Алексей Аржанов – Заступник. Проклятье Дайкоку (страница 39)

— Ахиро!

Это говорил Куросаки. Этот голос забыть уже невозможно. Судя по интонации он тоже был чем-то взволнован.

— Да, — сказал я.

— Где ты провалился, мать твою? С тобой связи не было почти сутки!

Я посмотрел на экран и только сейчас заметил, что действительно в верхнем правом углу было видно цифру «десять», которая намекала на количество пропущенных вызовов.

— Работал. Что случилось?

— Сегодня сбор в Старейшем Доме. Всех. Оябун тоже будет и у него какая-то очень важная информация, которую нужно донести всем. Ты тоже обязан быть. Это не обсуждается.

Что должно было такого случиться, что приедет оябун? Неужели лейтенант Андо все же разболтал всем вокруг и их клан объявил войну?

— Ты здесь? — спросил Куросаки.

— Да. Я буду. В котором часу?

— Через час, — сказал Рюсэй.

Не прощаясь, он отключился от вызова. Я услышал серию гудков, после чего тоже сложил свой телефон и отправил обратно на стол. Глубоко вздохнув, я встал с кровати и пошел завтракать на кухню. На часах было семь утра. Примерно через сорок минут я был на месте у Старейшего Дома.

Куросаки сидел у входа и нервно курил. Завидев меня, он поднялся со ступеней и быстрыми шагами подошел ко мне, после чего небрежно поклонился и похлопал меня по плечу.

— Боялся, что ты не придешь, — сказал он.

Я удивился. Обычно я не пропускал ни собраний, на встреч. Тем более с оябуном, которого я увижу своими глазами впервые.

— С чего ты так решил? — задал я ему вопрос, на что Куросаки пожал плечами. Видимо все еще не доверяет мне. И вся эта череда неизвестностей его грызет внутри. То не услышал, о чем я говорил с Андо, потом ситуация в ночном клубе, а затем я вообще пропал с радаров на тройку дней.

Не удивительно, что он может меня в чем-то подозревать. Но если меня и есть за что подозревать, то явно не за предательство своей семьи. Отнюдь не за это.

Мы поднялись на самый верхний этаж. Здесь я еще не бывал ни разу. Однако стиль всего этого этажа был примерно таким же, как и на всех ниже. Чисто японский, но минималистичный.

Мы подошли к двери, у которой, на мое удивление, не было ни единого охранника. Постучав в двери, Куросаки провернул ручку и приоткрыл створку.

— Входите, — сказал голос из комнаты.

Куросаки толкнул двери и стал входить внутрь, но тут же остановился. Я из-за этого едва не врезался ему в спину, но успел затормозить. Из-за плеча куросаки я увидел, что в комнате сидят четверо мужчин. Одного из них я знал визуально очень хорошо. Морду с таким уродливым шрамом от брови до виска тяжело забыть.

Лейтенант клана Андо.

Второй был Йоши Таканава, наш лейтенант.

И если мое предположение было верным, то третьим и четвертым человеком в этой комнате были оябуны от кланов.

— Господин! — ошарашено выкрикнул Куросаки, сложив руки по швам и тут же много раз низко поклонился.

Я же ограничился одним долгим наклоном. Того требовали традиции местного населения, культура и обычаи.

— Хорошо, что вы пришли, — сказал один из мужчин. Судя по тому, что первым заговорил именно он, то это и был наш оябун. — Как видите, сейчас здесь только я и двое представителей Андо с важными новостями.

Эта фраза заставила меня слегка напрячься. Обычно, если объявлялась война, то представители семей не ходили друг к другу на чай, а просто сообщали об этом каким-нибудь кровавым способом или налетом на какую-нибудь прибыльную часть бизнеса чужой семьи.

Способов было много, а вариантов исполнения — еще больше.

Говоривший мужчина был немолод. На вид, лет под шестьдесят, может немного больше. Морщинистая кожа, редкие волосы, старческие пятна на руках, но взгляд его от того не был слабым. Напротив, он смотрел цепко, словно хотел пригвоздить меня и Куросаки к стене.

— По хорошему счету, вас обоих, — он сначала указал рукой на меня, а затем на Нагакату, — следовало бы выгнать на задний двор, раздеть до одного нижнего белья и заставить бить друг друга, пока мозги не повылетают через уши. Тебя, Нагаката, за то, что требовал непозволительную для твоего уровня форму прощения. А тебя, Ахиро, за то, что навел всю эту суету. Но мы сегодня устроили такое раннее совещание не по этой причине, — сказал он и перевел взгляд на второго мужчину, который если и был помоложе, то не более, чем лет на десять.

— Старые обиды теперь отложены и, я надеюсь, к моменту, когда все закончится — мы не будем о них даже вспоминать, Юкио-сама. Верно я говорю?

Юкио-сама, мужчина японец с длинными усами, что свисали ниже подбородка. Тонкие, но явно ухоженные с любовью.

