Алексей Авшеров – Жулик. Часть 2. СВ (страница 2)

Сглаживая неловкость, я спросил:

– Фабрика ваших ухажеров – доходное дело?

– Там не так просто. Цена золота для всех одинаковая, делают одно и то же, а продают по-разному. Наши контрабанду в Европу возили.

– Расскажи! Теперь точно не усну!

– Набивали чемодан контрафактными «Tiffany», «Cartier», другими брендами и сдавали в Италии оптом. Когда Интерпол прикрыл лавочку и взятки выросли, возить перестали. Парни приуныли, но появились мы, и Шакро предложил таскать контрабанду морем. Купили «Galleon» за четыреста кусков, наняли капитана и подняли мальтийский флаг.

– А вы при чем?

– Я и Шакро играли семейную пару. Им доверия больше, и смотрят формально. Хотя мы и так не притворялись – просто любили друг друга.

– Как это происходило?

– Золото везли на Мальту, там фасовали нужные партии и ночью выходили в море. К Африке, если товар забирали ливийцы, или к Сардинии – тогда итальянцы. Подходил катер, и мы отдавали рыжье.

– Смело!

– Однажды чуть не прокололись. Во время плавания погода испортилась, надвигался шторм, и капитан зашел на Кос, греческий остров. Там порядок строгий: нерезидентов смотрит таможня. Проверяют документы, а заодно и собачку пускают на наркоту. Шакро любил шмаль покурить и меня приучил. Перед заходом в порт анашу выбросили, однако запах остался, собачку не проведешь! Тщательно обыскали, оторвали панели. Наркотики не нашли, а чемодан с рыжьем – да. Шакро увели, золото забрали, мне запретили покидать яхту. Я не знала, что делать. Слава богу, вечером Шакро пришел, и за ним чемодан вернули. Он сказал, что какому-то министру звонил, с ним договорился.

– Повезло. А в тюрьме как оказалась?

– Не спеши, расскажу по порядку. Доставив на Мальту золото, я оставила Шакро в Валетте, а сама улетела по делам в Стамбул. Как чувствовала.

– И что случилось?

– Ночью, при передаче, их накрыл корабль береговой охраны, и выкрутится не удалось.

– Дальше что?

– Шакро в тюрьме, под следствием. Товар на два миллиона евро конфисковали. В банк за золото платить нечем. Мурат подался в бега. Мы с ним, куда нам деваться. Хотя я сестре предлагала, пока деньги есть, купить билеты и вернуться. Та ни в какую: «В беде не брошу!» Бегали по стране месяца два. Жили в деревнях, в горах, вместе с овцами. Деньги кончились, хотели бэху двинуть, да там ни у кого бабок нет. Золото с себя продавали. Вычислили нас по телефону. Арестовали. Привезли в Стамбул. Доказать ничего не смогли, хотя шили соучастие в мошенничестве. Полиция не церемонилась: и на колени ставили, и пистолет наводили. Но закон мы нарушили все равно: без визы в Турции три месяца можно, а мы два года прожили. Нас оставили в тюрьме ждать депортации. А это там за свой счет: будешь сидеть, пока посольство или кто-то другой билет не купит и штраф не выплатит. Дипломаты не торопятся. А нас, у кого с турками не сложилось, – сотни, не считая проституток!

– Как турецкий цугундер?

– Расскажу особо. По сути, это средневековый зиндан с оконцами в потолке. В нем около сотни женщин разного возраста и разных национальностей: черные, азиатки, наши, с Украины. Туалет – дыра в полу, один кран на всех, насекомые, антисанитария полная. На стене телефон висел, из-за него и подралась с негритоской.

– И кто кого? Не посрамила родину?

– Тебе смешно, а я чуть не умерла. А началось с того, что Мурат стал звонить Динаре из своей камеры, там это можно. Народу полно, телефон один, рядом всегда толпа, ругань, ор. Я внимание не обращала, но однажды кричат: «Смотри, твою сестру лупят!» Я подскочила и вижу, как черномазая вырывает у Динары трубку и наотмашь бьет ее по лицу. Сестра отключилась и по стенке сползла. Я зарядила негритянке в пах, а та ногтями разодрала мне грудь. Озверев от боли, я била ее до потери пульса. Картина жуткая: обе в крови, сестра в ауте. Я первым делом привела в чувство Динару, и у самой кровь льет ручьем, футболку выжимать можно. Девки напихали тряпок, кровь остановили и говорят: «Продезинфицировать надо. Ее ногти – зараза одна, только с пальмы слезла!» А чем? Ни йода, ни зеленки. Духов и тех нет: отобрали.

– Что придумала?

