Алексей Банный – Ведуньи. Первая. Прозрачный саркофаг (страница 1)

Алексей Банный

Ведуньи. Первая. Прозрачный саркофаг

Пролог

На фоне сероватого скалистого грунта белая, опрокинутая набок идеальная в своей геометрии пентагональная призма смотрелась чужеродно, и даже несмотря на волнистые линии чистого света на боковых гранях, она не вписывалась в окружающий пейзаж: слишком правильная, слишком ослепительная и чистая, слишком вычурная для любящей простоту и асимметрию природы. Ее не должно быть здесь, в этой пустоши, но она здесь была. Соткалась будто бы из разом сгустившегося воздуха и зависла в пяти сантиметрах от поверхности, даже не подумав опереться на грунт, и висела так уже минут двадцать, не реагируя ни на порывы теплого ветра, ни на царившую вокруг тягучую тишину, нарушаемую только легким шипением разошедшихся по диагонали створок боковой плоскости.

Первой на землю этого серого, тихого и не очень уютного мира вышла молодая девушка в легком платье глубокого черного цвета, ослепительно играющем на солнце металлическими нитями. Она осторожно придерживала широкие, струящиеся змейками складок полы юбки, открыв аккуратные ножки в тонких черных сандалиях, обвивших ножки блестящими лентами. И она так же, как и принесшая ее сюда призма, не касалась поверхности земли, замирая в сантиметрах от нее, но все равно берегла подол платья от неосторожного шага. И только ветер, игриво растрепавший длинные каштановые волосы по открытым хрупким плечам, свидетельствовал о том, что ни эта девушка, ни даже опрокинутая белая призма не были иллюзией.

Она сделала несколько маленьких, будто через силу и собственное желание, шагов в сторону от призмы и обернулась. Во взгляде ее карих глаз удивительного медового оттенка промелькнула надежда, почти сразу сменившаяся настороженной обреченностью загнанной в смертельную ловушку жертвы. Следом за ней из призмы выходили мужчины, похожие друг на друга, будто близнецы или клоны, с одинаково гладко выбритыми лицами и головами, одетые в одинаковые белые комбинезоны без рукавов и доходившие почти до колен сапоги. Даже выражение спрятанного за неприязнью страха было для них одним на всех. И ни один из них не забыл надеть тонкие серебристые очелья с крохотным, похожим на сапфир камнем в районе переносицы. Они не были ни клонами, ни братьями, по крайней мере, друг другу, но один из них, шедший впереди, был ее братом, и этот факт не оставлял даже призрачной надежды.

Девушка отвернулась от мужчин, изо всех сил стараясь придать своему аккуратному лицу с правильными чертами выражение скучающей надменности, но не смогла: испуг и ощущение безнадежности своего положения все-таки были сильнее притворства. Да и не привыкла она лгать самой себе, а мир вокруг откровенно пугал пустотой и отсутствием каких-либо звуков, кроме ветра.

– Давай пройдемся, Ассура. – Шедший первым мужчина осторожно коснулся ее обнаженной поясницы, подталкивая вперед. – Хочу поговорить с тобой. Напоследок.

Слово резануло не хуже энергетического скальпеля медицинского блока, подтверждая самые страшные опасения и догадки, но Ассура беспрекословно подчинилась. Прекрасно поняла, что если не будет слушаться сама, то два молчаливых служки за спиной брата заставят ее выполнить пока еще похожий на просьбу приказ силой. А подчинить их своей воле, используя дар убеждения, мешали эти нелепые на лысых головах очелья, наглухо закрыв разум от любого внешнего воздействия.

– Ты хорошо подготовился к этому разговору, Жеклем. – Она отчаянно старалась придать своему звонкому сопрано грубость крепкой стали, но вызвала лишь усмешку.

– Без такой подготовки ты представляешь опасность. – Жеклем провел пальцами по тонкой линии стали на голове. – Или мало поступков я совершил, повинуясь твоей воле?

Ассура потупила взор, признавая его правоту. Немало совершил брат, находясь под ее внушением, немалого и достиг: вошел в октосорциум, стал одним из восьми правителей цивилизации, раскинувшейся в пространстве на миллион миров и все бездны материи между ними, научился повелевать. И теперь привез ее сюда.

– Где мы?

– Уместнее спросить не «где», а «когда». – Жеклем открыто и добродушно улыбнулся и снова легонько подтолкнул удивленно замершую спутницу в спину. – Мы на Земле, континент Родиния. Через пару миллионов лет начнется криогений… Остальную историю ты прекрасно знаешь.

– Но вмешательства во время запрещены! – Ассура выкрикнула это громко и звонко, вложив в свои слова все негодование от совершенного братом святотатства.

– А я и не вмешиваюсь. Мы просто зрители в первом ряду.

