Алексей Байкалов – Скиталец. Часть 2 (страница 36)

— До простого старика тебе так же далеко, как и мне до бога. — поборол оцепенение Скит.

В ответ на его слова Старейшина внимательно посмотрел на Скита, а затем задумчива произнес:

— Гораздо ближе, нежели ты сам думаешь. — сказал Старейшина, и замолчал ожидая чего-то, но после пары минут молчания недовольно проговорил. — Там откуда ты родом, не принято представляться, чужак?

— Об этом я не помню. — пожал он плечами. — Меня зовут Скит.

— Я не спросил как тебя зовут. — не согласно покачал головой хозяин дома. — Как твое имя?

— Я же сказал… — начал говорить Скит, но его перебили.

— Так тебя назвали когда нашли. — произнес Старейшина. — Но как звучит твое имя?

— Моё имя? — задумчиво произнес Скит — Я его не знаю, ничего не помню о своей прошлой жизни.

— Лжешь. — резко сказал старик, повышая голос. — Ты отказываешься вспоминать!

— Я не помню! — повысил голос Скит.

— Это ты так думаешь. — вновь спокойно произнес Старейшина. — Я смотрю у тебя трубка имеется. Хороший табачок уважаешь?

— А как же! Вот только не успел себе приобрести, поэтому ничем угостить не могу. — развел в стороны руки Скит.

— Не страшно. Угощу тебя своим. — и немного понизив голос, заговорщически произнес. — Я его сам выращиваю, приходится тратить немного сил на это, поэтому температура на улице на пару градусов ниже.

После он развернулся и взял откуда-то из тени мешочек с приятно пахнущим табаком, следом достал курительную трубку и начал ловко набивать табаком. Протянул мешочек Скиту, и тот взял из мешочка, показавшемся Скиту небольшой сумкой, небольшую щепотку приятно пахнущего табака, и набил свою трубку. Старейшина приложил палец к трубке и табак задымился. Увидев удивленный взгляд Скита улыбнулся и произнес:

— Хороший фокус. — начал разъяснять увиденное Скитом. — Никто из моих детей не обладает сутью стихии огня. но сырой силой можно заставить загореться бумагу или табак. Просто постарайся повысить его температуру, и сможешь высечь слабую искру.

Скит попробовал повторить то, что только что увидел, но пара попыток ни к чему не привело и Скит махнув рукой просто закурил от лучины. Табак и вправду был хорош, от долгого воздержания от табака, голова слегка загудела, и Скит прислонился к стенке, присесть ему так и не предложили, а потому Скит так и остался стоять на ногах. Но гул в голове так и нарастал, стоять было все тяжелее, комната пошла кругом и Скит упал на колено.

— Крепкий у тебя табак, старик. — попытался проговорить Скит, но смог выдавить из себя только мычание.

— Нет, это ты для моего табака слишком слабый. — непонятно как Старейшина понял, что ему пытался сказать Скит. — Ну как? Вспоминаешь как твое имя? Нет? Ну тогда затянись еще. — сказал Старейшина, и выдохнул сизым дымом в лицо Скиту.

Табачного дыма оказалось так много, что Скит перестал видеть даже пол, к которому его с такой силой клонило, но он сопротивлялся и старался встать на ноги, но его борьба оказалась бесплодной, и Скит все же столкнулся с полом и потерял сознание.

Глава 16

После своего ухода от старой Хельги прошло три дня. Отец Александр нашел подходящую для его целей поляну, находящуюся на возвышенности с деревом в самом центре, и начал рубить растущий в центре поляны дуб. Раньше чтобы срубить дерево, отец Александр не прикладывал сл, но на Севере он потратил почти три часа, чтобы могучий дуб сдался и завалился на бок. После инквизитор провел день за тем, что нарубал дуб на дрова и занялся охотой. Он без особого труда, ярость сжигающая его изнутри не пропускала Стужу к душе инквизитора, выслеживал, ставил силки на и ловушки на зверей.

Отец Александр укладывал тушу пойманного зверя на пень и перерезал ему горло, зажигал у пня огонь, и пока огонь горел, инквизитор вставал на колени и взывал к Светлоликому Тиморию, призывая его на Северную землю. Понемногу на поляне становилось теплее, аура Севера ослабевала. С каждой минутой проведенной отцом Александром за молитвой, с каждой каплей пролитой на импровизированном алтаре, бог света Тиморий приближался к Северной земле все быстрее.

Спустя неделю безустанных молитв и жертвоприношений, на поляне наступила весна. Снег начал таять, вокруг пня робко начала пробиваться трава. Но даже это невероятное зрелище не смогло отвлечь инквизитора от его занятия. И вот спустя еще две недели молитв, отец Александр, коленями стоящий на ковре из травы, наконец услышал голос своего бога-покровителя:

— Ты справился, воин мой! — отец Александр услышал мягкий голос у себя в голове.

— Светлоликий Тиморий! — воскликнул инквизитор, он даже и не сомневался, что Тиморий ему не ответит.

