Алексей Белянинов – Неподвижная земля (страница 11)
Не веря глазам, я несколько раз перечитывал одну и ту же фразу — как геологоразведчики поднялись на плоскогорье, ветер стих, пыль улеглась, и они увидели «небольшой аул, раскинувшийся от побережья Каспия до неглубокого колодца с пресной водой, с покинутым кладбищем». Да, да, да, именно так: п о к и н у т о е кладбище!
Это уже была какая-то мистика, но, не убоявшись, я стал читать изложение доклада тогдашнего начальника объединения «Мангышлакнефть» С. У. Утебаева — о состоянии и перспективах нефтедобывающей промышленности в Западном Казахстане.
Поток цифр, деловые сообщения об освоенных и осваиваемых нефтеносных площадях, геологические прогнозы, на мой взгляд, совершенно естественно входили в давнее и недавнее прошлое и соседствовали с Тарасом Григорьевичем Шевченко и Ходжанепесом, с Есболом Умирбаевым — описателем событий, с шофером Кималганом, собиравшимся перекочевывать как раз на такие «освоенные площади», с той обманутой девушкой, с командиром корабля, который спешил улететь из Форта, пока сюда не наползли тяжелые облака. Это было единое целое, судьба земли с ее историей и нынешним днем, и пусть бы кто-нибудь попробовал, если удастся, одно отделить от другого.
Докладчик говорил о конкретных мерах по наращиванию темпов добычи на полуострове Мангышлак, куда — для освоения природных богатств — прибыли строители, буровики, нефтяники из братских республик: из Азербайджана, Татарии, Башкирии, из областей и краев Российской Федерации, с Украины. За короткий срок в тяжелых климатических условиях полуострова и в условиях отдаленности было создано около 30 предприятий с коллективом в 12 тысяч человек, представляющих свыше 50 национальностей и народностей Советского Союза.
Доклад не беллетристика, у него своя манера выражения… Напряженный труд большого коллектива нефтяников и строителей — это касалось всех двенадцати тысяч человек.
А я вспомнил об одном.
Шофер Дзуцев, родом из Осетии, работал у гидрологов, которые три с лишним года назад стояли южнее поселка Ералиево. Дело было в сентябре, но столбик термометра пока не опускался ниже плюс двадцати, а то и подходил под тридцать. Они искали воду, а самим приходилось доставлять питьевую издалека. По расписанию водовозку ожидали через сутки, а получилось так, что запасы подошли к концу. Не рассчитали.
Был, правда, выход. Километрах в восьми или девяти находился артезианский колодец с водой не самой лучшей, но все же пригодной для питья. Дзуцев вызвался съездить. Можно бы и потерпеть, но они торопились закончить участок, а какая работа, если поминутно облизываешь пересохшие губы, пытаешься сосать пуговицу или камешек, лишь бы обмануть жажду.
Но обмануть ее трудно, и он решительно завел машину и повернул в пески. Спидометр показывал: от лагеря он отъехал на все двенадцать километров, а колодец — не показывался. Заблудился?.. В это не верилось. Он не был новичком. Дзуцев резко посылал машину то вправо, то влево, и каждый раз казалось — уж теперь-то точно, направление выбрано верное.
Под вечер кончился бензин.
Разъяренный Дзуцев хлопнул дверкой. Он был один против пустыни, против черного неба, застегнутого на все звезды. Он знал — надо идти на северо-запад. Ему казалось — по звездам, что он именно так и идет. Утром, с появлением солнца, он старался ориентироваться по нему. Смущало одно: вон сколько он уже прошел, а становится жарче. Значит… К югу он идет?..
Колодцев на пути не попадалось. Он жевал верблюжью колючку, а рано поутру, став на четвереньки, слизывал скудную росу с чахлой и жесткой травы, которая островками росла в песках. Он знал, — хоть куда, а надо идти, идти, идти, идти… Усталость сваливала его, и самое трудное было подниматься и волочить ноги. Без цели и надежды.
Дзуцев девять дней блуждал в песках. Он все чаще останавливался и понимал, что недалек тот час, когда, присев, он не в силах будет встать. Часто он видел свой лагерь. Иногда — какой-то поселок. А то чабанов на коше. Сначала он кидался к ним с торжествующим криком, а потом перестал. Поэтому чабанам пришлось самим бежать за изможденным, заросшим щетиной человеком, который внезапно появился из-за бархана и, спотыкаясь, миновал их кош, будто ему не было никакого дела до встреченных людей. Когда чабаны узнали, откуда этот оборванец, они молча переглянулись. Говорит, из Ералиева?.. А ведь они пасут отары в девяноста километрах от Красноводска. Значит, он прошагал не меньше двухсот пятидесяти!
