Алексей Бобл – Астронавты. Отвергнутые космосом (страница 5)

Дядя Фима кивнул и потер руки, предвкушая поездку. Майер продолжал всматриваться в лица экипажа:

— Из техперсонала пойдут астронавт Бой-Баба и астронавт Живых…

Питер испуганно посмотрел на капитана, ожидая своей очереди.

— И господин врач.

Рашид вскинул пухлые руки:

— А если в это время кому-то из экипажа станет плохо? Господин бортинженер нуждается в постоянном медицинском контроле, — он взмахнул рукой, указывая на Кока. — Его диабет может декомпенсироваться в любой момент!

Кок страдальчески свел брови — да, действительно так, — и важно кивнул.

— Поэтому, — быстрые глазки Рашида оглядели присутствующих, — пусть с вами отправится… — толстый указательный палец повис в воздухе, — мисс Тадефи! — Он испытующе оглядел юную марокканку. — Да, именно! Ей как будущему врачу необходима практика. Вот пусть она и едет, — торжествующе заключил он.

Бой-Баба открыла рот от возмущения, а смуглая Тадефи вздрогнула и повернула голову в сторону врача. В глазах у нее было удивление: как так? Все ждали ее ответа, но она опустила голову и стояла молча, кусая губы.

Тут не просто страх перед инфекцией, подумала Бой-Баба. Тут что-то еще. Она перевела взгляд с Тадефи на врача, но тот уставился в угол, как будто не слышал.

Тадефи подняла голову. Разлепила пересохшие губы. Упрямая искорка сверкнула в зеленых глазах.

— Я с удовольствием выйду… на поверхность, — проговорила она задыхаясь, ни на кого не глядя. — Я… я постараюсь помочь тем, кто… заболел. — Она подняла голову и с вызовом посмотрела на Рашида. Тот расплылся в улыбке, довольный.

Тадефи повернулась к Бой-Бабе.

— Я очень рада, что мы пойдем вместе, — добавила она вполголоса.

Бой-Баба как могла бережно подержала своей клешней руку девушки и отпустила.

Она заметила, что Майер тоже не сводил глаз с Тадефи и Рашида. Теперь капитан еле заметно усмехнулся и продолжил:

— Значит, договорились. В случае заражения без моего решения ничего не предпринимать. Гермокостюмы не снимать, даже в помещениях. И немедленно назад. — Он остановил диктофон. — Вернетесь, и тогда решим, как нам следует поступить.

Через десять минут гигантские прожекторы озарили плато. Длинная тень транспортера скользила впереди него по нависающим скалам.

Лаборант по прозвищу Профессор лежал на спине. Ему было жестко и больно повернуться. Тело его сотрясал озноб. Вокруг стояла непроглядная тьма, а от холода зуб на зуб не попадал.

Профессор провел рукой и брезгливо отдернул ладонь — плиточный пол, грязный и липкий. Попытался приподнять голову и сморщился от рези в затекшей шее. Где он? Сколько так пролежал?

Лаборант заерзал, цепляясь пальцами за швы между плитками. После нескольких попыток он перевернулся, встал на четвереньки и принялся ощупывать пол вокруг себя. Натолкнулся на ребристый железный край то ли двери, то ли дверцы шкафа, не поймешь. Прерывисто дыша и перебирая вверх руками, кое-как подтянулся и встал, расставив руки и уткнувшись лицом в стену.

На каждом шагу останавливаясь, чтобы перевести дух, лаборант медленно пошел вдоль нее, ощупывая холодную металлическую поверхность. Что-то знакомое… Что с ним произошло? — Он не мог вспомнить.

Болела грудь, но не все время, а если неловко повернешься. Еще кружилась голова и было трудно дышать — с каждым вздохом все труднее. Лаборант зашарил по стене в поисках выключателя, рука то и дело наталкивалась на какие-то кнопки, но нажимать их он не решился. Жизнь на базе научила Профессора осторожности. Не только с кнопками, но — особенно — с людьми.

Ну да. Он же на базе, вспомнил он. Сегодня… он охнул, и темнота вокруг поплыла — сегодня прилетел грузовоз с Сумитры.

С проклятым Рашидом на борту.

Лаборант потерся головой о стену, вытирая стекающий со лба пот. Зубы по-прежнему стучали от озноба, сердце колотилось, а воздуха не хватало. Он прислушался и различил в тишине тихий ритмичный стук шлюзового нагнетателя, подающего в строение лаборатории дыхательную смесь. Вроде работает. Тогда почему ему трудно дышать?

И тут Профессор вспомнил все, что произошло.

Он вспомнил Челнока с самопальным излучателем. На базе были свои умельцы, для которых запрет на оружие на дальних планетах — только способ заработать. Но разряд у них получался слабый, убить из такой штуки толком не убьешь. Значит, Челнок обездвижил его и запер в лаборатории, а сам отправился на встречу с людьми Рашида.

Лаборант поднял голову, прислушался к неровному ритму нагнетателя. Еще не факт, дойдет ли Челнок до корабля. Конкурентов у него хватает. Проследят, пристрелят, заберут товар. Только вот достанется, как всегда в их разборках, ему — Профессору.

