Алексей Биргер – По ту сторону волков (страница 26)

— Вы, наверно, — рискнул заметить Калым, — хотите сказать «иметь обвинение, для того, чтобы его свалить». «Иметь обвинение, если удастся его свалить» — звучит довольно бессмысленно.

— Вовсе нет, — живо возразил Высик. — Я сказал именно то, что хотел сказать. Представь тогдашнюю ситуацию — да и не много она изменилась с тех пор. Пока человек в силе, ему на любые обвинения начхать. А вот если удается подвести подкоп под него и его уничтожить — тут-то и пригодится заранее накопленный компромат, чтобы придать уничтожению видимость законного суда. Уяснил?

— Да, — сказал Калым. — Да, вполне. И кто, по-вашему, были эти мощные борцы?

— Под чьей опекой находились склады? — вопросил Высик.

— Под опекой НКВД, — ответил Калым.

— Значит?..

— Значит, одна из сторон… — проговорил Калым. — Погодите, но кто же мог быть настолько мощным, чтобы противостоять Берии? Ну, пусть даже не Берии, а одному из его ближайших соратников — Абакумову, например?

— Ну-ну, не бери слишком упрощенно, — сказал Высик. — И Берия был не всесилен, иначе не дал бы себя расстрелять. Было несколько людей, способных противостоять ему, и этим людям он насолил бы с большой охотой. Не знаю, может, к перехвату трофейных составов он относился не как ко сбору компромата, а как к легкому розыгрышу. Попали ему в руки документы об этом особом составе — он и велел, смеха ради, пустить этот состав по другому маршруту, зловредненько посмеялся — и из головы вон.

— А тот, другой кинулся искать свою собственность, — задумчиво продолжил Калым. — Один из его агентов или лазутчиков добрался по каким-то следам до нашего района, выдал себя за человека, ищущего работу, перед этим оставил какую-то запись в учетной книге… Какую?

— Думаю, он сразу сделал отметку об изменении накладных и о необходимости переправки полученных грузов по правильному адресу. Скорей всего, он указал и истинного получателя грузов. Запись он, конечно, делал при стороже, и тот ее прочел. А потом мог и пойти за приезжим — интересно стало, что тот дальше будет делать… Наткнулся на убитого, понял, что тут здорово подзаработать можно, прихватил документы — и айда в Москву, блага и орден получать.

— Учетную книгу, однако, спрятал, — заметил Калым.

— Да, себе на уме был мужичок, при всей своей «дури».

— Так кто же этот человек, настоящий получатель грузов? — спросил Калым.

— Не вполне уверен. Я ведь действительно не заглядывал в этот журнальчик. Есть у меня свои догадки. Супермощный человек, с капризным и прихотливым складом ума. Представляешь такого зазнайку, со своими заскоками, поскольку его прихотям и выходкам отечески потакают? Маменькин сынок. Или папенькин сынок…

— Вы думаете?.. — Калым рот раскрыл, не закончив вопроса.

— Не очень-то я и думаю. Мы знаем, однако, по появившимся много лет спустя публикациям, что Берия и Василий Сталин были на больши-их ножах. И тогда об этом смутные недостоверные слухи носились. Но, естественно, я в то время намного меньше знал о взаимоотношениях людей в высшем эшелоне, как и все. Вот только… Мужик в усадьбе, у которого я проверил документы, принадлежал к спецчастям военно-воздушных сил. К контрразведке этих сил.

— Но ведь главнокомандующим ВВС Московского округа был в то время Василий Сталин! — воскликнул Калым. — Какие еще доказательства нужны? Одно это доказывает

— И даже это не все доказывает, — буркнул Высик. — След давно остыл, и многого теперь нельзя сказать наверняка. Моя версия остается самой вероятной, не более того.

— И что потом стало с немецкими трофейными коллекциями? — спросил Калым.

— Их очень быстро от нас увезли. Видно, наверху что-то зашебуршилось. И видные специалисты были, когда их от нас увозили, да… Давали оценку вещам… Господи, чего там только не было!

— А лошади?

— И лошадей увезли. Всех, которых смогли собрать. А куда все это уехало, по какому адресу, я не знаю. Кто его знает, чья сторона в тот раз верх взяла.

Калым взвесил услышанное в уме.

— Да, и как же волк превратился в Тяпова? — спросил он наконец. — Что произошло?

— А ты разве не понял? — искренне удивился Высик. — Я ж волка совсем в другой лощине подстрелил, на другом краю того огромного поля. Да, я просил разыскать труп волка — но я ведь не говорил, где его искать. И надеялся, что его не найдут. Ведь Тяпова наверняка тот мужик подстрелил, когда из усадьбы выбирался. Не знаю, что произошло между ними. Может, когда Тяпов возник у него на пути, он, недолго думая, этого Тяпова изрешетил — в таких ситуациях всегда лучше первым стрелять. Если б сделали баллистическую экспертизу, то установили бы, что пули в Тяпова выпущены не из моего пистолета. Но, естественно, о баллистической экспертизе никто и не думал.