Дзуцев приходил в себя в Красноводске, в милицейском приемнике-распределителе. Документов при нем не было, и пока молодой курчавый лейтенант связывался с гидропартией в Ералиеве, шофера лечили, отпаивали и кормили.
Обратный путь до Ералиева занял у него час самолетом.
Банальная история о заблудившемся, о том, что спасение только в мужестве и выдержке? Да. Но она банальна лишь до тех пор, пока не коснется тебя или же пока ты не увидишь молодого еще человека с седыми висками.
Я стал читать доклад дальше.
За последнее время на Мангышлаке, этом перспективном нефтяном районе, введено в действие основных фондов на 248 миллионов рублей. Построены и действуют: железная дорога Макат — Шевченко — Узень; протянуты внутрипромысловые линии электропередач с пятью подстанциями на месторождениях, автомобильные дороги протяженностью 250 километров, системы сбора и транспортировки нефти, опытно-промышленная установка по поддержанию пластового давления в Узене, водопроводы питьевой воды Шевченко — Узень и Саускан — Узень. Большим достижением явилось создание в полупустынной степи города Н. Узень. (Я поставил просто большую букву Н, не зная, как написать — новый или новая: город так молод, что одни называют его в мужском роде, а другие — в женском.)
Далее докладчик отметил, что за два года разведчики объединения и Министерства геологии республики получили новые, весьма обнадеживающие результаты: открыты месторождения нефти и газа на площадях Южный и Восточный Жетыбай, Дунге-Эспелисай, Асар, где получены фонтаны нефти и газа.
Хотя запасы месторождений — разведанные — не очень велики, но их расположение вблизи от обжитых районов позволит в кратчайший срок ввести их в разработку без особых капитальных вложений. Помимо этих на Мангышлаке имеется ряд нефтегазовых залежей с подготовленными запасами. К числу таких относятся Тенге, Тасбулат, Карамендыбас…
Здесь я опять отвлекся. Я вспомнил, как по дороге из Форта в город Шевченко самолет прошел над поселком, прилепившимся к скалистому берегу, и дальше, в открытой пустыне, можно было увидеть в линию три буровые вышки. Они стояли друг от друга на расстоянии пяти или шести километров. Судя по вышкам, здесь велось глубокое бурение, не меньше чем на три тысячи метров. Может быть, на нефть, может быть, на воду, что не менее важно.
По соседству не было жилых строений. Очевидно, буровики обосновались в прибрежном поселке, а сюда вахту доставляли машинами. Я тогда еще пожалел, что в службе Аэрофлота не предусмотрены остановки по требованию, а то бы надо было сойти — в поисках тех самых тайников, встретиться с людьми, которые ведут разведку в очень нелегких условиях. Но что поделаешь, раз нефть имеет обыкновение залегать в самых не подходящих для жизни местах.
К сожалению, кроме трудностей пустыни у разведчиков существуют и другие трудности, и преодолеть их бывает куда сложнее, чем, скажем, перетащить буровую, наладить бесперебойное снабжение питьевой водой или, как шофер Дзуцев, брести в песках, потеряв уже всякую надежду выйти.
Одну такую историю я услышал у геофизиков.
Надо ли доказывать, что в полевых условиях невозможно обойтись без землянки? Остановилась партия на своем пути, работа на этом участке продлится полтора или два, ну, три месяца. Не будешь же, как в Шевченко или Узене, ставить капитальные дома с горячей и холодной водой. Обыкновенная землянка, вырытая в склоне холма или в лощине между барханами, десятилетиями давала приют изыскателям.
Но с лета прошлого года Стройбанк решительно отказался бросать деньги на ветер (точнее: зарывать их в землю) и прекратил финансирование подобных несерьезных и несовременных сооружений. Это тем более легко было сделать, что решение принималось не в полевых условиях, а во вполне благоустроенных кабинетах.
Что оставалось?.. Главный бухгалтер экспедиции написал в «Правду», и «Правда» его заметку поместила. Стройбанк сменил гнев на милость, но все же полностью смириться с допотопными землянками не смог. По всем документам они теперь проходят под псевдонимом. Землянок больше нет. Есть — «полууглубленные дома». Но ладно хоть так!
Геофизики… Геологический трест Узбекгалиева, который ведет разведку по всему Мангышлаку. А экспедиция Хасана Тажиева, базирующаяся в Жетыбае, занимается глубоким разведочным бурением на Южном Устюрте…
В докладе работа изыскателей была облечена в точные, деловые формулировки. Начальник объединения говорил, что обнадеживающие результаты получены на площади Кансу — в восточной части Южно-Мангышлакской депрессии, и на площади Киндерли — на южном ее борту, а также в пределах Карауданского вала, где в процессе бурения первых поисковых скважин получены нефтегазопроявления из юрских отложений.