Алексей Аржанов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 14 (страница 4)

Уколов этих двух ублюдков своими высказываниями, я покинул клинику.

Что ж, сегодня ночью они точно спокойно спать не будут. Оба будут гадать, каким будет мой следующий ход.

Но предсказать его они не смогут. Свой следующий ход я сделаю уже завтра. И он положит конец этой войне. Бесконечно подсовывать друг другу палки в колёса я не хочу. Нанесу им один-единственный хорошо выверенный удар, который навсегда выбьет их обоих из медицинской сферы.

Тут таким людям, как они, не место.

Я закончил со своей разведывательной миссией в «Ягами и Мурата» и вышел на улицу. В груди до сих пор жгло из-за того, что я позволил себе один раз перегрузить магические каналы.

Присутствие богини Аматэрасу я чувствовать перестал. Видимо, она увидела всё, что хотела. Однако бесследно она не ушла.

В моей голове возникла мысль. Причём совершенно чужая — не моя. В такой ситуации стоит задуматься, а не развивается ли у меня шизофрения? Но я прекрасно знал, что её мне передала богиня.

Всего два коротких слова.

«Убьёшь себя».

Звучит, как угроза, но на самом деле это скорее предупреждение. Похоже, она заметила, какие повреждения пережил мой организм из-за перегрузки.

— Что ж, благодарю за заботу, Аматэрасу, — вдохнув свежий вечерний воздух, произнёс я. — Но я справлюсь.

Этот небольшой, но рискованный эксперимент был необходим. Теперь я знаю, как реагирует организм на перегрузку моей новой способности «контроль».

По сути, возникает ситуация, чем-то напоминающая лотерею. Я тяну билет, а в нём содержится любое заболевание. Хотя нет, это даже не лотерея, а экзамен по терапии в медицинском университете.

И судя по том, что я сейчас вижу с помощью «самоанализа», я вытянул коронароспазм. Резкое сужение коронарных артерий, которые питают сердце. Очень опасное состояние. Не зря мне показалось, что я будто после инфаркта к Ягами и Мурате заявился. По сути, в этот момент я испытал на себе настоящую стенокардию — ишемическую болезнь сердца. Состояние, при котором сердечной мышце не хватает кислорода, и она вызывает сильный приступ боли.

«Контроль» я перегрузил, но обычной лекарской магии у меня было достаточно, поэтому я смог расширить сосуды без приёма нитроглицерина.

После этого трюка я сразу же испытал сильное облегчение.

А права всё-таки Аматэрасу. Так можно доиграться и сломать себе что-нибудь настолько, что уже ни один лекарь не спасёт.

Прежде чем вызвать такси, я немного прошёлся по улочкам ночной Сибуи, которая почти никогда не засыпала. Не Синдзюку, конечно. Там-то благодаря ночным клубам и прочим развлекательным заведениям ночь вообще становится самым ярким периодом суток. Но и здесь людей ближе к полуночи практически не убавлялось.

Я вернулся в здание со служебными квартирами к одиннадцати вечера. Вот только меня разодрал жуткий голод, поэтому я пропустил свой этаж и поднялся сразу в общий обеденный зал. Видимо, пострадавшим сосудам требовались питательные вещества. Что ж, сейчас они их получат. На прошлых выходных я как раз заготовил на чёрный день кастрюлю с раменом.

Вот сейчас и…

— Соли больше сыпь, дубина! Как же ты умудрился так накидаться? Даже я себе такого не позволяю! — услышал я голос из обеденного зала.

Ого! Видимо, ещё не все врачи уснули.

За дальним столом сидел мой коллега Кондо Кагари и уролог-донжуан Никиширо Кусэй. Второй откармливал первого… Моим раменом.

Прекрасно! Нашли из чего сделать противопохмельный рассол! Мне больно видеть, как Никиширо закидывает в тарелку Кондо практически смертельную дозу «белой смерти».

— О-о! Тендо-сан! Присоединяйтесь к нам! — громко прокричал мне Никиширо, чем заставил Кондо схватиться за голову. — У нас тут рамен есть!

— Да я уже понял, что вы опустошили мои запасы, — сказал ему я. — Ну да ладно. Для вас мне не жалко. Как говорится, в большой семье — рот не разевай.

— Это где так говорится? — простонал Кондо.

— Думаю, прямо сейчас эта информация твоей голове только повредит, — сказал я, наливая себе в тарелку ужин. — Чего у вас тут стряслось?

— Да Кагари-кун умудрился отпраздновать день рождения главного врача так, будто это был его собственный юбилей, — рассмеялся Никиширо Кусэй. — Ну не дурак ли?

— Отстань, — промычал Кагари. — Я же вообще обычно стараюсь не пить… А новички развели меня на спор.

— Новички? — переспросил я. — Уж не Оцухиро Комуги случайно?

— Она самая! Не напоминайте мне её имя, Кацураги-сан, — попросил он. — Я сдуру ляпнул, что вы были моим учителем. Она начала ко мне приставать. Напоила, а потом бросила в таком состоянии и сбежала куда-то. Повезло, что Акихибэ Акико живёт вместе с нами в этом общежитии. Она помогла мне добраться.

