Алексей Барон – Эпсилон Эридана (страница 5)

– Норрис, я сплю.

– Уже не спишь. Давай-давай, старичок.

Через полчаса у пульта Тамар толпился уже весь экипаж.

– Похоже на правду, – мрачно сказал Чан. – Сейчас проверим.

Гибкие пальцы штурмана пробежали по клавиатуре. На экране высветилась диаграмма плотности и состава частиц на пройденном «Аркадом» отрезке.

– Типично кометное распределение, – ахнула Арлетт. – Арамаис, поздравляю! Мы догоняем вереницу комет.

– Спасибо. Действительно угораздило. А что с нашим дестроером?

– В его отсеках критическая температура, – сказал Норрис. – Защитное поле послабее, да и идет он первым… Греется, одним словом.

– Глуши его реактор.

– Противометеорные излучатели спутника останутся без энергии!

– Знаю. Но некоторое время он будет защищать нас своим корпусом.

– Понял.

В отсеке управления «Аркадом» нехотя, словно проснувшись, опять защелкал радиометр.

– Что, братцы, позагораем?

– Скоро облезем, – проворчал Чан. – Не пора ли вводить радиозащитные препараты?

– Пора мой друг, пора, – отозвался софус.

– Не смешно.

– Напрасно. Смех защищает от радиации.

Арамаис почувствовал холодную струйку под левой лопаткой.

– Экипажу введена профилактическая доза радиопротекторов, – доложил софус.

– Вот так-то лучше, – сказал Чан. – Надежнее сомнительного юмора.

Арамаис вдруг вспомнил, что если придется покидать судно, софус, этот добрый дух, погибнет вместе со звездолетом.

За долгие часы вахт к нему привыкают, как к живому существу. С ним беседуют, с его помощью сочиняют музыку, стихи, создают видеофильмы, он незаменим в качестве партнера по играм. Основываясь на таблице случайных чисел, софус умеет выдавать отнюдь не тривиальные ответы на самые разные вопросы, начиная с идиотских и кончая философскими. Добрый дух следит за здоровьем каждого члена экипажа, составляет меню, контролирует рост растений в оранжерее, представляет неисчерпаемый источник сведений по всем областям человеческого знания, причем его необъятная память автоматически подпитывается каждым новым сообщением, получаемым любым способом связи.

Бортовой софус «Аркада» принадлежал к последнему поколению нейрокомпьютеров, обладающих даже своеобразным и не всегда безобидным чувством юмора. Эти машины уступают человеку только в подвижности образного мышления да в сложности взаимодействия эмоций и инстинктов, что и определяет личность.

Это, впрочем, не означает, что софусы лишены несколько затушеванной индивидуальности. Они сами выбирают себе имя, в общение с разными людьми вносят особенности. Например, Дик, софус «Аркада», с Арамаисом держался на равной ноге, был дружелюбен по отношению к Жень Ши, ласков и предупредителен с Ма-Ма, а с Чаном – почему-то насмешлив. Линде он приятным баритоном часто говорил комплименты. Арамаис как-то спросил, считает ли себя Дик человеком.

– О, нет. Я – ваше будущее, – ответила машина.

– Почему так думаешь?

– Я создан людьми. А люди способны творить только будущее, поскольку над прошлым не властны.

Призадумался тут царь природы и окрестностей.

– Арамаис, проснись.

– Зачем?

– Посмотри вверх.

Арамаис тревожно поднял голову. Там, на потолочном экране, проецировалось изображение аннигиляционного топлива внешней подвески. Три мерцающих сгустка антиматерии, чуждой окружающему миру. Они по-прежнему удерживались магнитными ловушками, но все больше частиц встречного потока прорывалось сквозь авангардное поле, пронизывало лобовую броню, живые тела людей. А вступая во взаимодействие с антипротонами, они вызывали точечный распад топлива. По выражению астролетчиков, горючее потекло.

– Ну, знаете ли, – сказал Арамаис. – Форменное безобразие!

Софус давно уже изменил конфигурацию магнитных полей таким образом, что сгустки из шарообразных превратились в вытянутые овалоиды. Это уменьшало площадь встречной бомбардировки, но не устраняло ее, опасность лишь отодвигалась. Полностью избежать ее можно было только одним способом – положить звездолет в дрейф. Но на это требовалось время, время и время. Большое время.

– А где, черт возьми, дестроер?

– А нету его.

– Как так – нету?!

– А взорвался.

– И вспышка была?

– И вспышка была.

– Милое дело.

– Извини, кэп. Суета. То да се… Тебя решили не будить.

– Плотность пространства – одиннадцать атомов в кубическом сантиметре.

– Спасибо Дик, – саркастически сказал Арамаис.

– Что будем делать? – спросил Жень.

– Очень старательно тормозиться. Что еще можно сделать? Да, еще пора расконсервировать спасательные капсулы. Могли бы и сами догадаться, впрочем.

– Толку от капсул при такой скорости, да в такой пыли…

Арамаис неожиданно рассмеялся и наставительно произнес:

– Экипаж должен принимать все меры… для сохранения здоровья. Норрис, иди.

– Иду. Кто мне поможет?

– Я, – сказала любознательная Ма-Ма.

Они вышли.

– Ну-с, экипажу занять места по расписанию форсированного торможения. Реактор разогрет?

– Да.

– Замечательно. Попросите роботов принести завтрак сюда. Неизвестно, когда еще придется поесть по-человечески.

– Правильно, – сказал Чан, извлекая драже с питательным концентратом.

Но проглотить не успел.

Внезапно зажглись транспаранты включения всех маневренных двигателей, работающих «враздрай».

По корпусу звездолета пронеслась судорога вибрации, а тела людей стиснула свирепая сила перегрузки. Пилюля вырвалась из рук Чана. Пролетев всю рубку, она размазалась по экранной стене. Так же внезапно, как и начались, перегрузки окончились. Вой сирены оборвался.

– Дик! Что… это было?

– Ледяной карлик.

– Давай видеозапись!

Вначале на экране красовалась только клякса от Чановой таблетки. Потом что-то мелькнуло. При замедленном просмотре все увидели смазанное чудовищной скоростью изображение пыльной глыбы, к которой тянулись бессильные пунктиры лазерных пушек.

– Точно. Ледяной карлик! – с ужасом сказала Арлетт, прочитав показания катарометров.