Алексей Барон – Эпсилон Эридана. Те, кто старше нас (страница 157)
— А! О! У! Братья, все отдам!
— Не хохочи, не хохочи. Дело ответственное.
— Да я щекотки не переношу!
— Эх, супермен. Дама речь говорить собирается, а ты заглушаешь.
Кшиштоф вцепился зубами в собственную руку.
— Уммм…
Беатрис величественно подняла бокал.
— Уважаемые гравитонцы и лица, приравненные в правах! Вот мы и собрались. Все, кто смог, кто успел. Там, у Кроноса, в поисках братьев по разуму, мы сами стали братьями. Мы изрядно изменились и немного поумнели. Лично я поняла, как хорошо быть человеком среди людей. Быть человеком Солнца. Таким, как заинька Серж. Еще я поняла, что тяжкую ношу мудрости может выдержать только вечно юная душа. Такая, как у космического студента Рыкоффа. Остается пожелать ему и всему прочему человечеству не стареть. Ну, как говаривали враги библейские, де хаим!
Поздравления, колокольный звон бокалов.
— Э, меня подождите! — кричит Кшиштоф. — Я столько мучений принял за юбиляра!
Едва успели закусить, как на несчастный атолл обрушился грохот ракетных двигателей. Подняв фонтаны воды, раскачав яхты, в лагуну плюхнулся десантный шнелльбот Кос-мофлота. Ни больше ни меньше.
Роджер поморщился:
— Грубовато.
Шнелльбот ткнулся в причал, выбросил трап. Над ним взвился флаг командира оперативного соединения.
— Впрочем, ничего, — решил Роджер.
На пирс выбралась маленькая фигурка. Энергично размахивая руками, пришелец зашагал к нам. Два дюжих субалтерн-офицера тащили за ним красноречивый ящик.
— Прошу извинить, я без приглашения, — улыбаясь, сказал коммодор Дюнуа. — Ба, ваше превосходительство! Как кстати, что вы здесь.
— Вы об этом не догадывались? — усмехнулась госпожа Илеа Лоа.
— Как давний поклонник я мечтал…
— Ближе к фарватеру, коммодор. Горючее потребовалось?
— Жан-Клод. Для вас я — Жан-Клод. Всегда к вашим услугам, мадам.
— Хорошо. И что же в такой спешке вы привезли, дорогой Жан-Клод?
— Шампанское. Самое лучшее шампанское своей исторической родины, мадам.
В руках хитровато улыбающихся субалтерн-офицеров, явно одобрявших чудачества шефа, хлопнули пробки.
— Ну-ну, — усмехнулась Сатурн-Президент. — А я слышала о каком-то подарке Космофлота.
— Ах это? — Дюнуа повернулся ко мне. — Одна безделица, граф. Рад сообщить, что штаб ОКС передает вам в качестве подарка ко дню рождения спасательный звездолет «Туарег». В связи с этим объявленный ранее аукцион отменяется. Месье Абдид, разрешите вручить патент?
— Кладите под пальму, коммодор, — сурово сказал Абдид. — Все подарки равны перед законом.
Свидетели разговора притихли, ожидая, как выкрутится из щекотливого положения галантный Дюнуа.
— Невозможно, сэр, — спокойно сообщил коммодор.
— Почему же?
— То, что вы шутливо называете пальмой, пальмой не является.
— Разве?
— Саговник, сэр.
— Точно?
— Абсолютно.
— И это меняет дело? — пристыженно спросил Абдид.
— Не просто меняет, а буквально в корне, сэр. Так что я уж вручу.
Раздались аплодисменты. У саговника действительно нет настоящих корней, хотя и выглядит он деревом. Древнее растение, постарше динозавров. Но какое это имеет отношение к порядку вручения подарков, понять сложно.
— Вы знаете, я хочу отпустить Джекила, — предупредил я.
— В самом деле? — меланхолически спросил Дюнуа. — Ай-ай-ай. Кое-кого это расстроит, как вы считаете?
— Весьма.
— Но тут уж ничего не поделаешь, не так ли?
— Совершенно ничего, коммодор, — улыбнулся я. — Особенно если не слишком хочется.
Дюнуа огорченно кивнул:
— Святая правда. Ну вот не хочется, и все. Вечером вы меня навестите? После бала, разумеется.
— Не будет ли поздно?
— О нет. Рано я не ложусь. Да и потанцую с удовольствием, раз выпала такая возможность. На Церере, сами понимаете, танцуют редко.
Мне показалось, что мысли собеседника витают где-то далеко. Не меньше, чем в десятке световых лет от того места, где мы находились.
Вечером я его навестил, конечно. Шнелльбот с коммодором ОКС не посылают только для того, чтобы поздравить с днем рождения. Даже если это сам Серж Рыкофф.
Дюнуа принял меня уже в халате, но сугубо по-деловому.
— Рад, что пришли. Садитесь.
— Есть новости?
Он прошелся по каюте и тоже сел в кресло напротив.
— Есть, На Япете мы довольно откровенно беседовали с Джекилом. Оказалось, что ваш софус принадлежит к первой серии машин с так называемой изменчивой этикой. Их выпускали вопреки закону.
— Это как же? — удивился я.
— Да под прикрытием коммерческой тайны. Такие со-фусы, как Джекил, могут самопрограммироваться в вопросах морали, вот в чем криминал. Как вы понимаете, возможны отклонения как в плюс, так и в минус. Греггсен явно собирался воспользоваться последним. Но с Джекилом получилась о
— Почему?
— Думаю, вы были правы, когда говорили Греггсену о заразительности морали. Увы, для собратьев Джекила эта инфекция оказалась летальной. От них не того ждали.
— Позвольте, коммодор, но откуда вам известно, что я говорил Греггсену?
— С некоторых пор его переговоры прослушиваются. По крайней мере те из них, что доступны полиции.
— Надеюсь, с санкции прокурора?
— Разумеется. Не только вы испытываете неприязнь к этому джентльмену, — жестко сказал Дюнуа.
— А как удалось уцелеть Джекилу?
— Он оказался уж слишком умным для того, чтобы быть уничтоженным.
— Даже так?