— А я думал, что Акихибэ-сан будет праздновать день рождения отца, — подметил я.

— Нет, он сам-то его не празднует, — сказал Кондо Кагари. — Какие ему праздники после перенесённого инсульта? Это он сотрудникам своим устроил фуршет. Чтобы кто-нибудь выпил за его здоровье. Ох… При всём уважении к Акихибэ-сан, лучше бы я этого не делал.

— Ешь давай! — поторопил его Никиширо. — Не буду же я с тобой всю ночь нянчиться.

Эх, давно же мы так не сидели. Помню, поначалу мы тут почти каждый вечер собирались. Я, Кондо, Акихибэ, Никиширо и мой брат Казума.

Теперь Казума переехал, а у меня едва хватает свободного времени, чтобы поспать. Но я ни о чём не жалею. Меня захватила новая цель, и я отступать не собираюсь, пока не получу то, что хочу.

— Кстати, Тендо-сан, — обратился ко мне Никиширо. — А ты уже разобрался с тем подозрительным мужиком около своей комнаты?

Я сегодня от подозрительных мужиков, судя по всему, не избавлюсь до самого сна.

— После работы я сразу направился сюда, есть жутко хотелось, — доедая рамен, сказал я. — А кого вы там видели?

— Не знаю, странный какой-то. В чёрном военном пальто. Мы к нему даже приближаться не стали, — сказал Никиширо. — Но тёрся он именно около твоей квартиры.

Звучит как-то уж слишком фантастично. Мужчина в чёрном пальто? Так ещё и военный? Может, Мурата и Ягами успели ко мне кого-то подослать? Нет. Вряд ли. Даже если бы они захотели это сделать, они бы физически не успели такое провернуть. Скорее всего, это кто-то другой.

— Что ж, самое время с ним познакомиться, — сказал я и вышел из-за стола. — Раз вы опустошили мою кастрюлю с раменом, значит, посуду за всех тоже моете вы. А ты, Кагари-кун, — я положил руку ему на плечо и выплеснул немного лекарской магии, — выздоравливай. И больше так не перебирай. Оно того не стоит.

— Спасибо… — прошептал он и продолжил упиваться солёным раменом.

Эх, помнится мне, в прошлом мире мой учитель перед тем, как взялся употреблять только сухое красное вино, пил побольше Кондо Кагари. Был одновременно и лекарем, и алкоголиком. Абсолютно неадекватное сочетание. Но спорить с ним было бесполезно. Тем более знания о лекарском деле у него были просто великолепные.

Помню, я искренне не понимал, почему он не обезвреживает спиртные напитки лекарской магией. В итоге он рассказывал мне, что намеренно разгоняет свою зависимость от алкоголя до третьей стадии, чтобы меньше тратить денег на спиртное. Тогда я был молод и неопытен и до конца не понимал, что он имеет в виду.

Оказалось, тут всё предельно просто. На первой стадии толерантность к алкоголю относительно стабильна. На второй она начинает стремительно расти, и человек уже пьянеет от гораздо больших доз, нежели раньше. Бывает и такое, что на первой для опьянения хватает одной рюмки крепкого напитка, а на второй — только половины бутылки.

Зато на третьей всё «прекрасно»! Организм настолько дуреет от количества вливаемого алкоголя, что в конце концов происходит срыв толерантности. И чувствительность к спирту падает даже ниже той планки, которая была на первой стадии. То есть такой алкоголик может опьянеть и от половины рюмки.

По словам учителя, именно к такой экономии он и стремился. Я, конечно, до сих пор не понял, зачем он гробил свой организм много лет. Возможно, это был какой-то замысловатый лекарский эксперимент. Потому что в итоге он излечил себя от этого заболевания и прожил целый век.

Вспоминая прошлую жизнь, я добрался до своего этажа и оторопел. Почему-то я подумал, что Никиширо мне солгал. Но — нет. Человек в чёрном пальто до сих пор стоял около моей комнаты.

Я осмотрел его издалека и на всякий случай подключил «анализ». Если, предположим, он держит ладони на рукоятке огнестрельного оружия, я это быстро замечу.

Но «анализ» показал мне то, чего я вообще не ожидал увидеть. Под пальто у этого человека скрывается только правая рука. А левой и вовсе нет. Вот уж действительно странный тип. Может, кто-то из пациентов, которых я ранее лечил? Что-то знакомое в нём точно прослеживается, но я никак не могу определить, где я уже его видел.

— О… О!!! — проорал он на весь коридор. — Тендо-кун, ну наконец-то!

Он налетел на меня как ураган и крепко обнял одной-единственной правой рукой.

— А я тебя сразу узнал! — рассмеялся он. — Правда, судя по твоему выражению лица, ты так до сих пор и не понял, кто я такой?

Я выдержал паузу, пытаясь проанализировать ситуацию. Ведёт он себя дружелюбно, обращается как к родственнику. Одна рука…

Ах, вот оно что! То-то я чувствую в нём нечто знакомое. А знакомое — это гены.

— Было трудно не узнать тебя, дядя Кетсуро, — произнёс я.