Ни на кого не произвела впечатления ее реакция. Служки так и остались стоять возле призмы, а Жеклем все так же улыбался, разве что взгляд он все-таки отводил, избегал посмотреть сестре прямо в глаза, как должно честному и открытому человеку, правителю миллиона миров. Возможно, все еще боялся медового оттенка глаз Ассуры, а может быть, и стыдился задуманного.

– Зрители чего? – Ассура в очередной раз попыталась, но так и не смогла поймать его взгляд.

– Спектакля под названием «жизнь». – Жеклем сделал пасс рукой, и служки за его спиной перестали притворяться архитектурными элементами. – Жаль, я не составлю тебе компанию, но у тебя и правда лучшее место в театре. Мои ученые высчитывали эту точку почти два года и обещали, что как минимум десять лет с этим маленьким плато ничего не случится. А это твое кресло.

Ассура повернулась, увидела неспешно плывущий перед служками саркофаг примерно двух метров в длину, и все поняла. Будущее предстало перед ней так отчетливо и ясно, что не осталось сил даже закричать от ужаса или потерять сознание. Оставалось лишь молча смотреть, как к ее ногам подполз и опустился на поверхность планеты искусно выполненный из синтезированной прозрачной слюды прямоугольный гроб с углами, украшенными резными гранитными вставками. Очень красивый, но тем не менее гроб. И лишь через несколько очень долгих секунд она смогла взять себя в руки и посмотреть на брата. На этот раз Жеклем глаза не отвел, не стал портить страхом свое торжество.

– Человек не убивал человека уже шесть тысяч лет. – Ассура говорила твердо, но тихо, чтобы служки ее не слышали. – Ты решил нарушить эту заповедь и призвать пророчество Руми?

– Хватит верить суеверной чуши! – Жеклем расхохотался. – Пророчество давно умершей шарлатанки не сбудется никогда, даже если случится война планет! Цивилизация на пике своего могущества и готова шагнуть еще дальше, за грань Великого Аттрактора и хранимого в нем коридора бытия. Ничего не рухнет от одной насильственной смерти, поверь. Но убивать тебя я не буду: все же мы с тобой одной крови. Давай помогу.

– Мне противна мысль о том, что ты мой брат! – Предложенную руку в качестве опоры Ассура тем не менее приняла и внутрь саркофага забралась сама. – Моя смерть еще принесет тебе горе.

– Твоя смерть принесет всей цивилизации избавление. – На этот раз даже тень усмешки не коснулась лица Жеклема. Он говорил серьезно, и Ассура с ужасом поняла, что брат действительно верит в то, что говорит. – Ты безупречна, сестра, и генетически, и как носитель этой мистической силы. Самая сильная Ведунья за всю историю, а потому убить тебя я не могу, как бы ни хотел. Но и цивилизации, стоящей на пороге, пожалуй, главного события в истории, не нужна ни мистика, ни твоя сила, ни тем более власть твоего ума над всеми остальными. Шесть тысяч лет линия Великих Ведуний стояла за спиной октосорциума, шесть тысяч лет именно мистическое ведовство, а не разум, правили миллионом миров. Вы больше не нужны людям. Ты, Ассура, больше не нужна, как и твой проклятый дар!

Служки задвинули крышку из синтезированной слюды и уже выкатили из призмы тележку с герметичной емкостью, в которой, скорее всего, был бальзамический гель. Ассура с силой ударила по боковой стенке и только после этого позволила наконец дать волю слезам от отчаяния и безысходности. Слюда была слишком крепка и прочна, чтобы разбить ее ударом. Оставалось только одно: принять смерть.

– Какое-то время ты еще будешь жить, – продолжал Жеклем. – Новый состав гарантирует около тысячи лет стазиса, само собой, теоретически. Проверять на практике у нас не было времени, прости. Все это время ты будешь в сознании, возможно, даже сможешь видеть и слышать мир, а потом умрешь самой обычной смертью. Прощай, Ассура, ты была замечательной сестрой, но в новом мире – моем мире – тебе, правда, нет места. Прощай!

Он провел ладонью по прозрачной крышке саркофага и направился в сторону призмы. Ассура могла видеть, как он уходил, надеялась, что Жеклем повернется, что хоть что-то в его сердце дрогнет. Не дрогнуло, не повернулся. Вошел в белый слепящий свет призмы и растаял в нем без следа, словно не было ни ранящих слов приговора, ни ухмылки на гладко выбритом лице, ни десяти лет, потраченных ею на его восхождение к вершине власти.

Служки тем временем подключили емкость и начали заполнять саркофаг бледно-розовой тягучей жидкостью, отчего тело почти сразу потеряло возможность двигаться и чувствовать. Ассура едва успела поднять глаза к небу, затянутому желтовато-серыми облаками. Затем жидкость накрыла ее лицо, забралась в легкие, заполнив их собой и вызвав приступ настоящей, животной паники, и через пару минут уперлась в крышку, выдавив весь воздух. Служки отключили аппарат, заглушили клапаны отвода воздуха и подачи раствора, забрали свой инструментарий и тоже ушли.