Алексей Аржанов – Заступник. Проклятье Дайкоку (страница 20)

Род деятельности: Мошенник. Адвокат.

Меня очень удивило второе. Как могли уживаться и сочетаться два абсолютно несопоставимых слова и понятия в одном человеке — пока что загадка. Возможно я узнаю об этом немного позже, когда доберусь до него.

Дальше длинное и подробное описание его провернутых дел и схем. Где, в каком году и на какую сумму.

В основном занимался тем, что помогал отмывать деньги и отмазывать этих горе-бизнесменов, если они попадали в передрягу. Но вот что он забыл в Японии? Законодательство его родной страны, аббревиатура которой состояла из трех букв, однозначно в корне отличалось от местного. Неужели просто отмывал бабло?

Я опустил глаза еще ниже и увидел сумму займа: пять миллионов двести семьдесят три тысячи иен. Сначала я подумал, что мне показалось и поэтому протер глаза свободной рукой. Потом поморгал. Еще раз протер. Казума тихо посмеивался в кулак, наблюдая за мной.

— Два вопроса, — сказал я.

— Дай угадаю: откуда такие деньги?

Это было очевидно. Абсолютно понятно, что такое вопрос у меня мог и, собственно, возник в голове. Но он возник вторым. И я этого скрывать не собирался.

— Верно. Но первый вопрос: как ты вообще пошел на эту сделку? У нас в году среднестатистический японец зарабатывает легально три миллиона иен. А здесь пять.

Казума снова улыбнулся, после чего прошелся по своему кабинету взад-вперед.

— Понимаешь, мой дорогой друг Ахиро, этот американец был крайне убедительным. Ты же прочел в его личном деле, что он работал адвокатом?

— А еще мошенником.

— У каждого свои недостатки, — легко отмахнулся Казума. — Слушай, этот парень действительно умеет заговорить зубы. Мы с ним встретились… вернее как было: он позвонил мне на рабочий номер, представился, после чего пригласил меня на деловой в ужин.

— Он говорит по-японски? — перебил я Казуму. В голове не укладывалось, что обычный американец, приехавший в Японию может вот так сходу спокойно общается с местным населением. Мне ли не знать, что японцы на своем-то языке не все иероглифы знают. Тут свои-то три азбуки попробуй выучи, а еще чужую сверху? Нет уж, увольте.

— It’s very simple, Ahiro-sama. You don’t have to be a genius to learn English, — ответил Акигава. Эти слова звучали для меня знакомо где-то на уровне той вещи, которую называют «душой». Но я не понимал ни слова, кроме своего имени. Ахиро-сама.

— Когда ты только успел? — ответил я ему, на что Казума пожал плечами.

— В старших классах у нас в школе была молодая преподаватель английского языка. Я так на нее запал, что пытался выделится среди остальных. Но мы еще успеем потрепаться. Давай вернемся к нашему клиенту. Мы с ним встретились, поболтали. Он предложил мне вложиться в его новое дело. Забегая наперед, скажу: естественно на тот момент я уже навел по нему справки и понимал с кем веду дело, но этот американец красноречивее любого демона.

Я слушал Казуму и не перебивал. Сейчас мне была важна каждая деталь, чтобы лучше понять с кем я имею дело. Хотя картина и без того складывалась яснее некуда. Развели нашего Казуму, как последнего пацана.

— Уже не помню деталей всего дела, потому что разговор был месяц назад. Суть заключалась в том, что он берет у меня эти деньги и вернет их через две, максимум три недели в двойном размере.

— И тебя это нисколько не смутило?

— Смутило, конечно же. Именно поэтому я и спросил у него каким образом он собирается приумножить эти деньги за такой короткий срок почти что в три раза.

Верно. Я тоже подумал о сумме близкой к трехкратной, потому что он пообещал вернуть то что взял плюс столько же сверху. А еще надо для себя оставить что-то. Чтобы не бедствовать — минимум еще столько же.

— И?

— Он сказал, что собирается провести какие-то махинации на интернет-бирже. Что-то там про искусственный рост какой-то пары, честно скажу, я в этом ни хера не понимаю. Суть заключалась в том, что все на этом росте захотят подзаработать, начнут вливать свои активы, то есть деньги, а затем он это все добро сгребет и просто исчезнет.

Что-то подобное в моей голове вспоминалось. Не такая же схема, но что-то подобное на соседнем континенте в огромной необъятной стране, что занимала одну шестую часть суши, где жили русские. МММ, вроде так оно называлось. И владелец этой схемы тоже говорил: «дай мне сто иен, я верну тебе двести». И народ на это клевал, как рыба в дождливую погоду.

— И ты дал ему займ, — подвел я черту.

— Естественно, дал! Иначе зачем же еще мы тут с тобой собрались, Ахиро? Этот сукин сын, будь он неладен, скрылся с моими деньгами. Он ни звонил и не давал мне никаких отчетностей. Так как сумма большая, я решил сам ему позвонить через неделю. Номер был отключен.