– Собственную мочу неделю прикладывала. Воняло, а что делать?!

– Как выбрались? Где деньги взяли?

– Мурат Rolex охране продал, хотя за двоих не хватило. Пришлось подработать, сестру пожалела. Не спрашивай, как, вспоминать противно.

Догадавшись, я ждал, когда она закончит.

– Вернулись домой. Отец умер, люди схорони-

ли. Жить там не смогли, соседи блядьми считали.

Разъехались. Динара в Уфу, а я на север. Замуж вышла, сына родила. Муж бросил. Сейчас ипотеку одна выплачиваю. Тяжело, а делать нечего!

– Не жалеешь ни о чем?

Она не ответила и, помолчав, спросила:

– Ты когда-нибудь управлял яхтой?

– За штурвалом не был, а катать – катали.

– Это не то. Когда стоишь на флайбридже и вся мощь судна в твоих руках, охватывает ощущение полного счастья: ты на гребне волны, и лучшее невозможно! Веришь в вещие сны?

– Не задумывался.

– А мне часто снится одно и то же. Я снова живу на востоке. У меня дом, семья, родилась дочь.

Слова ее пробивались сквозь вязкую пелену сна. Исчерпав интерес к рассказчице, я засыпал. Утром мы расстались.

Через два года на мой e-mail пришло фото. В глубине арабского дворика сидела одетая в белый хиджаб женщина. Лицо ее показалось знакомым. На руках она держала маленькую смуглую девочку с кучерявыми темными волосами.

Невыдуманная история

Лето перескочило в август. Второй месяц стояла жарища, кондишены кипели, а граждане упрямо летели к морю. Интерес к Сочи подогревали недавняя Олимпиада, курс доллара и русская привычка.

Вдыхая остатки ночной свежести, я ехал на работу. Удачно проскочив проспект, свернул к гостинице. «Black see», омытая утренним туманом, свечой устремлялась в небо, отражая фасадом первые лучи.

Несмотря на ранний час, в холле меня ждали. Склонная к полноте женщина с бейджем на массивной груди, встала с кресла и пошла навстречу.

– Доброе утро, Алексей Валентинович. Я Елена Альбертовна, из Челябинска, участник семинара региональной прессы.

– Не устраивает номер? – на ходу спросил я. – Подойдите к рецепции, вам помогут.

– Размещением довольна. Все хорошо! – она улыбнулась и, подстраиваясь под мой шаг, продолжила: – Я хотела бы взять у вас интервью. Газета готовит цикл статей о наших курортах, а интерес к Сочи после Игр огромный. Когда мы сможем поговорить? Непроизвольно я поморщился. Бесцеремонные журналисты не давали работать и, чтобы отделаться от назойливой дамы, стандартно ответил:

– Согласуйте время у секретаря, – и, зная наперед, что ей откажут, вошел в приемную.

Неприятность случилась днем. Вернувшись из города, я почувствовал неладное. Охранник отвел взгляд, администратор, выскочив из-за стойки, взволнованно затараторила:

– У нас ЧП. Ребенок пропал. Маленький, шесть лет. Мамаша в приемной. Откачивают.

Не дослушав, я поднялся в кабинет. На диване зареванная девушка вытирала платком слезы. Секретарь Галя со стаканом воды приводила ее в чувство. Зам Коля отрешенно смотрел в окно.

Я попросил:

– Успокойтесь и расскажите, что произошло.

– Не поверите, я на минутку отвернулась, сувенир выбрать, а так за руку его крепко держала!

– Кого?

– Мишеньку, сыночка! Билеты в цирк взяли. Пришли рано и захотели что-то на память купить. Он вертелся, я отвлеклась, обернулась, а его нет. Искала, звала, куда там, один народ! – и она зарыдала.

– Галя, на твое попечение. Коля, зайди, – понимая, что большего не добьюсь, я вошел в кабинет.        – Шеф, надо мусоров звать! – горячился зам. – Остановка, центр. Могли цыгане увести.

– Умнее придумать ничего не мог? По ментам соскучился? – набросился я. – Когда девка в окно вышла, месяц по цугундерам таскали! А наркоша тот?

Под действием аргументов Николай насупился:

– Делать-то что будем?

– Возьми у нее фото ребенка, распечатай, собери, кто не занят, и прочешите район. Не увели – найдете. Мальчик маленький, далеко не уйдет.

– А если… – Коля продолжал гнуть свое.

– Тогда в полицию! – отрезал я. – Свободен.

Я откинулся на спинку и закрыл глаза.

Из ступора вывел голос Галины:

– Алексей Валентинович, к вам посетитель!

Не дожидаясь разрешения, вошла та самая женщина-журналист.