Алексей Безруких – Последний страж северных земель. Наследие (страница 2)

– Какое ему нынче лето будет? – поинтересовался странник.

– Столько, – показала она ему мозолистые пальцы рук, – и еще столько же.

– Двадцатое, – подсчитал он.

– Миркол! – обращаясь, старик поднялся со скамьи и поклонился ему. – Не дашь ли испить водицы твоей страннику старому? Путь лежит далекий мне, а я иссох весь, как моя склянка.

– Изволь, добрый человек, – обрадовался он, поднося к нему воду. – И склянку свою доверху наполни.

Старик присел, отчерпнул немного и выпил.

– Студеная, – сказал старик, отерев усы, и принялся наполнять склянку. – Благодарствую тебе, Миркол.

– Какие весточки нам будут от соседних деревень? – поинтересовалась хозяйка.

– Э-эх, – вздохнул путник. – Не хотят сельчане единства по-хорошему, а вражина-то не за горой. Неровен час нагрянет да потопчет конями своими землицу нашу.

– Единство надобно! – согласился Миркол. – Да только как его добиться-то?

– Тут здравый ум и силушка нужна, – сказал старик, протянув руку и растопырив пальцы. – По отдельности они нас всех переломают, а вот если собрать пальцы вместе, то никак.

– Верно говоришь! – подметил Миркол. – Да только где ж такую силушку-то взять, чтоб собрать всех вместе?

– Посмотри, Миркола! – обратилась к нему мать. – Други твои о как уже далече. Пойди с ними искупнись, пока не шибко холодна водица. Вдоволь ты на сегодня потрудился.

– Ну, коли так, – поклонился он старику, – доброго вам пути, странник.

Убрав ведра в сторону, он поспешил за друзьями.

Старик проводил щедрого молодца ясным взглядом и повернулся к хозяйке.

– Другая судьба ему уготована, – заявил странник, доставая из-за пазухи медальон на веревочке. – Молодой он у тебя да сильный. Но не хозяйство ему, а людей вести надобно. Передай ему это по его возвращении.

Хозяйка, с удивлением выслушав странника, приняла от него непонятную вещицу.

– Что это? – поинтересовалась она, рассматривая по краям зубчатый широкий медальон.

– Сегодня все изменится… – добавил старик.

Хозяйка, недоумевая, посмотрела старику в глаза. Странник, взяв свою клюку, накинул капюшон на седую голову, поднялся и грустно улыбнулся гостеприимной хозяйке.

– Прощай, Рэля, – поклонился он ей до земли и продолжил свой путь. – Не свидимся мы более.

– Прощай, странник, – поднявшись, поклонилась старику Рэля и вновь, внимательно осматривая медальон, присела. А глянула вслед старику, так его как ветром унесло.

Озеро. По берегу стоят лодки. Молодцы весело плещутся в воде.

– Давай к нам, Миркула! – кричали ему парни. – С разбега!

Миркол побросал одежду к одежде остальных и устремил на друзей соколиный взор.

– Э-эх! – разбежался Миркол и плюхнулся с возвышенности в озеро.

Друзья весело засмеялись, готовясь к его всплытию. И только он вынырнул, как в него вдруг полетели брызги воды со всех сторон.

– Умывайся, грязнуля! – кричали они.

– Ах вы так! – начал он налетать на них и каждого окунать обратно в озеро.

– Миркулка, не надо! – закричал очередной. – Утопишь.

– Надо, Речислав! – смеялся он. – А-ай! Чего кусаешься!

– Ха-ха! – смеялся тот, отплывая подальше.

Накупавшись, они вышли на берег, обсохли и начали одеваться в сухую одежду.

– Ну, Миркула! – сквозь смех откашливался один из них. – Мы с тобой еще поныряем!

– Как пожелаешь, Мирослав! – смеялся он. – Еще потешимся не раз!

Одевшись, они развалились на траве.

– Когда-нибудь я поднимусь на свою ладью и поплыву в дальние странствия, – мечтал четвертый из ребят.

– Насколько мне известно, у тебя, Тунислав, и лодки своей нет! – усмехнулся Речислав.

– Когда-нибудь будет, Речислав, – добавил он.

– А вот я бы хотел обернуться птицей и улететь аж туда, за лес, – присоединился к разговору Мирослав, указывая за озеро.

– Да это, Мирослав, мечта, наверное, всех селян, – подметил Речислав.

Из-за леса вдруг послышались какие-то странные тревожные звуки.

– Вы слышите?! – почувствовав неладное, Миркол приподнялся и обернулся назад, в сторону леса.

– Да это, верно, птицы гнездо поделить не могут! – предположил Тунислав.

Миркол поднял свой взор и увидел дым, поднимавшийся над лесом, за которым их деревенька стоит.

– А еще может быть… – начал говорить Тунислав.

– Дым! – подскочил Миркол на ноги, не отрывая глаз с неба.

Вслед за ним вскочили остальные.

– Беда, братцы!!! – закричал Миркол и бросился с парнями обратно в деревню.

Они бежали со всех ног, и как только добежали до деревни, увидели горящие дома, постройки, нескольких уцелевших окровавленных мужиков, борющихся с чужеземцами, сидящими на конях, и десятки сраженных земляков.

– А-а-а!!! – закричали они, подхватывая на бегу что под руку попадется, и, налетая на врагов, начинали бить беспощадно.

Уцелевшие чужаки бросились бежать обратно, а молодцы, прогнав их за пределы своей деревни, поспешили обратно, своих выискивать.

– Матушка! – в слезах кричал Миркол, подбегая к своей горящей избе.

Рэля лежала возле избы на спине с топориком в руке, сраженная в живот копьем иноземным.

– Матушка! – подбежав к ней, он вынул копье и оттащил ее подальше от избы. Опустившись на колени, он оторвал кусок своей одежды и начал закрывать ей рану. – Как же это так?!

Рэля приоткрыла мокрые от слез глаза и взяла Мирколу за руку, второй рукой она протянула ему медальон.

– Поднимай людей на ворога… – с трудом выговорила она и начала захлебываться кровью.

Миркол, понимая, что уже ничем ей не сможет помочь, смотрел на нее и, не веря своим глазам, мотал головой.

По всей деревне разносился дым, плач и стон. Несмотря на то, что врагов они сумели разбить, от этого набега в деревне погибли почти все. Лишь четыре молодца да пара мужиков остались в живых.

Закрыв рукой глаза убитой матушке, Миркол сжал в руке медальон. Его изба рухнула, и он зажмурил свои глаза.

Спустя какое-то время земляки собрали все тела поселенцев и сложили в могилу общую. Низко поклонившись радимичам и кривичам, родным между собой по крови, они принялись засыпать их землей да бревнами от зверья лесного.

Тем временем на поле появилась команда исследователей.

– Прием! – вызывал Сергей Стрижа. – Напарник, прием! Стриж, мы вас не слышим!

– Похоже, со связью что-то не то, – обратился к группе Юра, сняв очки. – Картинка – что в очках, что без них – абсолютно одинаковая.