Алексей Авдеев – Врата в никуда (страница 2)

– Катя, девушка моя, на работе. К вечеру будет. Ты есть будешь что-нибудь? Можно яичницу сварганить. Чай, кофе?

– У меня в машине торфяной виски настоящий есть. Можно за встречу жахнуть. Тогда и за закуской можно сейчас быстро съездить, если у вас тут что-нибудь приличное есть, чтобы вас не объедать.

– Торфяное – это, конечно, круто. Но я не пью уже давно и капитально. Свое я выпил с избытком, а больше мне и не надо. Так что, ну его в болото. Торфяное. Сам потом выпьешь.

– И даже по чуть-чуть за встречу?

– Даже. Для меня смысла в чуть-чуть нет. Тут как с беременностью, чуть-чуть не катит.

– Понятно. Молодец.

Сказано было с нотками поощрения и удовлетворения, так что у меня даже появилась мысль, не проверка ли это. Тем более, что торфяное виски напиток дорогой, но очень специфический. Много выпить его может или редкий любитель, или пьяница. Любителем я не был.

– Давай тогда кофе.

– У меня молотый хороший есть. Правда в турке мне его варить лень. Так в чашку бухаю, а осадок потом оседает.

– Да не принципиально. И от яичницы я не откажусь.

И сразу без перехода, с несколько покровительственным тоном:

– Ну, рассказывай, как живешь.

Я смотрел на Серегу и думал, что он, конечно, сильно изменился. Той самоуверенности, которой ему в чем-то не хватало в юности, теперь было даже с перебором. Чувствовалось, что этот человек начальник и даже на чужой территории он вел себя как хозяин положения, что выразилось и в том, что он сам стал первый меня расспрашивать, не объяснив ничего про свой неожиданный приезд. Я принял эти правила игры и стал рассказывать. Хотя данная ситуация еще больше усугубила мою привычку говорить о себе как о покойнике, или хорошо, или ничего, представляя в максимально возможном позитивном ключе даже негативные события (ну, или не упоминая о них вовсе). В результате чего собеседник должен был увериться, что у такого замечательного меня и в жизни все замечательно. А я и гордыню потешил, и комфортный фон для общения создал.

И вот в такой стилистике я легко, быстро, весело и со вкусом отчитался Сереге о последних своих годах. О том, что в Москве жизнь моя зашла в тупик. Ни семьи, ни постоянной работы, ни четкой цели, зато постоянный алкоголь и прочие греховные прелести. Как я все поменял, уехав в глушь. Жил сначала в православной общине, а потом даже небольшое время в монастыре. Но понял, что пока этого не потяну, и вернулся в мир, но не в Москву, а в поселок недалеко от монастыря. Тут как-то все устроилось и с жильем, и с работой, и даже с личной жизнью. Встретил Катю, с которой неплохо живем, хотя еще и не женаты.

– А чего с монастырем не сложилось?

– Да все сложилось. Просто туда надо полностью уходить, не бежать от мира, а идти к Богу и всего себя посвящать ему. Вообще все, все мысли, желания. И навсегда. Иначе это не монашество, а не пойми что. Я же к этому еще не готов.

– Понятно. Достойно. Ну а как вообще, жизнью доволен? О том, что уехал, не жалеешь?

– Наверное.

– Что-то не слышно уверенности в голосе.

– Да нет, на самом деле доволен. Тихо, спокойно, дышится хорошо. Во всех смыслах, причем в первую очередь в духовном. На жизнь хватает, а чего-то сверх мне и не надо. Девушка тоже, звезд с неба и Porsche Cayenn не требует. Да и вообще, простое человеческое счастье… С простой человеческой яичницей.

Какое-то время мы были заняты едой, потом я все-таки не выдержал и спросил:

– Давай, не томи. Зачем меня нашел и приехал? Вряд ли ностальгия замучила…

– А почему нет… Да ладно, понятно, что по делу. Просто еще сам не понял, как тебе о нем говорить и говорить ли вообще.

И он замолчал на какое-то время.

– Слушай, с такими фразами и паузами тут люди в болотах пропадают. Потом так и не находят.

– Заметь, не я это предложил. Ну смотри, давай, я тебе сейчас один, точнее два вопроса задам, ты быстренько ответишь и я все объясню.

– Яволь, мой господин!

– Да иди ты! Скажи, ты ведь историей религий и прочими подобными вещами до сих пор увлекаешься? Не забыл наши юношеские базары?

– Увлекаюсь. Не забыл.

– Ну и как бы ты совсем вкратце описал суть, так сказать, исторического процесса, и того, что происходит на данный момент в мире.

