Алексей Банный – Incarnum (страница 9)

– Если вы мне не поможете, я сломаюсь пополам на этом самом месте. – Девушка смотрела на него с укоризной, но Денис готов был поклясться, что глаза ее оставались смешливыми, а эмоции были несколько наигранными. – Я могу вас отвлечь?

– Да, конечно.

Денис никуда не спешил. Пульт, обсуживавший системы белого сектора, обладал куда большим уровнем автоматизации, требуя присутствия оператора лишь два часа в сутки, а потому Денис часто позволял себе небольшие прогулки по больничному скверу. Тот, кто проектировал эту часть города, явно знал толк в обустройстве парковых зон. Небольшой, всего сотни три метров в поперечнике, овальный сквер вместил в себя и две центральных широких аллеи, по бокам которых были настоящие живые изгороди почти двухметровой высоты из густого кустарника с плотными и очень крепкими ветками, усеянными тонкими шипами. Судя по ярко-синим листьям, эти кустарники были представителями уже астрейской флоры.

Центральные аллеи образовывали своим пересечением площадь с маленькой стелой, украшенной детской фигуркой с шаром в руках. Издалека эта фигурка выглядела даже забавно, и, только рассмотрев ее ближе, Денис ощутил щемящую тоску. На матово-сером шаре четко проступали контуры земных континентов.

Весь сквер хаотично, будто художником, решившим испортить полотно удачливого коллеги, был изрезан узкими, не шире полутора метров, аллеями, и эти маленькие тротуары уже были украшены вполне земными на вид кустарниками, в листве которых зелень родной для людей планеты самым непостижимым, и от того особенно красивым образом смешивалась с яркой синевой флоры Астреи.

В этих узких аллеях было удивительно спокойно. В них же располагались скамьи, слегка утопленные в живую изгородь. И если неизвестный ему устроитель этого сквера хотел, чтобы в этих аллеях люди испытывали умиротворение, то он определенно достиг желаемого. Уже три месяца Денис жил и работал в белом секторе, и самым ярким впечатлением для него стала царившая там тишина. Больничные корпуса стояли в стороне от основных зданий белого сектора, почти на границе с малонаселенным зеленым, и звуки от административных зданий и управления колонии сюда почти не долетали, а звуки самих отделений надежно глушились стенами корпусов, и Денис все больше проникался уважением к разработанному для колонистов материалу.

– Тогда возьмите, пожалуйста, эту коробку, у меня уже руки болят от нее, а я покажу, куда отнести.

Денис забрал у нее груз, удивившись его тяжести, и молча пошел следом за девушкой. Та направилась прямиком к входу в перинатальный корпус, и Денис не отказал себе в удовольствии осмотреть внутреннее убранство этого здания. Просторный холл первого этажа, по которому мимо него прошла пара человек в привычных белых костюмах со странной эмблемой на груди – красным цветком лотоса в голубом круге, закончился банальными ступенями, что, впрочем, Дениса не удивило. В Коробове не было здания выше пятиэтажного управления, а потому и лифты не были предусмотрены.

Они поднялись по лестнице на последний, третий, этаж и свернули в просторный коридор. Вместо стен здесь были широкие проемы, выполненные из прозрачных стеклопакетов, и Денис отчетливо разглядел ряды небольших прямоугольных аппаратов, в каждом из которых лежал младенец.

– Это инкубаторы? – не удержался он от вопроса.

– Да, – подтвердила девушка. – Нам сюда.

Она открыла неприметную дверь, за которой оказался просторный светлый кабинет с широким столом и даже небольшим диванчиком для отдыха.

– Вы выращиваете детей? – Денис не мог прийти в себя от увиденного. Так и стоял в дверях, сжимая в руках кейс.

– Можно и так сказать. Поставь, пожалуйста кейс на стол.

– Подожди. – Денис избавился от груза, подошел вплотную к девушке и уловил идущий от нее едва заметный фиалковый запах. – Что значит «выращиваете»? Это клоны?

– Как тебя зовут? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Денис Титов.

– А я Инга. Ты очень любопытен, Денис Титов. – Ее голос перестал быть вежливым, в нем прозвучали нотки неприязни. – Клоны непродуктивны, они не разнообразят наш генофонд. Это естественные дети, просто находятся под контролем специалистов.

– Но это значит…

– Спасибо тебе за помощь, Денис Титов! – бесцеремонно оборвала его девушка. – Прости, мне нужно работать. Буду рада еще увидеться с тобой.

Денис понял, что ему недвусмысленно указали на выход, и не заставил просить дважды, только дверь за собой закрыл чуть громче, чем следовало. Но, едва выйдя из кабинета новой знакомой, он почти столкнулся с другой девушкой, медленно бредущей вдоль прозрачной стены. На этой девушке из одежды был только распахнутый медицинский халат. Она, казалось, не замечала ничего вокруг, даже собственной наготы, только скользила рассеянным взглядом по детям за стеклом, будто искала что-то очень важное и никак не могла найти.

