Алексей Аверьянов – Посланники смысла: о личности логотерапевта (страница 2)

В современной прикладной психологии насчитывается, по разным данным, от 250 до 400 направлений психотерапии для взрослых и около 200 направлений психотерапии и психологического консультирования для детей (Айви и др., 2000; Василюк, 2012). Эффективность терапии, если верить результатам исследований, практически не зависит от модальности, в которой работает терапевт (Хайгль-Эверс и др., 2001). Вместе с тем, это не снимает вопроса о выборе теоретического и практического направления будущим психологом. Ранее проведенные исследования показали, что между чертами характера психотерапевта и теоретической моделью, в которой он работает, существует достаточно выраженная связь (Cavanagh, 1990), при этом полноценного рассмотрения личностных характеристик экзистенциальных психологов и психотерапевтов нет до сих пор. Или, скажем осторожнее, этой информации чрезвычайно мало.

Первые российские исследования, посвященные изучению личностных особенностей экзистенциальных терапевтов, проведены сравнительно недавно (Леонтьев, Осин, 2007; Леонтьев и др., 2016). В них были получены данные, в целом подтверждающие наличие специфических черт экзистенциального мировоззрения и образа жизни.

В данной работе нами предпринята попытка системно рассмотреть личностные особенности экзистенциальных психологов и психотерапевтов, в частности, логотерапевтов.

На наш взгляд, понимать, что́ из себя представляет личность терапевта и какие требования предъявляются к ней, – важно не столько само по себе, а прежде всего в контексте выбора психологом собственного профессионального пути, направления/модальности деятельности, развития и совершенствования специфических качеств и способностей. С другой стороны, учебные заведения, педагоги обязаны позаботиться о том, чтобы обучение консультантов/терапевтов обеспечивало раскрытие и формирование у них необходимых личностных качеств, которые позволят успешно осуществлять дело своей жизни, свое призвание.

Несколько предварительных замечаний:

1. Приступая к написанию книги, мы изначально понимали, что информации о личностных качествах экзистенциальных психологов и терапевтов не так много. Это побудило нас обратиться к ведущим европейским и американским экзистенциальным терапевтам, а также терапевтам из других стран мира, включая Россию и страны, ранее входившие в состав СССР, с просьбой ответить на один-единственный вопрос, который был сформулирован по сути следующим образом: «Считаете ли вы, что экзистенциальный терапевт обладает (или должен обладать) личностными качествами, которые его отличают от терапевтов других направлений/модальностей? И если да, назовите, пожалуйста, эти качества». К нашей радости, практически все, к кому мы обратились, ответили на заданный вопрос. Ответы показались нам настолько интересными и важными, что мы решили частично включить их в работу, а также опубликовать в качестве отдельного приложения.

В итоге, в экспертном опросе приняли участие психологи и психотерапевты ведущих экзистенциальных подходов: дазайн-аналитического, экзистенциально-гуманистического, смыслоцентрированного (логотерапии), экзистенциально-феноменологического, а также специалисты из России и стран бывшего СССР. Общее число экспертов – 37 человек из 18 стран мира.

2. Все материалы, присланные экспертами и размещенные в приложениях, публикуются в основном в авторской редакции.

Благодарности

В первую очередь мне хочется выразить огромную признательность профессору Дмитрию Алексеевичу Леонтьеву за идею осуществить данное исследование и за неоценимую помощь в его проведении, за поддержку и ценные рекомендации.

Хочу искренне поблагодарить всех психологов и психотерапевтов, принявших участие в экспертном опросе: И. Ялома, Д. И. Левинсона, К. Шнайдера, Д. Спалдинг, А. Паттакоса (США), Э. ван Дорцен, Э. Спинелли, М. Купера (Великобритания), Э. Лукас, А. Баттиани, Х. Шёнфельд, Ф. Веселы, Г. Мори, А. Лэнгле (Австрия), М. Маршалл, П. Вонга (Канада), Х. П. Диас дель Кастильо (Колумбия), Д. Гуттманна, Д. и Г. Миллул (Израиль), Т. Шанталл (Израиль – Южная Африка), П. Мак-Квиллана (Австралия), А. Хольцхей-Кунц, М. Бишофф (Швейцария), К. Бекера (Япония), К. Валеро (Мексика), С. Штукареву, Е. Мазур, В. Летуновского, Т. Буякас, Г. М. Лифшиц-Артемьеву (Россия), Г. Идрисова (Казахстан), В. Кагана (Германия), А. Финского (Белоруссия), Г. Миккин (Эстония), А. Большанина (Россия – Украина), Р. Петрониса (Литва), а также выпускников программ дополнительного профессионального образования Московского института психоанализа «Логотерапия и экзистенциальный анализ» и «Психоанализ, психоаналитическая терапия и психоаналитическое консультирование».

