Алексей Бобл – Астронавты. Отвергнутые космосом (страница 54)
Капитан Тео Майер лежал у нее на руках. Его кровь застыла у нее на футболке, просочилась на железную грудь, текла меж стальных фаланг пальцев. Голова капитана откинулась, кровоточащий рот распахнулся зияющей раной. Его тело сотрясла судорога. Наконец он затих.
Держа тело Майера на весу, Бой-Баба подняла голову.
В проеме двери стоял Йос. В опущенной руке он держал излучатель. На рукояти пульсировала красная кнопка активации.
— Жива? — спросил он хрипло.
Бой-Баба кивнула. Бережно уложила тело обратно на кровать. Взяла из безвольных рук Майера излучатель. Повернула, чтобы обезвредить. Рука ее замерла.
Излучатель стоял на предохранителе.
Йос тяжело переживал убийство капитана. Он думал, что Майер целится в нее, в сотый раз повторял он Бой-Бабе. Если бы он знал, что оружие было на предохранителе… но, потеряв весь экипаж, своих лучших друзей, что еще должен он был подумать?
Бой-Баба ничего не сказала ему. «Берегитесь», сказал Майер. Капитан не хотел ее убить — он предлагал ей оружие для самозащиты. Но от кого? Теперь и не спросишь.
Они положили тело капитана в морозильную камеру, давними поколениями астронавтов прозванную «труповозкой». Там уже покоились в испарениях искусственного льда пакеты из алюминиевой фольги — Рашид, Кок и Питер. Из старой команды «Голландца» остался лишь один человек — штурман.
Йос заперся у себя в отсеке и не выходил. Никакие уговоры не помогали. Он отказывался их видеть, не ел, не пил, ни разу не вышел в брехаловку. Корабль шел своим курсом, а его навигатор лежал в закрытом отсеке на скомканных простынях и смотрел воспаленными глазами в потолок.
Бой-Бабе и Живых пришлось взять управление на себя.
С каждым днем планета росла в иллюминаторах, освещаемая холодным солнцем.
Торможение распластало их пристегнутые тела в креслах. Ослепительное сияние солнца заполнило иллюминаторы. Корабль затрясся, заколдыбал в воздушных потоках.
Вошли в облачность, как в мокрую вату. Она испарялась с раскаленной обшивки с пронзительным свистом. Мелькнула каменистая поверхность, затянутая льдом. На фоне далеких скал изогнулся, вытянувшись к небу, гребешок Троянца.
Йос сидел в запасном кресле, перетянутый ремнями, — безвольный, безмолвный. Смотрел прямо перед собой. Штурман поднялся на мостик незадолго до того, как они с Живых начали посадку. Исхудавший, небритый, в заношенной футболке, с багровыми прожилками лопнувших сосудов в воспаленных глазах.
Бой-Баба с Живых переглянулись. Потом астронавтка отцепила ремни и встала, уступая Йосу командирское кресло. Но он только махнул рукой: продолжайте. С усилием опустился в запасное кресло, пристегнулся, закрыл глаза и затих.
И вот они ввинтились в атмосферу планеты, так похожей на Землю в один из далеких периодов ее дочеловеческой жизни.
Корабль завис над каменистой равниной.
— Поближе подойти не получится? — проговорила Бой-Баба.
— Попробуем, — Живых протянул руку к щитку над смотровым экраном, щелкнул тумблерами. Обгоревшая туша корабля медленно поплыла, поворачиваясь вокруг своей оси. У Бой-Бабы свело желудок. Она бросила взгляд на штурмана. Тот сидел в кресле, прикрыв глаза, и не выказывал интереса к посадке. А ведь он так рвался сюда, усмехнулась про себя Бой-Баба. Вот так и ломаются люди.
Она повернула голову к смотровому экрану. Корабль медленно снижался, бережно опускал на землю свой хрупкий человечий груз. Как-то там Тадефи? Скоро ее можно будет перевезти в медблок на базу. Сейчас они сядут, сразу готовить транспортер, и на разведку. Может, и Йос развеется. Все-таки новая жизнь.
У них у всех начиналась новая жизнь.
— Садимся, — коротко сказал Живых и щелкнул тумблером, выпуская закрылки. Корабль накренился, переходя в горизонтальное положение, и понесся над равниной. Тень его скользила по скалам.
Вот уже можно различить валуны возле старого места посадки. Но в этот раз они подойдут ближе. Рука Бой-Бабы — бесчувственная, отливающая сталью рука — уверенно скользила по сенсорной панели.
В паре километров от Троянца и базы нашлась подходящая площадка. Йос немного оклемался и с интересом смотрел на топографическое изображение местности на экране. Поднял руку, указывая:
— Если сядем здесь, можно будет протянуть энергопроводы с базы.
Она кивнула и стала заводить корабль на посадку.