— Верно, Акайо-сама, — подтвердил тот. — И я считаю, что территориальный вопрос со спорной территорией в портовом районе мы решим самым обычным образом. Просто предлагаю поделить выручку пополам. Мне кажется, это самый отличный вариант на перспективу. Сейчас же я хочу вам рассказать одну занятную вещь.

Мне было интересно, что за столь занятную вещь пришел рассказать Юкио-сама аж с другого конца города, где находился дом Андо. Мало того — своей собственной персоной в дом чужой семьи, прихватив с собой лишь лейтенанта.

— Насколько мне известно, Акайо-сама, у вас не так давно было побоище в ночном клубе на вашей территории. Владелец там был небезызвестный во всем Кобе Хирохито Араки. И, насколько мне потом доложили, на ваших людей напали. Верно?

— Я потому и позвал этих двоих, что они были прямыми участниками данной ситуации. Они будут сейчас говорить за меня.

Оба оябуна перевели взгляд на нас, ожидая ответа. Не знаю почему, но Куросаки словно завис, открыв рот.

— Все верно, — сказал я, подхватывая инициативу. — В ту ночь в «Горячие ночи в Ара-Ара» нас поджидала засада из, наверное, десятка изгнанников якудзы из разных кланов. У тех, с кем я и мой старший брат Куросаки столкнулись — не было мизинцев. Ни у одного. Сам же владелец сбежал через фальш панель в стене.

Наш оябун пожал плечами, мол, вот видите. Информация подтверждается. Я держался спокойно, потому что нервничать было нечего. Но вся эта ситуация меня все равно немного заставляла напрягаться. Главное было держаться достойно и не зависать, как мой старший брат.

— Значит это правда, — с какой-то тяжестью в голосе сказал Юкио-сама, после чего встал и прошелся по комнате, подойдя к окну. Он положил руки на подоконник и оперся на них, глядя куда-то вдаль.

После чего повернулся, скрестив руки на груди.

— По достоверной информации от моих близких источников, не так давно в Токио была обнаружена пропажа одного важного предмета, который мы, якудза, хранили, как зеницу ока. Как знак спокойствия. Как знак победы.

Слова Юкио-сама вызывали некоторую тревогу. Не нужно иметь трехзначное число в айкью, чтобы хотя бы близко предположить к чему он клонит.

— Маска, — сказал он, выдержав паузу. — Демоническая морда, надрубленная сверху мужественным безымянным солдатом одной из семей.

— Прошу прощения, — подал голос Йоши Таканава. — Что значит «пропала»? За ней не велось наблюдение? Этот, не побоюсь слова, чуть ли не артефакт, просто лежал на полке в каких-нибудь архивах?

— Понимаю твое недоверие к услышанному, Йоши-сама. Когда ко мне поступила эта информация, я тоже был удивлен. Воспринял это, как плохую шутку. И я бы воспринимал ее так и дальше, если бы в Токио сейчас не стоял шум-гам и наши партнеры не назначали экстренные совещания по этому поводу, — сказал он, снова выдержав паузу. — И спросил я о происшествии в ночном клубе не просто так. Оно не единственное. Изгнанники появляются по всей Японии все чаще. Снова. И это уже не просто попытка напомнить о себе. Есть неподтвержденная информация, что они заняли кусок территории в Киото.

— Почему не подтвержденная? — удивился Нагаката.

— Потому, что живых с той территории якудз не вернулось ни одного.

Не могу сказать, что мне было не все равно на фоне тех событий, что творились в моей жизни, потому что разборки кланов якудз с изгнанниками, мягко говоря, выглядели приземленно в сравнении с разборками божества.

Но все же, есть нюанс. Что-то мне подсказывало, что все не так просто.

Что именно божества и их разборки замешаны в пропаже маски.

В восстании изгнанников.

Юкио-сама тяжело вздохнул.

— Мы пришли сегодня сюда, чтобы заключить с вами союз. Как много лет назад. Потому что грядет новая война.

Глава 21

Оябун Андо продолжал пересказывать далекое прошлое и из этого монолога я узнал достаточно много интересных нюансов. Он рассказывал, что изгнанники возникли как-то внезапно, словно по зову голоса свыше, как бы мистически это не звучало.

Словно это была целая агентурная сеть, которую очень медленно связывали. Точка за точкой. Ниточка за ниточкой. Цепочка за цепочкой. И вот они появились. Начали с далекого юга японии, с окрестностей Каноя и Кагосимы. Быстро, почти что лавинообразным образом Изгнанникам удалось захватить эти города. Затем они пошли дальше и также, почти без сопротивления, добрались до Кумамото.

Местные кланы якудзы падали один за другим. И либо бежали на север, оставляя свои дома и территории, либо прекращали свое существование, как структура.

— Когда я говорю, что эти люди бежали, это не значит, что на нашей земле творилось то, что было во время второй мировой войны. Нет. Гражданские жили мирной жизнью, для них ничего не изменилось. Беда постигла только тех, кто состоял в якудзе. Их дома горели пуще сигнальных костров. Семьи погибали в ночи одна за другой. А все дело в том, что разрозненность между кланами достигла такого уровня, что доверять нельзя было даже ближнему соседу.