Алексей Аржанов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13 (страница 4)

— Мы — не скорая помощь, — сказал я. — Мы — друзья Купера Уайта. Мы — врачи, но сейчас не на работе. Просто решили помочь, потому что он попросил.

— Ох, да не сможете вы мне никак помочь… — пропыхтел пациент.

— Для начала скажите, как вас зовут, — взял инициативу Дайго Рэн.

Хороший ход. Молодец, Дайго. Сначала нужно познакомиться с человеком, а потом уже переходить к делу. Это всегда работает, когда больной не доверяет прибывшим врачам.

— Меня зовут Миядзаки Гиро, — ответил мужчина. — И я скорее умру, чем поеду с вами в больницу.

Дайго Рэн потерял дар речи. Рэйсэй Масаши тоже был глубоко удивлён тем, что нам пришлось услышать от пациента.

Но молчать было нельзя. Иначе он тут же потеряет к нам доверие, если от него имеется хотя бы одна крупица.

— Меня зовут Кацураги Тендо. А это — мои коллеги, Дайго-сан и Рэйсэй-сан. Но прежде, чем мы продолжим разговор, поймите, Миядзаки-сан, через силу в больницу никто никого забрать не может, — объяснил ему я. — Тем более, как я понял, отказ вы уже написали. Кстати, разрешите поинтересоваться, почему?

— Потому что я не доверяю врачам, — пропыхтел он. — Вон Уайт-сан знает эту историю. Я рассказал ему её в самолёте. Если хотите узнать — спрашивайте его. А мне надо немного отдышаться…

Миядзаки Гиро вновь принялся громко дышать. Я жестом указал Дайго и Рэйсэю на него. Пусть тренируются. Осмотрят его «анализом». А я пока попытаюсь разобраться, почему этот человек отказывается от медицинской помощи.

— Что ж, в таком случае расскажите нам, Купер-сан, почему наш пациент отказывается от любого рода помощи, — попросил я.

— Если честно, причины у него действительно есть, — ответил Купер. — И при всём уважении к вам и вашим коллегам, я не думаю, что имею право пересказывать то, что случилось с семьёй Миядзаки-сана.

Очень разумно с его стороны. Пусть эта информация и не имеет ничего общего с врачебной тайной, поскольку прямо сейчас мы находимся не на работе, но Купер поступает верно.

— Тромбоз вен нижних конечностей, — заявил Рэйсэй Масаши.

— Аритмия, — почти одновременно с ним сказал Дайго Рэн.

Ох и отвратительное же сочетание! Только не говорите мне, что у него тромбоэмболия лёгочной артерии. Я уже устал спасать людей от этого недуга. Тем более, спасаются они обычно с большим трудом.

— Согласен с вами обоими, — сказал Купер Уайт. — И тромбоз имеется, и аритмия. Но, к счастью, они друг с другом не связаны.

Нет, всё же это — не ТЭЛА. И по намёкам Купера это ясно, и по результатам моего «анализа» признаков этого острого состояния не обнаружено. Однако аритмия у мужчины нешуточная.

— Изначально я всё же вызвал скорую, когда Миядзаки-сан упал, — начал объяснять Купер Уайт. — Однако они… При всём уважении к местным сотрудникам вынужден сказать, что ими был поставлен неправильный диагноз. Они решили, что у больного инсульт. А меня слушать не стали. Один из них даже бросил что-то вроде: «Не лезь не в своё дело, гайдзин».

— Сволочи — одним словом! — усмехнулся Миядзаки. — Сами ничего не понимают в медицине и другим не дают. Инсульт! Ага, как же. Не знаю, бывает ли инсульт сердца, но, кажется, они точно облажались с диагнозом.

Инсульта сердца явно не бывает. Как раз наоборот, бывает инфаркт мозга. И инфаркт чего угодно — хоть кишечника, хоть лёгкого. Как выражался мой знакомый хирург, бывает даже инфаркт задницы. Но это уже совсем другая история.

Однако мой «анализ» показал, что ни инфарктом, ни инсультом тут и не пахнет. У Миядзаки Гиро, очевидно, развилось совсем другое состояние. Мало кто из людей знает, что оно означает на самом деле, но опыт подсказывает мне, что это расстройство обнаруживается чуть ли не у каждого третьего человека.

Блокада.

Нарушение проводимости сердца. Иногда оно бывает резко выраженным и приводит к потерям сознания, слабости, одышке — ко всему тому, что мы прямо сейчас наблюдаем у Миядзаки Гиро. Но иногда бывает и другая картина. Человек живёт спокойно и не чувствует никаких проблем, пока не подвергнет организм сильному стрессу или чрезмерным физическим нагрузкам.

Уверен, что почти семьдесят процентов людей, которые имеют блокады, даже не подозревают об их существовании и в итоге умирают по совершенно другим причинам. В том числе и от старости, разумеется.

Однако роль играет и место расположения блокады. Чтобы понимать смысл этого заболевания, нужно знать, как вообще работает проводящая система сердца. Дело в том, что сердце сокращается не потому, что «так надо». В районе его правого предсердия располагается особый участок клеток — синусовый узел. Именно он создаёт заряд, который затем спускается между предсердий в узел между желудочками и предсердиями — атриовентрикулярный. А затем импульс из этого узла распространяется в желудочки через нервные волокна, которые называют пучками Гиса.

