Алексей Биргер – Властелин огня (страница 10)

Эх, подумал я, и почему жизнь так устроена, что такие замечательные машины достаются не нормальным людям, а всяким тварям вроде этой троицы?

Малость погрустнев, я пошел в цеха.

На подходе к мартеновскому цеху я увидел директора ­ Машкиного отца, то есть, - и Ковача. Директор шел, оглядываясь, Ковач следовал за ним, со своим никаким выражением лица. Похоже, директор подыскивал местечко, где он мог бы поговорить с Ковачем без свидетелей.

Сам не знаю, что меня дернуло, - наверное, дикое любо­пытство, - но я поспешил спрятаться в закуток, который был чем-то вроде подсобки: в нем хранились всякие противопо­жарные принадлежности: огнетушители, шланги, ломики, выкрашенные в красный цвет ведра и все такое.

И точно! Едва я успел втиснуться между стеной и стендом пожарной безопасности, прислоненным к этой стене наискосок, как директор завернул в этот закуток, ведя за собой Ковача.

- Здесь нам никто не помешает, - сказал он. - Я не хотел тебя в кабинет приглашать, слишком это выглядело бы ... для всех заметно, что ли. А поговорить нам требуется.

- о чем? - раздался голос Ковача.

- О том, что ты со мной делаешь. Ну, хорошо, три смены отстоял, выиграл пари. Но на четвертую зачем остался? Что хочешь доказать? Добиваешься, чтобы на меня наехала инспекция по охране труда? Они, знаешь, что со мной сделают, если до них дойдет, что ты провел в цеху почти двое суток без сна и отдыха? Такими штрафами обложат, что всем отзовется, ведь эти штрафы пойдут из заводских денег, не откуда-нибудь!

- Хорошо, - сказал Ковач, - я больше не буду делать ничего такого, что может вам повредить, и стану уходить вовремя, не привлекая к себе внимания. Но ведь пари я выиграл, так?

- Разумеется, выиграл, - согласился директор.

- И когда люди смогут получить деньги?

- Несколько дней придется подождать, - сказал директор. - Всего несколько дней, чтобы успеть оформить все эти бумаж­ки, не больше. Если, конечно, все будет в порядке.

- А что может быть не в порядке? - поинтересовался Ковач.

- Что-то ... - Пауза, а потом директор будто взорвался: - Да ты, что ли, возьмешься мою семью защищать?

- Может, и я, - сказал Ковач.

- Как же! - фыркнул директор.

- Доверьтесь мне, - сказал Ковач. - И ничего не бойтесь. Кто-то угрожает вам и вашей семье?

- Допустим. - Похоже, директор начинал жалеть, что его «прорвало» .

- Те трое, что сейчас у вас побывали?

- Допустим, - повторил директор.

- Чего они хотят? Нашу зарплату?

- Можно сказать, что так. Они хотят ... - я услышал нерв­ные, неровные шаги туда-сюда и понял, что директор стал расхаживать по закутку. Его голос то приближался ко мне, то немного отдалялся. - Не знаю, зачем я тебе все это рассказы­ваю. Глупость какая-то. Чем ты можешь помочь? Что ты мо­жешь понять? А я ... - Шаги затихли, и я понял, что директор остановился прямо перед Ковачем. - Кто его знает, может, мне и верится, что, раз ты появился, будто по взмаху волшебной палочки, и выручил комбинат в самый авральный момент, то и мне сумеешь как-то помочь. Но ты не представляешь себе, какие они и какая за ними сила ... Они могут все. Вернее, все могут те, кто управляет ими из Москвы. Только вчера мы вы­ плавили сталь, выплавили, когда никто не верил, что у нас это получится. И я известил министерство, что все в порядке, можно дать приказ, чтобы разморозили деньги, которые под этот госзаказ лежали для нас на депозите. Через неделю всем пошла бы зарплата, и за этот месяц рассчитались бы, за прошлые закрыли бы почти все долги ... А уже сегодня им все это стало известно, и они ко мне заявились. Ты слышал когда­ нибудь о Варравине?

- Heт - ответил Ковач. - Кто он такой?

- Из тех, кого сейчас называют «олигархами» - один из самых богатых людей страны. Он много чего под себя подгреб. И нефтяные вышки, и рыболовецкие траулеры, и ... Да уста­нешь перечислять. И он давно положил глаз на наш комбинат. Это он скупил по дешевке наши долги, в том числе и мнимые, которые сам же нам и придумал, подтасовав документы, и стал добиваться, чтобы нас признали банкротами. Такие комбинаты, как наш, во всем мире поискать. А если бы ком­бинат признали банкротом и продали с аукциона, Варравин уж позаботился бы о том, чтобы купить его за копейки. Все к тому и шло. Нашей последней надеждой была вот эта сталь для военной промышленности. И благодаря тебе мы эту сталь дали. Теперь попробуй нас объявить банкротами! Варравин, наверное, локти себе кусал, узнав об этом. Поэтому он сразу же прислал ко мне свою шпану с «деловым» предложением. Подписать соглашение с фирмой-посредником, что все деньги, которые нам сейчас причитаются, получит она - и проследит, мол, чтобы деньги эти были доставлены нам в полном объеме и без задержек, под ее ответственность.

