Алексей Атеев – «Скорпион» нападает первым (страница 10)

– И кто же будет меня курировать? – не без иронии спросил Витя.

– Так ты согласен? – вместо ответа спросил Евлампий.

– Я подумаю.

– Подумай, подумай, только недолго, – в тоне старика Вите вновь послышалась угроза…

Вступление в группировку обернулось еще одним нюансом. До сих пор среди Витиных «факельщиков», как их называли в городе, не было личностей, «отмотавших срок». Теперь же он был вынужден принять в свои ряды несколько уголовных типов. Перед этим состоялся не совсем приятный разговор с Ледневым, который не одобрял подобных действий. И Витя поймал себя на мысли, что еще несколько недель назад сам твердил нечто подобное Евлампию. Однако пока что дела обстояли на редкость гладко. Эта застойная тишь начинала даже пугать Витю, или Петровича, как все его теперь называли.

И действительно, ситуация вскоре изменилась, а началом послужило неожиданное появление давнего Витиного соратника Матусовского – Композитора. Он объявился весной девяносто второго и звался теперь Стивеном Матусом, гражданином Израиля. Витя не сразу признал в холеном, разодетом в дорогие тряпки господине прежнего расхристанского Степу. Однако и сам Петрович выглядел неплохо, к тому же встреча состоялась в головном офисе «Факела», обставленном с вызывающей роскошью, рассчитанной на ошеломляющий эффект.

Композитор с легкой усмешкой оглядел кожаные диваны и кресла, хмыкнул, глянув на зеркальный потолок, с уважением осмотрел пару старинных картин, висящих на стене. А до этого состоялись традиционные объятия, которыми приветствует друг друга братва. Витю всегда смешил этот ритуал, как он считал, напоминавший повадки «голубых». Наконец Композитор уселся в кресло, сверхдлинноногая секретарша Инна подала поднос с бутылкой «Блэк лейбла» и легкой закуской. Витя наполнил бокалы янтарной жидкостью, поднял свой, с чувством произнес «за встречу» и чуть пригубил.

– Собственно, я не затем пришел, – сказал вдруг господин Матус и утер лицо пестрым носовым платком.

– Неужели?! – изумился Витя. – А я думал, просто решил навестить друга детства.

– Нет, – затряс головой Композитор, – у меня есть к тебе деловое предложение.

«Ну вот, начинается, – с тоскливой ненавистью подумал Витя, – сейчас начнет деньги просить».

– Ноу, – по-английски изрек Композитор, по кислой роже Вити, видать, прочитавший его мысли, – в средствах я не нуждаюсь, во всяком случае, в данный момент. – Он похлопал себя по левой стороне твидового пиджака, этим жестом подтверждая наличие бумажника. – Наоборот, хочу предложить тебе очень выгодное дело. Я ведь тоже не с Луны свалился, навел о тебе справки…

– Неужели? – холодно произнес Витя.

– Так вот… – и Композитор начал излагать суть дела. Звучало все крайне увлекательно. Со слов мистера Матуса выходило следующее. Он или те, кто за ним стоял, готовы поставить гигантскую партию водки по бросовым ценам. Причем на бутылках будут самые разные, но при этом весьма привлекательные ярлыки. Даже доставку Композитор брал на себя. От Вити требовалось только одно – расплачиваться наличной валютой.

Предложение превосходило все, с чем до сих пор сталкивался Витя, поражало своей простотой и сулило сказочное обогащение. Это-то и настораживало.

– Кто на самом деле стоит за этим? – сразу же поинтересовался Витя.

– Какая тебе разница? Могу сказать одно – весьма серьезные люди.

– Не сомневаюсь, но все же?

– Если тебя что-то не устраивает, я могу обратиться к кому-нибудь еще.

– К кому например? – засмеялся Витя. – Здесь все схвачено.

– Ваш городишко не единственный в России, – скорчил презрительную гримасу Композитор.

– Городишко… Быстро же ты забыл Родину.

– Ладно, не будем юродствовать. Родина! – Степа сморщил нос. – Родина наша всегда дурно пахла.

– Однако наше говно для некоторых слаще меда, – не растерялся Витя. – Ладно, Степа, не будем пререкаться. Давай по делу. Какова стоимость первой партии?

Композитор назвал цену и количество единиц в партии. Витя подвинул к себе калькулятор. Выходило почти даром, но сама сумма была довольно внушительной.

– Таможня? – поинтересовался Витя.

– Это твои проблемы. Документы на груз в полном порядке. Все сертификаты имеются. Вы встречаете груз в Бресте и сопровождаете до места назначения.

– Мне нужно посоветоваться, – осторожно сказал Витя.

– С Евлампием? – с ехидной ухмылкой поинтересовался Степа.

– С ним, – спокойно отозвался Витя. – Так что, до завтра. А теперь вали, господин Матус.

Евлампий чрезвычайно заинтересовался предложением Степы.

– Покажи-ка его визитку, – попросил он, повертел пеструю бумажку в руках, вернул Вите. – Название фирмы ничего не говорит. Скорее всего что-то подставное. Но цена, цена!.. Невероятно. Интересно, кто за ним стоит?