– Ну, если совсем вкратце… Нет, попробуем так. Во-первых, ты знаешь, я человек православный, да и ты тоже. Поэтому для меня история определяется отношением людей в первую очередь к Богу, а затем к миру, к самому себе, и друг к другу. И есть разные типы этих отношений, условно говоря, мировоззрений, или, как их называют некоторые ученые, парадигм (неких матриц общественного сознания). Эти матрицы формируют видение человеком мира, а значит и его жизнь. Они меняются со временем, но их может быть и несколько одновременно в разных обществах. Хотя в целом их немного, я вот насчитал 7 штук.

Если проще, то очевидно, что, скажем, у жителя какого-нибудь дикого лесного языческого племени, христианского монаха Средневековья, прогрессивного студента 19 века и современного, прости Господи, блогера совершенно разные представления о Боге, мире, смерти, себе и других. По-разному понимается ими Бог (или что-нибудь, что стоит на Его месте), Его отношение к миру, устройство мира и человека, и, главное, цель человека. То есть то, для человек существует, что надо делать, чтобы этой цели соответствовать, и что с ним может быть после смерти.

Сами по себе эти мировоззрения не лучше и не хуже друг друга. Все они цельные, логичные (своей логикой, конечно), и на уровне разума переубедить человека в том, что мир устроен как-то по-другому, чем думает он и окружающие люди, практически невозможно. В недалеком прошлом в рамках своего «прогрессивного» мировоззрения считали, что это все от недоразвитости наших предков, но серьезные ученые так давно не думают. Да и вообще теория прогресса принадлежит только к одной из этих парадигм.

Нет, сравнивать и оценивать их все-таки можно, но только исходя из критериев того мировоззрения, к которому принадлежит сам исследователь. Надо только честно это обозначать. Ведь без мировоззрения людей не бывает, а значит и полной объективности тут достичь невозможно, да и не нужно. Я, как и ты, надеюсь, принадлежу к христианской парадигме, так что от нее и буду отталкиваться.

И вот что тогда получается. Все эти матрицы мышления, куда могут входить различные религии, философские и идеологические системы и т.д., можно условно разделить на 2 группы, «вертикальные» и «горизонтальные». Горизонтальные возникают в результате исторического процесса, создаются самими людьми. Причем для большинства религий этот процесс выглядит не как прогресс, а как деградация. Ведь после творения и грехопадения человечество все больше удаляется от Бога и подчиняется своим страстям, а технологический и социальный прогресс (даже если он и есть) мало кого делает счастливым сам по себе. И все горизонтальные парадигмы как раз и происходят от стремления приспособить свое мировоззрение к собственному удобству и все большему отходу от Бога.

Но не все так плохо, так как есть еще вертикаль или перпендикулярное измерение, которое в любой точке соединяет горизонталь человеческой истории с Богом. Бог открывает людям истину и они всегда могут выбрать принять ее или нет. И с самого начала Библии вертикаль противостоит горизонтали. Потомки Сифа (третьего сына Адама) хранят истину, а потомки Каина строят свою цивилизацию (возможно даже высокоразвитую), которую Господь потом вынужден «замочить» Потопом, настолько они ушли от Него.

Но об этом времени мы толком ничего не знаем. Если брать собственно историю, то тут как горизонталь возникает язычество (по Библии, при строительстве Вавилонской Башни). Человек с одной стороны начинает считать себя равным Богу, а с другой общаться в основном с низшими «богами (то есть по-христиански с бесами, как бы это слово не резало слух современному человеку). Акцент на первой стороне развит в религиях Индии и Дальнего Востока (особо в буддизме, где, правда, и Бога как такового нет). Там развивается по факту «духовная технология» становления «Богом», а точнее растворения себя в океане Божества с потерей собственной личности. Вторая же бесовская сторона особо очевидна в религиях тех, кого мы называем «дикарями» (что в Африке, что в Сибири), но так или иначе присутствует в любом язычестве вообще.

Вертикаль в этих условиях сохранялась сначала в рамках того, что иногда называют «первотрадицией», то есть изначального знания о Боге. Но со временем язычество, которое ближе людям в их слабом, падшем, но в то же время горделивом состоянии, почти полностью вытесняет ее. Поэтому в определенный момент Бог дает новую вертикальную парадигму особому избранному (а точнее созданному Им) еврейскому народу. Это то, что называется Ветхим Заветом. Упор в нем делается на том, что после грехопадения Бог и мир радикально отделены друг от друга, а человек полностью подвластен греху, смерти и дьяволу. Картина грустная (недаром язычество от нее бежало), но честная и не безнадежная. Нужно исполнять волю Бога, Его Закон и ждать прихода Спасителя, который исправит эту ситуацию.

И Спаситель Иисус Христос приходит. Появляется третья, последняя и наиболее полная вертикальная парадигма. Условия мира кардинально меняются, Бог становится Человеком и входит в мир, власть греха, смерти и дьявола заканчивается. Впрочем, основы христианства ты и без меня знаешь. Тут никто больше Евангелия и учения Церкви не скажет.