- Ну и пусть проследит, - сказал Ковач. - Чем плохо?

- Ничего ты не понимаешь! Эта фирма-однодневка принадлежит Варравину - и она исчезнет, естественно, вместе с деньгами, и тогда предприятию уж точно кранты, а я могу еще и под суд попасть, ведь это моя подпись будет на распоряжении отдать деньги, колоссальные деньги, неизвестно кому, каким-то мо­шенникам!

- Значит, не надо соглашаться с их деловым предложени­ем, вот и все, - сказал Ковач.

- А если я не соглашусь - они почти впрямую сказали мне это, - могут пострадать жена и дочь! И они выполнят свою угрозу!

- Кто они? Бандиты?

- Да, местные «авторитеты», если это слово тебе известно. Те, кто всегда готов и на убийство, и на самые гнусные выходки. Конечно, от ворованных денег и им кое-что перепадет, иначе бы они так не старались. А может, Варравин готов им почти все отдать, потому что эти деньги, огромные для нас для него - тьфу. Ему наш комбинат нужен! Вот и выходит: куда ни кинь - всюду клин. Подписать соглашение с этой фирмой - всех лишить денег и работы и самому сесть на несколько лет. Но рисковать жизнью семьи я не могу.

- Так что это за бандиты?

- Да говорю, неважно это, такие ... забыл, как их фамилии, клички у них Кореец, Гильза и Бегемот. Из них Кореец - самый опасный. Они куплены Варравиным и действуют по его указке. А если устроят кровавую баню, Варравин окажется ни при чем, и никто никогда не докажет, что это он их нанял.

- Я вот о чем думаю, - проговорил Ковач после паузы. ­ Это же, как ни крути, дешевые приемы и дешевые угрозы. Раз Варравин этот прибегает к таким дешевым методам, то, получается, дела у него неважнецкие. Уплывает комбинат из его лап, и сделать он ничего не может, вот и бесится.

После того как Ковач произнес этот необычно длинный для него текст, на какое-то время наступила тишина. Потом директор сказал:

- Может, оно и так, только мне от этого не легче. Любая дешевка может из мести пойти на самое жуткое преступление. И как мне тогда быть? Как жить, зная, что я пожертвовал семьей?

- Вам никем жертвовать не придется, - сказал Ковач. - Мое слово. Делайте свое дело, выдавайте зарплату.

- Легко тебе говорить, - возразил директор.

- Нет, - ответил Ковач. - Мне не легко говорить, потому что я знаю, какую ответственность беру на себя. Но раз уж я ее взял, значит, справлюсь.

Директор вздохнул.

- И хочется тебе поверить, и боязно ...

- Понимаю, - сказал Ковач.

- Ладно ... - Голос директора резко, в одну секунду сделался очень усталым. - Ступай отдыхай. Ты, небось, еще и не был в своем доме.

- Еще не был. Ключи мне сегодня утром вручили.

- Вот и оглядишься там у себя. Если еще что понадобится, обращайся.

- Обязательно обращусь, - сказал Ковач.

Послышались его тяжелые, медленно удаляющиеся шаги, а за ними - более дробные и тоже удаляющиеся шаги директора.

Я выбрался из своего укрытия.

Ну и ну!

Выходит, раскосый бандит - Кореец. Да, он и мне показался самым опасным из всех. Высокий и худой - Гильза. Точно, в нем есть какое-то сходство с отстрелянной гильзой. Что толстяка зовут Бегемот, я уже знал.

Но главное не в этом ... Главное в том, что Машке угрожает смертельная опасность! И я даже не могу ее предупредить, не имею права рассказывать о том, что подслушал ...

Однако полутора суток, прошедших с момента, когда я впервые увидел Ковача, мне хватило, чтобы увериться: Ковач с бандитами справится. И, возможно, с самим Варравиным справится, доведись им столкнуться напрямую.

Пожалуй, в цех мне идти незачем. Ковача я там не найду. Но я все-таки решил пройтись. Мне же надо делать вид, будто я не слышал и не видел ничего необычного.

Как ни странно, Ковача в цеху я застал. Он уже собирался уходить и давал указания другим сталеварам, что и как делать в его отсутствие. Все были оживлены и веселы.

Я встал неподалеку, и когда Ковач направился к выходу с комбината, догнал его и пошел чуть поодаль.

Он повернул голову и окинул меня своим странным взглядом.

- Что тебе надо? - спросил он.

- Мне? .. - смутился я. - Да вот, хотел все-таки спросить ...

- Спрашивай.

- Скажи .. , - я замялся. Кто его знает, вдруг я спрашиваю о том, о чем спрашивать нельзя? - Скажи, а как тебе удалось сделать такое с нашим ножом?

- С ножом? .. - Его брови чуть сдвинулись, будто он пытался что-то вспомнить. - Ах, да.

И опять замолчал.

Я все еще шел рядом с ним, мы миновали вахту, вышли с территории комбината. Наконец я решился повторить:

- Так как же?

Он взглянул на меня, будто только что вспомнил о моем присутствии.