– Я и сам пытался выяснить.

– Видно, тамошний криминал. Может, итальянцы, может, французы, а скорее всего интернациональная группа. Короче, давай добро. С таможней я улажу.

Первые две партии разошлись по городу, но объемы поставок увеличивались, и товар приходилось реализовывать в других местах. Вот когда Витя понял прозорливость Евлампия. Без группировки это вряд ли удалось бы осуществить в полной мере.

Рассчитывались всегда непосредственно с Композитором. Данное обстоятельство не переставало удивлять Витю. Как этому, с его точки зрения, «арапу» доверяют такие суммы? Расчет за вторую партию шел в присутствии Евлампия. Потом отмечали сделку. Витя, заранее предупрежденный, оставил господина Матуса и Евлампия в сауне вдвоем, о чем уж они там говорили, старик не сообщил, но через месяц засобирался в Европу. Он прозрачно намекнул Вите, что попытается выйти на истинных хозяев водочной реки. Этому обстоятельству Витя одновременно и радовался, и огорчался. Радовался, потому что не сомневался – Евлампию удастся еще снизить цену, а огорчался, поскольку понимал – главный босс все-таки не он.

Витя часто задумывался, кто же такой на самом деле Евлампий? Директор фабрики – это понятно, воротила теневой экономики – несомненно. Но для Вити в последнее время все больше становилось очевидным: первое и второе – всего лишь маска. Хотя и накрепко приросшая к лицу, но только маска. Прошлое Евлампия покрыто полным мраком. Ему почти шестьдесят пять. Чем он занимался до того, как стал директором? Где жил, учился?.. О перипетиях своей судьбы Евлампий никогда не рассказывал. Случайно выяснилось, что он свободно владеет немецким и французским.

Не человек – загадка.

Несколько раз Витя пытался расколоть старика на откровения, но, даже подвыпив, Евлампий оставался нем, как скала. Только однажды он как бы в шутку изрек: «Меньше будешь знать, крепче будешь спать». И Витя перестал лезть с вопросами. Но перед самым отъездом Евлампий неожиданно разоткровенничался.

Как обычно, дело происходило на даче старика. Он оживленно носился по участку, блестя на солнце лысиной, переизбыток возбуждения, видимо, был вызван предстоящим путешествием. Наконец Евлампий упрятал свое кругленькое, литое, несмотря на возраст, тело в глубокое кресло из камыша, посмотрел иронически на Витю:

– Эге, зятек, ты чегой-то приуныл?

Витя действительно пребывал не в настроении. Вчера проводил время в веселой компании: сауна, массаж, возлияния, потом опять «массаж». Перепил, естественно, и это обстоятельство стало причиной семейного скандала на следующее утро.

– Со Светкой, что ли, поругался? – продолжал расспрашивать Евлампий. – Плюнь на бабу.

– Вам хорошо, – отозвался Витя, – в Европы отправляетесь…

– Ты же там бываешь, почему бы и мне не прокатиться? – резонно возразил Евлампий.

– Да я ничего. Наоборот, рад за вас.

– Вот и молодец! – Евлампий засмеялся. – Еду я, сам понимаешь, не загорать и не в рулетку играть. Дело есть дело. Тут такие события грядут. Прямо Клондайк! Люди в одночасье миллионерами становятся, настоящими, долларовыми. А мы чем хуже?

– Так вы свалить желаете? – осторожно спросил Витя.

Евлампий остро взглянул на Витю. Его серенькие глазки странно блеснули.

– Свалить? – он чмокнул губами. – Сколько мне годков существовать осталось? Кто знает. Мысль, конечно, интересная, но пока рано. Поеду посмотрю, пощупаю, – сделал пальцами трущее движение, словно проверяя ткань на качество. – Ты пока не дергайся, занимайся своим делом.

Разговор как-то сам собой затух, но Витя понял: он правильно угадал ход мыслей Евлампия. Дальше случились события, с одной стороны удивительные, а с другой – вполне закономерные. После памятного разговора Евлампий зачастил за кордон. Побывал он там, наверное, раз пять, а в последнюю поездку произошла трагедия. Где-то на юге Италии лихой старец Евлампий попал в автокатастрофу и приказал долго жить. Его обезображенное тело в наглухо запаянном гробу вскоре прибыло на родину из страны пиний и кипарисов. Сопровождал гроб какой-то мелкий дипчиновник из российского консульства в Неаполе. Он настойчиво советовал гроб не вскрывать, поскольку то, что некогда было Евлампием Мироновичем Кривоносом, превратилось в месиво из мяса и костей.

Благоразумный Витя последовал рекомендации «неаполитанца», хотя ему ужасно хотелось самолично проверить содержимое гроба.

Случилась трагедия как раз накануне октябрьских событий 1993 года. Закатили, как и полагается, пышные похороны, на которые собрался, казалось, весь город. Звучало множество речей, и слезы лились, и стенания раздавались. Однако в глазах многих читалось явное недоверие.