Корабль сотрясся в последний раз и заскользил, коснувшись воздушной подушкой каменной площадки. В иллюминатор было видно небо, высокое и морозное. Скольжение замедлилось, засвистели тормоза. Мимо за стеклом все медленнее и медленнее проезжали скалы и столбы энергопроводов базы.
Астронавтов тряхануло в креслах, и корабль остановился. Дисплеи на приборной панели погасли. Полет был закончен.
Бой-Баба сидела не двигаясь. Отходила. Рядом с ней Живых выводил на экран карту. Они действительно опустились в километре с небольшим от базы. Если бы не валуны и не разломы, можно было бы пешком друг к другу в гости ходить. Если кто-то из колонистов еще жив.
Нечего рассиживаться, подумала Бой-Баба и отстегнулась.
К гулу двигателей прибавился новый звук: тихое мурчащее гудение. Бой-Баба насторожила уши. Вопросительно перевела взгляд с Живых на Йоса и обратно. Йос не обратил внимания. Он был весь поглощен картой. А вот Живых прислушался и кивнул:
— Мусоросборник заработал. Четверг же.
Действительно — четверг. Она совершенно потеряла счет дням. Бой-Баба вылезла из кресла. Потянулась, поскрипывая искусственными суставами.
— Эх, хорошо на земле-матушке! Все-таки человек рожден не летать, а пешком ходить.
Живых хмыкнул:
— Через пару недель ты другое запоешь. Обратно в космос запросишься.
Он поднялся, хлопнул по плечу Йоса. Тот не шевельнулся. Живых пожал плечами.
— Какие будут приказания, командир? — ухмыльнулся он Бой-Бабе.
— Какие приказания… — проворчала она. — Будто сам не знаешь… Транспортер готовить, вот какие приказания…
Насвистывая, Живых слетел по трапу, перепрыгивая через три ступеньки. Она повернулась к штурману. Протянула руку, потрясла его за плечо.
— Вот и сели, Йос, — сказала она, чтобы как-то его подбодрить. — Идите одевайтесь. Сейчас в транспортер, и поедем разведывать местность.
Он кивнул. Поднялся, не глядя на нее.
— Сейчас поедем… — буркнул он, повернулся и пошел к трапу. Она смотрела, как его сгорбленная спина исчезает из виду.
Она закончила все посадочные процедуры, занесла данные в бортжурнал. Надо идти в грузовой док, надевать гермокостюмы. В последний раз оглядела она мостик «Голландца». Если все сложится так, как они задумали, он больше никогда не поднимется в небо.
В грузовом доке Живых громыхал сапогами, стаскивая брезент с закрепленного транспортера. Бой-Баба пошла дальше, на склад, проверять и готовить гермокостюмы. Прошла мимо мурчащего мусоросборника. По ленте конвейера за стеклянной дверью ползли и падали вниз на шнек смутно знакомые миски и банки, посеревшие сорочки Электрия и налипший на них сор из отсеков. Она задержалась, глядя на то, как они падают на наточенные лопасти шнека и перемалываются в пригодную для прессования пыль.
— Спасибо, что посадили мой корабль.
Она обернулась — и вздрогнула. Йос стоял в коридоре, в двух шагах от нее. Он еще не был готов к выходу на поверхность. Стоял, как был — в изношенной футболке и шортах, мосластые колени выпирали на тощих волосатых ногах, губы его были сжаты в ниточку.
Он сделал шаг ей навстречу.
В руке он держал мощный излучатель.
Бой-Баба подняла брови:
— Йос, я не думаю, что нам понадобится оружие.
Штурман усмехнулся:
— Вы поселенцев не знаете.
Он склонился над излучателем, распрямляя завернувшийся ремень. Бой-Баба закусила губу, вспомнив про застреленного колониста.
— Ну смотрите, — пожала она плечами. — Вам решать.
Йос выпрямился. Хищные глаза оглядели коридор, ее, дверь мусоросборника.
— А где Живых? — он облизнул губы.
— В доке, — Бой-Баба сделала шаг прочь от стеклянной двери. — Готовит транспортер.
Йос кивнул. Задумался, наклонив голову.
— Это хорошо, — сказал он, наконец.
Поднял с пола излучатель и улыбнулся Бой-Бабе. Нажал кнопку. На прикладе загорелся красный огонек.
— Я давно собирался вам сказать… — Йос говорил медленно, растягивая слова.
— Да? — осторожно спросила она, ругая себя за то, что умудрилась оказаться наедине с этим психопатом. Глаз уже вымерял расстояние, как бы проскользнуть мимо него в док.
— Хотел вам сказать, как вы… — устало поморщился штурман, — как я устал от вас от всех. — Он поднял излучатель. Усмехнулся. — Если что и помогало мне в этом рейсе, так это мысль, что скоро я от всех вас избавлюсь.