Он закашлялся от недостатка воздуха, вспоминая расположение лабораторий, и на ощупь выбрался в коридор. Где же гермокостюм-то этот чертов… и зачем он вообще его снимал…

Хватая ртом остатки воздуха, он наконец нашарил костюм и баллоны и приник к мундштуку с кислородом. Легкие обжигало холодом, но голова прояснялась. Сейчас выйти из медблока — и к остальным. И вести себя примерно. А там видно будет.

Он влез в гермокостюм и начал прилаживать шлем.

Только это его и спасло.

В наушниках затрещало, и лаборант услышал искаженные микрофонами голоса за секунды до того, как поехал, открываясь, люк шлюзовой камеры. Он метнулся в глубь коридора и притаился за открытой дверью в отсек консервации. Над головой вспыхнули лампы. Металлический пол коридора загудел под шагами.

В наушниках тяжело дышали два человека.

— Да не было его тут, — хрипло сказал один. Лаборант вжался в угол между стеной и закраиной двери. Если пойдут сюда — увидят.

— Был. Уж я-то его знаю, — прошелестел больным горлом второй, и лаборант закусил губу, узнав голос.

В гермокостюме ему не было слышно, куда они направляются, а кафельный пол камеры консервации не передавал вибрации от шагов. Но сюда им идти незачем… пока.

Он повернулся и осмотрел камеру. Свет из коридора падал на зачехленные капсулы консервации, на отключенные приборы поддержания жизни. В наушниках тяжело дышали эти двое. Кажется, они в лаборатории… что-то ищут.

— Слышь, Контролер, — прохрипел в микрофон первый. — Зря ты дал ему уйти. На корабле людей Рашида в лицо не знают. Спокойно можно было нам самим вместо Челнока подгрести. — Он нехорошо захихикал. — Встречайте, мол, господа хорошие!

Второй ответил не сразу.

— Зачем нам силы тратить? — наконец произнес он тихим голосом, от звуков которого у лаборанта — как и у большей части поселенцев — волосы вставали дыбом на загривке. — Они сами сюда подвалят, куда денутся. Вот тогда с ними и поговорим…

Сердце лаборанта застучало. Значит, у них изменились планы. Люди с грузовоза приедут сюда, на базу. Проклятье! Он тяжело задышал, забыв, что те двое слышат его через микрофон так же, как и он слышит их.

— Что там такое? — произнес второй голос. Лаборант затаил дыхание. Те двое тоже не дышали, вслушиваясь. Долго ему так не вытерпеть. Он сжал губы, напряг все тело и сдерживал дыхание до тех пор, пока перед глазами не поплыли огненные круги.

— Показалось тебе, — отозвался первый. Лаборант воспользовался моментом и втянул в легкие воздуха, сколько смог. Опять тишина. — Да не, Контролер, ну кому тут быть?

— А Профессор? — спросил второй. Лаборант непроизвольно вжался в стену. — Кто его сегодня видел?

— А что Профессор? — проворчал первый. — Как будто он что знает, Профессор этот… он только и умеет, что… — добавил он гнусное ругательство. Второй устало каркнул несколько раз — рассмеялся.

Лаборант затаился, как мышь, за закраиной двери. Внутренняя оболочка гермокостюма насквозь пропиталась холодным потом. Те двое ругались, искали что-то. В наушниках хлопали двери лабораторных шкафов. Наконец загремел входной люк. Погас свет, погрузив медблок в кромешную тьму. Контролер и его человек ушли, хмуро переговариваясь.

Лаборант подождал еще немного. Сколько времени, интересно? Он осторожно прошел по коридору, вгляделся в смотровой щиток наружного люка — темно. Ночного освещения на базе нет, ничего не видно. Но по дальним скалам прыгал отсвет далекого прожектора. К базе приближался транспортер с грузовоза.

Сердце Профессора забилось. Только бы успеть! Выбраться самому и остановить людей Рашида. Оружия у него нет… ну что ж. Они наверняка пойдут сюда, в лабораторию. Он подождет их тут.

Профессор пересек лабораторию и потянул в сторону дверь в блок консервации. Если он сумеет захватить — как, он пока еще не знал, — людей Рашида, он сможет спрятать пленников в капсулах консервации. Они послужат его делу — отысканию средства против болезни. Лаборант уже пытался проводить опыты на умирающих, но некоторые из этих опытов оказались болезненны… а Профессор не хотел омрачать последние дни жизни товарищей мучениями.

А вот люди Рашида заслужили медленную смерть, кивнул он сам себе.

В одном из лабораторных шкафов он нашел то, что искал: обсидиановый скальпель с молекулярно-тонким армированным острием, предназначенный для препарирования подопытных крыс. Крыс для исследований Профессору требовалось немало. Благо на базе они водились в изобилии: грызуны быстро поняли, что на поверхность планеты выходить опасно, можно замерзнуть или задохнуться, и засели в норах, проделанных в вагончиках поселенцев, настороженно блестя глазками. Но сегодня, если все пройдет удачно, место крыс займут люди. Хотя какие они люди! Хуже крыс…