Я тихо хмыкнул, почти что в себя, чтобы не оскорбить Казуму. Не могу сказать, что его решение было опрометчивым, но в нем явно взыграл азарт. И, видимо, уверенность, что раз он мог решить такой вопрос с местными, то и с иностранцем все пройдет гладко.

— И ты стал его искать, — подтолкнул я умолкшего Казуму, который завис и молча жевал губы.

— Да. Я попросил своих знакомых парней поискать его. Три недели, Ахиро. Три недели и пятьдесят тысяч наличных иен мне стоило, чтобы найти его.

— Всего лишь один процент от всей суммы, — пошутил я мягко. Но Казума не обратил внимания.

— И ты явился как раз вовремя. Я знаю где он живет. Сейчас дам тебе адрес последней локации. За ним ненавязчиво приглядывает одна бабуля и каждый вечер докладывает мне, что он все еще здесь. Я отправил один раз к нему других ребят подкараулить и задать вопрос: «ну как там с деньгами?». Что я могу тебе сказать, Кэнтаро, чуйка у него зверина. Как только заподозрит что-то неладное — сразу переезжает. Когда те ребята пришли к его квартире через несколько минут после него… Арчибальда и след простыл.

Он протянул небольшой прямоугольник бумаги. Адрес был написан на стороне, что лежала на столе. Словно он боялся, что в комнате есть камеры, которые могут подглядывать за ним. Только и того, что не оглядывался по сторонам.

— Вооружен? — не поднимая листка, я взял и положил его в задний карман джинс.

— Не заметил. Ни кобуры, ни ножа. Вел себя адекватно в отличие от Чо.

Меня осенило.

— К слову о китайце. А он откуда японский знает?

— Его мать вывезли отсюда силой. Выкрали и отправили торговать телом в Китай. Потом залетела. В общем, японский он знает с рождения. Может чуть хуже, чем мандарин.

Хм, теперь понятно, почему судьба привела его сюда. Как в том анекдоте: Сегун склонился над картой. Его рвало на родину.

— Ясно.

— Советую начать с нарика, — сказал Казума, после чего отошел к небольшому холодильнику и достал оттуда бутылку воды. Открыл и сделал несколько глотков. — Последнее время он обдалбывается в квартире у железнодорожных путей на окраине Кобе. Совсем уже с катушек слетел, ничего кроме этой дряни не интересует.

Я кивнул Казуме и направился к выходу.

— Спасибо за наводку.

— Ты это и без меня успел в деле прочитать, — бросил он со смешком мне вдогонку. И это было чистой правдой. Последнее место пребывания так и было обозначено с точным адресом, подъездом и квартирой.

По пути к первому клиенту я размышлял о предстоящем задании. Если с первым у меня было меньше всего вопросов, то вот с остальными могут возникнуть трудности. Поехавший полукитаец-полуяпонец, который при любом из раскладов в моей голове потянется за лезвие и скрытный америкашка с длинным языком. Кто знает, не прячет ли он в рукаве своего модного пиджака однозарядный выкидной пистолет на пружинном механизме.

Действовать придется осторожно с обоими. И к каждому понадобится индивидуальный подход. К Чо, наверное, придется применить и силу. Хотелось бы избежать, но я не могу предположить, что он выкинет. Даже близко. Точно так же, как и Нагаката из Андо, у которого шифер ехал на ровном месте.

Но сначала разберемся с торчком. А в последствии надо будет разобраться и с тем, чтобы искоренить эту дрянь сначала в моем районе, потом из Кобе, а затем — из всей Японии.

Я свернул с главной трассы и через сотню метров остановился у старой потрескавшейся многоэтажки. Центр Кобе и его окраины разительно могли отличаться. Позади меня заверещал стоп-сигнал, а затем по рельсам затарахтел железнодорожный состав с раскатистым гудком.

Открыв дверь подъезда, я стал подниматься по лестнице. Клиент находился на пятом, самом последнем этаже. Я спокойным шагом оказался у цели, после чего подошел к двери с номером «семьдесят два» и нажал на звонок. Никакого звука не последовало. Я нажал еще раз. Снова тишина.

В соседней двери щелкнули замки, после чего створка открылась и из квартиры вышла согнутая пополам старая женщина. Она окинула меня хмурым взглядом, но закрыла свою дверь, трясущимися от тремора руками провернула ключи в замочной скважине и пошла к лестнице.

Я попробовал еще раз сильнее нажать на звонок.

— Он не работает, — дрожащим голосом сказала женщина. — Лучше стучите.

Я повернулся в ее сторону. Старушка держалась рукой за поручень и смотрела в мою сторону. А затем молча стала спускаться по своим делам.

Последовав совету, я постучал дверную раму. Один раз. Второй. Еще громче. Понимание, что он может просто валяться в отключке под каким-нибудь веществом и банально не отдавать себе никакого отчета о происходящем меня напрягало.