Она остановилась, дойдя почти до конца прозрачной стены, и бесшумно сползла на пол. Оторопь, охватившая Дениса от этой немой сцены, исчезла так же внезапно, как и появилась, и он бросился к девушке.

– С вами все хорошо?

На него смотрели сильно покрасневшие, заплаканные глаза на миловидном личике. Девушка была совсем еще юной, на вид не старше двадцати лет, и в ее взгляде читалось столько боли и отчаяния, столько нечеловеческого страдания, что Денису стало невыносимо тоскливо и захотелось сесть рядом и рыдать вместе с ней.

– Они его забрали. Унесли…

– Кого? – Ее голос был едва слышен, и Денис наклонился, чтобы разобрать хоть что-то из ее слов.

– Сына… Моего Сережку. Забрали. Я чувствую, он где-то тут.

– Что значит – забрали? – удивился Денис.

– Сказали, что он болеет…– Девушки устремила на него долгий взгляд. – Ты должен знать, где он. Отведи меня!

В коридоре послышались шаги, и Денис бросил туда быстрый взгляд. К ним приближались сразу три человека в белых костюмах с вышитым на груди цветком лотоса. Еще минута, и они подхватили девушку под руки и стремительно увели прочь, одновременно пытаясь успокоить дежурными и ничего не значащими фразами. Никто из них не обратил внимания на Дениса, и он почел за лучшее убраться из медицинского корпуса в свою неуютную, но уже ставшую привычной нору. За этот день было слишком много впечатлений, и, чтобы продолжать прогулку, нужно было как следует отдохнуть.

Но увиденное в коридорах перинатального корпуса все равно его не отпускало. Было во всем этом нечто странное, чему он никак не мог найти объяснение. И думать об этом тоже никак не мог перестать. Денис стал почти все свободное время проводить в больничном сквере, ища встречи с Иногой, но дни сменяли друг друга, а она ни разу не появилась.

Зато он стал подмечать другие странности. Пару раз в неделю, обычно под вечер, к зданию перинатального корпуса приезжал черный вездеход с тремя зелеными полосками на бортах. Четверо крепких мужчин загружали этот вездеход небольшими черными свертками и быстро уезжали. Весь процесс выглядел как обычная утилизация отходов, если бы не одно «но»: за эту самую утилизацию отвечал Денис, а ее проводили совершенно незнакомые ему люди, не ставя его в известность.

Вечера Денис проводил за изучением программ и архивов в подброшенном ему компьютере, серьезно и основательно готовясь к реализации созревшего в голове плана. Сегрегация жителей уже не просто раздражала его, а выводила из себя. Он не знал, чья именно была авторизация в почтовой программе, но эта учетная запись дала ему доступ к серьезной и важной информации. И Денис, соблюдая предельную осторожность, изучал отчеты о жизни в черном секторе, порой едва сдерживая гнев, и искал ту железобетонную причину, после которой черный сектор можно будет поднять на открытый бунт. Искал и не находил.

Информации было много: травмы на производстве, пропажи людей, жалобы на питание и снабжение. Но это все мелочи, и их было явно недостаточно для того, чтобы раскачать несколько тысяч человек и направить их силы на изменение уклада жизни. Толпа инертна (так ему объясняли в одном из подпольных лагерей подготовки революционеров), и заставить ее сдвинуться с места очень и очень тяжело, особенно, если надо направить ее гнев на людей вооруженных. Нужны сакральные жертвы, нужны чудовищные преступления, даже провокации, в конце концов. Но Денис понимал, что для провокации у него не хватит сил, такое не делают в одиночку, а жертв и преступлений власти он пока не нашел. Даже не нашел, как эту власть зовут и кто стоит во главе.

Инга подошла к нему сама, почти через месяц после их знакомства. Денис в очередной раз наблюдал за странной погрузкой, не замечая ничего вокруг, и не услышал ее легких шагов. А она несколько минут стояла в паре шагов от него, внимательно наблюдая за ним, и лишь потом нарушила молчание.

– Что это у тебя?

Денис перевел на нее удивленный взгляд, не сразу уловив смысл вопроса, а затем искренне, улыбнулся: он действительно был рад встрече с Ингой.

– Батончик. Выдали вместо обычной бурды на правах сухого пайка.

– Угостишь? – Инга присела на лавочку рядом с ним. Денис отломил половину от мутно-серого брикета и протянул ей.

– Какая гадость! – Она положила в рот небольшой кусок и тут же его выплюнула. – Собачья шерсть и то на вкус приятнее. Вас этим кормят?