— Расскажи мне, ты готов встретить эту безобразную тварь, что своим существованием портит наш мир? — раздался вопрос в голове отца Александра.

— Светлоликий Тиморий, прости мою слабость, но Север оказался слишком опасен, мы к нему оказались не готовы. Я чуть не умер в первые минуты своего прибывания. Благо, что одна сумасшедшая старуха мне помогла. — говоря со своим богом-покровителем отец Александр низко склонял голову и смотрел в землю. — Мне одному не справиться, если его встретят сыны Севера. Повелитель, мне необходим корпус инквизиторов.

— Я услышал тебя, воин мой. Но это не поможет тебе, ведь на твоих братьев также будет действовать аура Севера. А моя власть не распространяется по всей земле на Севере. Но не спеши унывать, ведь есть способ укрепить мою власть на этой земле. В течении того времени, пока корабли с вторым корпусом твоих братьев будут добираться до Северной земли, ты должен поставить еще четыре алтаря в каждую сторону света от нынешнего. Тогда я смогу придти на землю медведя и защитить вас от его замораживающего отчаяния. А теперь ступай, у тебя не так много времени. Мерзость называющая себя Скит уже вылетела от земель Ан'Гасиоха и через пару недель будет здесь.

Отец Александр почувствовал, что покровитель покинул его, а потому он встал с колен и не опасаясь, что в его отсутствие кто-то разрушит поставленный алтарь, ведь эта поляна на холме теперь принадлежала Светлоликому Тиморию, пошел выполнять выданное ему задание. А за его спиной остался излучать тепло и свет ужасающий своим видом, сложенный из костей разных животных, алтарь.

***

Я вновь оказался возле того придорожного кафе. В последний месяц я появляюсь тут чаще, чем у себя дома. Но отказать себе в удовольствии побеседовать с этой живой и яркой девушкой, я больше не мог. Я затушил сигарету и немного постоял на улице, чтобы неприятный для нее запах табака выветрился. Она всегда морщилась, если чувствовала запах моих дешевых сигарет, и хоть ее лицо не переставало быть все таким же милым, мне не хотелось доставлять ей неудобства.

Приятный звук колокольчиков известил всех о моем прибытии. После убийства практически на пороге этого кафе, посетителей тут стало гораздо меньше, а если говорить точнее, то вообще никого. Но по моему приказу здесь всегда дежурили двое патрульных, оснащенные амулетами экранирующие любое ментальное заклинание. Но как только я пересек порог, то замер уронив на пол букет из свежих цветов, так созвучных с ее именем. В кафе был погром, и от прошлого лоска ретро-кафе не осталось ни следа. Смятые и переломанные тела двух сержантов лежали на полу, словно мешки с мясом.

— …! — прокричал я ее имя, но мне никто не ответил.

Я метался по кафе в надежде, что она все же сумела спрятаться, но все было тщетно. Кровь уже покрылась коркой, а значит нападение прошло несколько часов назад. Остановившись, я достал сигарету и закурил постепенно успокаиваясь. Глубоко вдохнув сизый дым я осмотрелся, надеясь найти хоть что-то, что может навести меня на мысль, куда мог направиться этот ублюдок. Выкурив сигарету, я наконец сообразил и взял взяв рацию с одного из двух бесформенных тел, в которые их смяла неизвестная мне сила, я обратился в штаб.

— Координатор. — начал я доклад, — Совершенно нападение. Оберегаемая номер три потеряна. Возможно… — на этом моменте я запнулся, — возможно уже над ней проводится ритуал. Оба сержанта изломаны, и не подают признаков жизни.

— Информацию принял. — раздался трещащий голос из рации. — Оставайтесь на месте, отправляю к вам группу поддержки.

Ну конечно. Оставайся на месте. Никуда не уходить. Что еще мне могли сказать? Я запустил руку себе за рубаху и снял с себя цепочку со своим значком детектива и положил его на стол. Помимо опознавательного знака, он нес в себе еще и функцию, полностью защищая от любого темного заклинания и проклятия. При моей работе вещь первой необходимости. Но сейчас он мне только мешал, ведь он также не позволял мне обратиться к этой темной стороне магии. А я не зря потратил два десятка лет на поимку темных магов, и выучил некоторые их приемы. Вот только за использование заклинаний на крови мне грозит потеря должности и лишение свободы в той же тюрьме, куда я засаживал ублюдков, которых поймал за все время своей службы. Но разве это проблема, если я не смогу спасти ее?

Взяв нож на кухне, я распорол себе предплечье, и на забытом языке шаманов степей начал обращаться к гуркхам, большим любителям людской крови. Язык с трудом поворачивался выговаривая эти грубые и рубленные слова, которые не принадлежали нашему миру. Струя моей крови перестала литься на пол, пропадая где-то по пути к нему, что говорило, гуркх услышал и явился на мой зов. Самого гуркха не было видно, это существо иного измерения, человеческий глаз не способен увидеть и осознать его.