— Зачем Тяпов убивал? Что объединяло его жертвы?

— Убивал он ради безопасности волков. Или мстя за волков. Я немножко интересовался характером Тяпова, расспрашивал кое-кого, до его медицинской карты добрался. Он тоже пострадал в тот день, когда его брат разбился так, что остался на всю жизнь парализованным. Сотрясение мозга получил. С тех пор в нем заметней стала ненатуральная жестокость, задатки которой, впрочем, еще с детства у него имелись. Потом — контузия на фронте. Все это, наверно, и сыграло свою роль. При обыске в его квартире нашли кучу фотографий, рисунков и репродукций картин с изображением волков. Часть из них висела у него над кроватью. Были и книжки о волках, и научно-популярные, и романы всякие. И даже эти статуэточки обливного фарфора… Выяснилось, что он начал собирать эту коллекцию с сорок четвертого года, когда был комиссован и вернулся в наши края на руководящую должность. А потом, когда он сперва первым обнаружил клетку с волками, бесхозными, как и все остальное… Думаю, он их прямо из вагона ночью увел или прямо в клетке увез втихую. И тут добавилась его очень сильная — чуть ли не болезненная — привязанность к парализованному Володе. У людей типа Тяпова, знаешь, частенько встречается странная черта: вообще добрых людей — особенно, по их понятиям, убогих и бессильных — они ненавидят до отвращения и готовы всех передушить, но при этом находят и избирают одного исключительно доброго человека, которым любуются и для которого на все готовы, и охотно признают, что он намного лучше них самих. Принцип равновесия, что ли, срабатывает — на одной чаше весов много злобы, а на другой — то количество любви, без которого им придется признаться себе в собственной ущербности. Себя они любят в такой любви, себе доказывают, что способны на высокие и глубокие чувства — им после этого легче и спокойней зло творить. Такая вот загадка человеческой психики… Ну, ты сам можешь дорисовать картинку: когда он понял, что волчиха беременна, то идея подарить брату волчонка стала для него всепоглощающей; особенно когда он увидел, как сам брат этого хочет. Все, других мыслей и другого мира для него не существовало. И, как всякий одержимый, он принялся ревностно охранять свой узкий мирок. Да, и еще одно. Конечно, сперва Тяпов спрятал волков на пустующем конезаводе — ведь лошадей-то на этот конезавод перевели чуть попозже, так что в ноябре конезавод был идеальным тайником! Никто ж не мог предполагать, что в скором времени эти заброшенные постройки на отшибе оживут, благодаря попавшим к черту на кулички породистым лошадям… Я посчитал, Тяпов убил трех лошадей для тренировки, чтобы руку приноровить к необычному оружию. Это была моя ошибка. Уже много позже, когда конезавод перестраивали, обратили внимание на полуподвал, в стороне от других построек, с еще сохранившимися следами пребывания волков. А за полуподвалом, когда яму под фундамент рыть начали, откопали скелеты двух молодых волков с проломленными черепами. Я так понимаю, эти волки сбежали и решили поохотиться на лошадей. Что для них плохо кончилось — лошади насмерть забили их копытами. И тогда Тяпов «покарал убийц». Ночной сторож почуял неладное, обратил внимание на частые посещения Тяпова, стал послеживать, зачем Тяпов ходит за основные постройки — пришлось прибрать и ночного сторожа. И еще один вопросец меня занимал… Как Тяпов, чужак для волков, сумел так сразу поладить с ними? Это значило, что волки либо и впрямь стали почти ручными, за много лет пребывания в исследовательском центре, либо Тяпов знал на волков специальные заговоры — как-то умел дать им почувствовать, что он «свой», что он не меньше «волчий человек», чем этот несчастный Маугли. А потом, от греха подальше, Тяпов перевел оставшихся волков на склады. Думаю, мой предшественник что-то нарыл, взял какой-то след — вот и погиб возле того места, где Тяпов держал волчиху на сносях. В третьем углу нашего треугольника…

— А разве разумно было прятать волчиху на складах, при стольких воришках, при возможности ее обнаружения в любой момент? — спросил Калым. — Столько народу там шастало! Это ж — волчиху и себя самого на разоблачение отдать. Не увязывается с предусмотрительностью и осторожностью Тяпова.

— Увязывается — если вспомнить, что были два склада, залезть в которые и мысль никому в голову не приходила, — возразил Высик. — Пренебрежение среди местных жителей к тому, что на них хранилось, охраняло эти склады лучше любых запоров. А уж уговорить волчиху сидеть тихо Тяпов умел.