут тушканы за нами, им тот дом нужен был. Хотя ведут се­бя зверюки странно. И снег… - Он задрал голову, со­щурился. - Снег впервые в Зоне в таком количестве. Не было никогда снега, а тут… - Пожал плечами и снова уставился назад, туда, откуда мы пришли.

Зверюки… Вдруг нахлынули воспоминания - я сно­ва увидел черную лавину пвсевдособак, прущую из ле­са. Как глупо погиб тот лопоухий миротворец, вовремя для нас и не вовремя для себя появившись на дороге в снегоуборочной машине. А потом этот нелепый, жутко­ватый полтергейст… Я передернул плечами. И тушка­ны. Хорошо, что они не идут следом. Но ведь не долж­но быть возле Периметра такого количества мутантов, это даже я понимаю! Откуда они взялись?

Мысленно задавшись этим вопросом, я тут же сам на него и ответил: «манки», приманивающие зверей.

Их поставили вдоль Периметра для какой-то спецопе­рации. Янтарь - лагерь - эвакуация… Я вспомнил Отмеля, Григоровича… К чему мы там готовились? ГСК этот… Никак не удавалось выстроить четкую цепочку событий, понять их логику. Я зажмурился, стянул пер­чатки и потер виски. Открыл глаза, помотал головой и осмотрелся.

Курортник с Лабусом вполголоса разговаривали, При­горшня сидел в той же позе: приклад зажат под мышкой, палец на курке. Ладонью другой руки он задумчиво раз­глаживал снег. Ощутив мой взгляд, сталкер обернулся:

- Чего?

- Так, просто думаю. А зачем тушканам в дом лезть?

- Любят они всякие здания. В Зоне многие твари обживают развалины, что-то их притягивает к ним. А сей­час еще снег вдобавок… Глянь.

Я посмотрел в указанном направлении.

- Ничего не вижу.

- Разлапистую ель видишь?

- Ага.

- Вправо шагов пять - пожарный щит с козырь­ком, ящик с песком.

- Да, точно.

- Возле ящика…

Бугорок какой-то, кучка хлама или ветоши снегом присыпана. Напряг зрение - и очертания стали скла­дываться в картинку, я даже привстал. Пригоршня хмыкнул.

То, что я принял за ветошь, было телом замерзшего кровососа. Он именно замерз. Морда повернута в нашу сторону, лысая черепушка с натянутой синюшной ко­жей, один раскрытый остекленевший глаз, второй засыпан снегом. Рот распался на лепестки-щупальца - я слы­шал, что мутант через эти отростки высасывает жид­кость из тела жертвы. Твари этой породы - одни из са­мых опасных в Зоне, умеют делаться невидимыми, ког­да атакуют. Может, какие-то зачатки разума у мутантов есть. Вторая авария на АЭС вызвала необратимые ге­нетические изменения, и до сих пор неясно, остано­вились ли процессы мутаций, влияют ли регулярные выбросы на дальнейшие изменения флоры и фауны в Зоне. Наверное, кровосос пытался хоть как-то со­греться - тело покрыто лохмотьями. Но они кровосо­са не спасли. Всю прошлую неделю стоял сильный мо­роз, хотя снег еще не шел. Хуже всего, когда темпера­тура упала, а снега нет. При высокой влажности как тепло ни одевайся, пробирает до костей. Вот и окоче­нела зверюга, превратилась в ценное ископаемое - сюда бы ребят из блока «О», они бы порадовались, замерзший кровосос для них, как мамонт в вечной мерз­лоте для палеонтологов. А сколько еще тварей померз­ло в Зоне…

Стоп! Блок «О» в лагере на Янтаре занимался изу­чением мутагенных форм, обитающих в Зоне, - вспом­нил! А ведь недавно не мог. Попробую размотать клу­бок дальше…

- Пригоршня, впрягайся, - велел подошедший Ку­рортник. - Быстрее, быстрее! Идем.

Миновав брошенную технику и обогнув дирекцию, мы попали на открытое пространство. Впереди стоял покосившийся серый забор с сетчатой аркой ворот. Створок не было, вверху на сетке висел герб СССР, скрещенные серп и молот, рядом - железная пятико­нечная звезда, выкрашенная красной краской.

Почему-то спутники не пошли прямо к арке, а забра­ли в сторону. Я нахмурился, пытаясь сообразить, почему идущий впереди Лабус двигается в этом направлении. И заметил, что перед забором снег кружится, образуя пять маленьких смерчей. Что это, ведь ветер почти стих? Еще на пути к арке виднелись талые проплешины, над ни­ми клубилось марево, снежинки таяли, не долетая до зем­ли. На одном таком пятачке обнажился потрескавшийся асфальт, на другом - пожухлая трава. Я всматривался. Марево над проплешинами собиралось сгустками в фор­ме яйца диаметром метра полтора. Мне показалось, что я слышу легкое гудение, словно поблизости работает транс­форматор. Я оглянулся на будку, посмотрел на прово­да - нет, звук исходил именно от воздушных сгустков.

Пройдя шагов двадцать, Лабус изменил направление, и Пригоршня повернул за ним. Костя остановился, све­рился с планшетом. Впереди были два сугроба высотой по пояс - почти идеальные полусферы. Между ними полоска снега вмята, будто кто-то постелил ковровую дорожку, почистил и унес, оставив спрессованный отпе­чаток. Лабус повернул в сторону ближайшего фонарно­го столба. Сделав еще несколько шагов, замер. Снег пе­ред ним вспух, выстрелил фонтанчиками, послышался треск электрических разрядов, мелькнула яркая вспыш­ка. В нос ударил запах озона.

Лабус отпрыгнул, повалился на спину, смешно за­драв ноги, перекатился на бок и выругался:

- Растудыть твою мапупу!

Что это еще за мапупа такая? Молнии дотянулись до одной из снежных полусфер, звонкая трель заставила меня скривиться и зажать уши. Раздувшийся, сыпавший искрами шар аномалии выстрелил в арку, как из ката­пульты. Он с хрустом врезался в сетку, разлетелся, ос­тавляя горящие шлейфы, разноцветные яркие шарики, похожие на выстрелы сигнальных патронов. Скрипнуло, с сетки свалилась пятиконечная звезда, врезалась в снег. Все стихло.