Вот именно в атриовентрикулярном узле — на границе предсердий и желудочков — может возникать самая серьёзная блокада. И судя по том, с каким большим трудом идёт обмен натрия и калия в этом месте, у Миядзаки Гиро именно этот вид расстройства.

Никогда не думал, что «молекулярный анализ» может так здорово помогать в диагностике аритмий!

Я решил не тратить время на лишние разговоры, поэтому присел рядом с Миядзаки и заставил молекулярный ток в его проводящих путях сердца восстановить своё движение.

Затем усилил сокращение желудочков, что в итоге привело к увеличению самого главного показателя сердца — фракции выброса. Эта величина говорит о том, сколько крови сердце выбрасывает за единицу времени. Чем меньше фракция выброса, тем хуже кровоснабжаются другие органы.

— В целом причина атриовентрикулярной блокады мне ясна, — сказал я. — Если с сердцем изначально были проблемы, то в самолёте из-за перепадов давления они могут усугубиться.

— А откуда вы узнали, что у меня есть это нарушение? — нахмурился Миядзаки.

— По пульсу, — солгал я. — Я уже несколько минут его измеряю, если вы не заметили.

Мужчина опустил взгляд и увидел, что я держу его за запястье. Однако его глаза уже стали гораздо живее. Кажется, моё лечение начало ему помогать.

Честно говоря, это был первый случай, когда моей главной задачей было не помочь пациенту, а показать своим лекарям, как нужно правильно использовать свою магию. Миядзаки затаил злобу на врачей. Отказывался от любой помощи, поэтому мне пришлось излечить его принудительно. Сам он этого не поймёт, разумеется. Решит, что его организм сам справился с недугом. Однако я всё же хочу вправить ему мозги. Иначе в следующий раз может сложиться ситуация, когда рядом не окажется Купера Уайта, меня и остальных лекарей.

— Вижу, вам уже полегчало, Миядзаки-сан, — произнёс я. — А теперь, пожалуйста, ответьте на вопрос. Почему вы отказались от медицинской помощи?

— Ох, — громко вздохнул мужчина. — Я двух самых дорогих человек потерял из-за ошибок врачей. Из-за безответственного отношения к пациентам. После того, что случилось, я уже доверять людям в белых халатах никогда не смогу.

— Что конкретно произошло? — продолжил напирать я. — Понимаю, вам, видимо, тяжело об этом говорить, но я всё же хочу услышать ответ.

Важно выяснить причину. Тогда я исправлю его установки с помощью «психоанализа».

— Моя жена умерла от рака лёгкого, — произнёс он. — Причём диагностировали его слишком поздно. Был один врач, который убеждал нас целых полгода, что нет никакого рака. Говорил, что у моей жены обычные уплотнения в лёгких из-за пневмонии. Вот только оказалось, что он был неправ.

— Согласен с вами, это — очень серьёзная ошибка, — кивнул я.

— А ещё брат… — Миядзаки стиснул зубы. — Брата пришлось похоронить из-за обычного аппендицита. Представляете? Какой-то болван анестезиолог переборщил с наркозом. В итоге аппендикс удалили, а… А в сознание он уже не пришёл.

Ятрогения. Самые яркие примеры ошибок врачей. И все сконцентрировались вокруг одного человека. Теперь понятно, почему он так относится к медикам. И оправдывать своих коллег я не могу. Понимаю, что чаще всего ошибки врачами допускаются из-за чрезмерных нагрузок. Неадекватный график работы медицинского персонала рушит жизни не только врачам, но и пациентам.

Но это так просто не исправить.

Однако я могу исправить отношение Миядзаки Гиро к больнице.

Я использовал «психоанализ» и изменил отношение мужчины к работе медиков. Сделать это было нетрудно.

В каком-то смысле это — неэтично. Но только таким образом я смогу обезопасить его жизнь в дальнейшем.

Миядзаки Гиро молчаливым кивком поблагодарил нас за помощь, затем поднялся и ушёл к выходу из аэропорта.

— Фух… — выдохнул Купер Уайт. — Спасибо, что прибыли с поддержкой, Тендо. А теперь, господа, предлагаю отпраздновать наш общий сбор!

— Отпраздновать? — удивился я. — Вы ведь ещё даже не успели в новую квартиру вселиться.

— Заселение подождёт. Я уже забронировал нам места, пока вы сюда ехали. Мне хочется хотя бы раз побывать в японском ресторане для медиков!

— В ресторане для медиков? — хором спросили Дайго и Рэйсэй.

Я и сам о таком не слышал, но отказываться от предложения Купера Уайта не стал.

Однако, когда Рэйсэй Масаши довёз нас до этого места, я понял, насколько Купер Уайт до сих пор плохо знает японский язык.

Ведь мы попали совсем не в ресторан для медиков.

— Э-э-э… — протянул Купер, осознав КУДА он нас привёз. — Ну, раз уж места забронированы, может, всё-таки попробуем?