Алексей Биргер – Заклятие слов (страница 18)

— Да вот, — сказала я. — Сама не знаю, что подобрать. Хотелось бы что-нибудь по мифологии… Да я разберусь.

— Ладно, разбирайся, — она кивнула мне и пошла дальше по своим делам.

А я наконец выудила книгу, показавшуюся мне подходящей. Мифы и легенды разных народов, в новом издании. Ничего особенного интересного я там не нашла, разве что поняла некоторые объяснения так, что для заклятий и пророчеств при использовании магического колеса судьбы лучше всего, если следовать кельтской традиции (а Йейтс на кельтскую традицию ссылался, это я помнила) пользоваться четверостишиями, которые надо с ходу сочинять, и при этом что у четверостиший должны быть скрытые, внутренные рифмы, в которых и заключается большой смысл. Я задумалась над книгой, пытаясь придумать такое четверостишие. Допустим, я так начну: «Ворон, ворон дай ответ…» Или лучше к чертежу обращаться: «Дай про ворона ответ…» А про что дать ответ? «Он с Граалем или нет?» Чушь какая-то! И где здесь внутренние рифмы?

Я прямо раздулась от напряжения, стараясь что-нибудь толковое придумать, но ничего в голову не шло.

И тут Колька явился.

— Пошли, быстро! — сказал он.

Я сдала книги, и мы вышли на улицу.

— Ну, — сказала я, — что?

— По городу болтался, все это время. В магазин сувениров зашел, в музей, еще на старый театр глазел, на каланчу старой пожарной части, на Спасозачатьевский собор, — Колька очень смешно изобразил, как писатель стоит, разинув рот, и пялится вверх. — Сейчас в гостиницу пошел, обедает. Но главное не в этом.

— А в чем?

— За ним еще кто-то следит, кроме нас.

— Да ну! Брось!

— Вот тебе и «брось». Его пасли, факт. Несколько человек. Передавали его друг другу, чтобы он ничего не заметил.

Я, можно сказать, за голову схватилась. То есть, я не помню, схватилась я натурально или нет, но фигурально если, то это выражение как раз и обозначает очень четко состояние, в которое я ухнула.

— Как ты думаешь, отчего это?

— Мало ли, отчего, — сказал Колька. — Может эти, которые на твою тетку наехали, проверить стараются, что это за человек из Москвы и не опасен ли он для них. А может, все это с колдовскими делами связано. У одного из следивших видик был ну точь-в-точь как у этого из «Иногда они возвращаются», факт.

— Нам надо что-то делать…

— Мы одно можем сделать — предупредить его. Кстати, вот и повод с ним познакомиться. Поднимемся к нему в номер — и предупредим.

— Так мы ж не знаем, в каком он номере…

— Спросим.

Я колебалась.

— А если тетка узнает? От этой гостиничной дежурной? Или от него самого?

— Ну и что? Мы случайно заметили, что за ним следят, и пошли его предупредить. В чем проблема?

— Пожалуй, ни в чем…

— Во, и я о том же самом. Пошли?

— Пошли.

Колька посмотрел на меня с подозрением:

— Чего ты такая задумчивая?

— Да это я так… Стихи сочиняла.

— Ну, ты даешь! — заржал он.

— И ничего смешного. Это по делу нужно. Я до сих пор над стихами думаю. Понимаешь, это особые стихи, которые… Ну, которые все наше магическое колесо должны запустить, как надо. В них надо сказать то, ради чего ты все затеваешь. И еще в них должны быть внутренние рифмы.

— Это еще что за зверь?

Тут Колька своего отца повторял. Его отец всегда говорит «Это еще что за зверь?» про что-то, чего не до конца понимает.

— Ну, например… — я задумалась. Потом, наконец, на меня вдохновение слетело. — «Зол огонь, зола погана». Слышишь? «Зол» — «зол», «ого» — «ога». Вот приблизительно что-то такое должно быть.

— И ты хочешь сказать, что, если нечто подобное придумать, все заработает?

— Если правильно придумать, в самую точку. Я это в книжках нашла.

— Ладно, я тоже над этим помозгую. Пошли?

— Пошли.

И мы протопали в гостиницу, и без всяких проблем узнали у дежурной, что писатель обитает в триста двадцать третьем номере. Мы поднялись на третий этаж, постучали.

— Кажется, никого, — сказала я.

— Да должен он там быть! — сказал Колька. — Слышишь?

Действительно, послышалось что-то похожее на мягкие шаги, на приглушенное бормотание.

Колька стукнул посильнее — и от его удара дверь взяла и отворилась.

Мы осторожно заглянули внутрь — и обалдели. Похоже, в номере писателя кто-то только что шуровал. Все его вещи разбросаны, компьютер переносной — один из ноутбуков этих — включен и светится экраном. Но никого нет. Только легкая занавеска перед открытой балконной дверью слегка покачивается…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ВЕЧЕР И НОЧЬ

Да, моя сумка была открыта, и вещи разбросаны. И все же, я с облегчением перевел дух: мой ноутбук был на месте. Лишиться такого ценного орудия производства — это, знаете…

И более того, ноутбук был включен в сеть, хотя я его не доставал из сумки и уж, конечно, не включал…

Кто-то интересовался данными и файлами, хранящимися в моем ноутбуке?

Но тогда у меня, точно, не воры побывали. Нет, никак не воры.

Настроение у меня, как вы понимаете, резко испортилось. Мало мне всех странностей, которые начинают окружать меня плотным кольцом, так еще и это безобразие.

Я подошел к ноутбуку и шевельнул «мышь». Экран зажегся. Те, кто у меня побывал, не удосужились выключить компьютер. Или — не успели? Может, это я их спугнул? Но тогда они все еще должны быть где-то рядом.

Я огляделся, прислушался.

Нет, вроде, никого.

Потом до меня донесся странный звук, вроде как кто-то давился или боролся с желанием чихнуть.

Я застыл.

Теперь что-то скрипнуло — и я определенно мог сказать, что скрипнуло в стенном шкафу для одежды, который размещался, как водится в гостиницах, в прихожей, у самого входа в номер.

Меня взяла легкая дрожь, но я постарался урезонить себя — чего мне бояться? Денек выдался сумасшедший, вот нервы и вибрируют малость.

Но если там прячется грабитель?..

В любом случае, он боится тебя не меньше, чем ты его, сказал я себе. Если бы это был кто-то отчаянный, он бы уже огрел тебя чем-нибудь тяжелым по голове и удрал.

Я опять поглядел на мои разбросанные вещи.

Медленно, на цыпочках, я подошел к стенному шкафу — и резко распахнул двери.

На меня глядели, сжавшись, два подростка лет тринадцати, парень и девчонка. Одетые, надо сказать, прилично, и с лицами разумными.

— Это не мы! — выпалил парень, не успел я рта раскрыть и расшуметься на них (и тем более хотелось на них расшуметься, что, едва я их увидел, стало стыдно за пережитый страх). — Мы просто навестить вас хотели, познакомиться! И кого-то вспугнули в вашем номере! Только мы не знаем, как они удрали! Когда мы вошли, все уже было разбросано! И тут мы услышали, что вы идете, испугались, что вы на нас подумаете, и спрятались, потому что убежать не успевали!..

— Вы только тетке не рассказывайте! — ввернула девчонка.

Кто ее тетка, можно было не спрашивать. Ее семейное сходство с Татьяной было вполне очевидным.