Огромную помощь в работе над книгой мне также оказали А. Баттиани, Ф. Веселы, А. Демидов, С. Есельсон, А. Моспан, Е. Осин, Ю. Сагдиева, Р. Борисов, А. Сухачев, переводчики А. Кухаренко, М. Матвеева и А. Батаев – за что им всем низкий поклон.

Особые слова благодарности хочу высказать в адрес ректора Московского института психоанализа Льва Игоревича Сурата, при личной поддержке которого эта книга была издана.

Глава 1

Проблема исследования личностных особенностей психологов экзистенциального направления

1.1. Роль личности психолога в психотерапевтическом процессе. Личностные качества экзистенциальных терапевтов

Общепризнанной является идея о том, что основным инструментом, обусловливающим эффективность консультирования/психотерапии, выступает личность консультанта/терапевта. Как правило, в контексте этой идеи исследователи говорят о профессиональных и личностных качествах консультанта/психотерапевта. И если профессиональные качества можно развить в процессе специального обучения и консультативной/психотерапевтической деятельности, то базовые личностные характеристики, по мнению ряда ученых, обучение изменить не в силах (Lee, Sirch, 1994). Более того, некоторые исследователи настаивают на приоритете личностных качеств консультанта/психотерапевта и вторичности специальных знаний, умений и навыков (Кочюнас, 2017; Cavanagh, 1990; Rogers, 1961). Еще З. Фрейд высказывал мысль о том, что главным критерием успешности терапии является не медицинское образование, а наблюдательность психотерапевта во взаимодействии с клиентом и способность проникать к нему в душу (по: Кочюнас, 2017) (в другом варианте это звучит более радикально – как «врожденная способность постижения человеческой души» (Мэй, 2010, с. 152)). Вслед за ним известный английский психоаналитик М. Балинт утверждал, что психотерапия – это не столько теоретическое знание, сколько навыки личности (Balint, 1957).

Невероятно интересными в данном контексте представляются размышления основоположника человеко-центрированного подхода Карла Роджерса, которыми он поделился в одном из своих интервью, посвященном участию собственного Я в терапии (Болдуин, 2018, с. 162–163). По сути, он подтвердил еще раз сказанные им в 1957 году в известном диалоге с М. Бубером слова: «Я чувствую, что, когда моя терапия эффективна, я присутствую в терапевтическом процессе как личность, а не как исследователь или ученый…» (Мартин Бубер – Карл Роджерс: диалог…, 1994, № 4).

Не умаляя значения теоретической и практической подготовки психолога и соглашаясь в основном с тем, что «идеальным» консультантом/психотерапевтом можно считать того, кто достиг баланса личностной и инструментальной компетентности (Cormier, 1998), все же остановимся более подробно на рассмотрении вопроса о его личностных характеристиках – вопроса, активно обсуждаемого в психологии и не имеющего на сегодняшний день однозначного ответа.

По мнению Гая (Guy, 1987) и Фостера (Foster, 1996), личностные факторы включаются уже при выборе профессии консультанта/психотерапевта и способствуют в дальнейшем его профессиональной пригодности. К ним относятся: любознательность и пытливость, интерес к людям; способность выслушивать, умение использовать слушание в качестве стимулирующего фактора; легкость в поддержании разговора, способность получать удовольствие от словесного обмена; эмпатия и понимание, умение поставить себя на место другого человека, даже если это человек противоположного пола или принадлежащий к другой культуре; эмоциональность, свободное проявление разнообразных чувств, от гнева до радости; интроспекция как способность видеть, или чувствовать, свое внутреннее состояние; способность к самопожертвованию, готовность отложить собственные дела, чтобы выслушать другого или побеспокоиться в первую очередь о проблемах других людей; толерантность в близких отношениях, способность поддерживать эмоциональную близость; комфорт в отношениях с властью, способность ее признавать, сохраняя при этом определенную степень независимости; чувство юмора, умение воспринимать неоднозначные стороны жизненных событий и видеть смешное в них (Глэддинг, 2002).

Если мы посмотрим на «психограмму» профессии психолога, то увидим также ряд специфических характеристик, в том числе личностных: внимание, стремление понять позицию других; дружелюбие, общительность; способность стать лидером; вежливость; руководство здравым смыслом, следование предписаниям; жизнерадостность; терпеливость, упорство; большое чувство ответственности; способность выполнять работу, полную разнообразия; энтузиазм в трудовой деятельности; тщательность деятельности; схватывание новых идей, самостоятельность суждений; аккуратность и последовательность в работе; способность к планированию своего будущего; способность к устным высказываниям; хорошая память; способность обучать других; умение заботиться о больных; умение заботится о посторонних (Укке, 1990).