Алексей Аржанов – Придворный медик. Том 5 (страница 44)
— Некротика? — брови Беленкова поднялись чуть ли не до линии роста волос. — Если вы говорите правду… Алексей Георгиевич, но кто сможет её остановить? В истории лекарского дела говорится, что некромантов истребляли особые отряды. Сейчас ведь таких уже не осталось, да?
— Я служил в последнем отряде, когда был того же возраста, что и ты. С тех пор уже почти семьдесят лет прошло, — произнёс Сергеев. — Даже во времена моей молодости я никогда не чувствовал такого количества тёмной энергии. Не понимаю, что здесь происходит, но… Обычные лекари с таким не справятся.
Беленков с Сергеевым ещё несколько минут смотрели в окно. Наблюдали за тем, как всю территорию императорской клиники накрывает чёрный купол. С каждой секундой становилось всё темнее. Воздух стал спёртым, запахло омерзительным смрадом. Будто ветер начал доносить вонь от чьего-то гниения.
Так пахнет некротическая магия. Беленков сразу это понял.
— Вот теперь мне точно пора на пенсию, — покачал головой Сергеев.
Однако долго наблюдать за ростом чёрного купола ему с наставником не пришлось. На парковке перед императорской клиникой что-то вспыхнуло. В небе появился человеческий силуэт.
Он рухнул на асфальт. Так и остался неподвижным.
Что это? Вернее — кто?
Труп? Или человек без сознания?
— Проклятье… Лёня! Хватай аптечку! — скомандовал Сергеев.
— А? Куда мы собираемся? — засуетился Беленков.
— А ты что — видишь хуже дряхлого старика? — усмехнулся нейролекарь. — Там снаружи лежит Павел Булгаков!
Из тьмы меня достали чьи-то голоса. Ругань двух человек. Даже находясь без сознания, узнать эту парочку совсем не трудно.
— Лёня, я тебе десять раз сказал — не трогай его гиппокамп! — выругался нейролекарь Сергеев. — Хочешь его память лишить? Наша задача — просто привести его в чувство.
— Кажется, мы уже справились, — заключил Беленков. — Смотрите, Алексей Георгиевич. Он открыл глаза.
Я проморгался. Мысленно отметил, что Леонид Петрович всё-таки не зря растормошил мой гиппокамп. Участок мозга, в котором хранится моя память, задело волной от магического взрыва.
— Молодец, Беленков! — потирая виски, я поднялся на ноги. — Хорошо у тебя интуиция сработала. Сразу залез куда надо.
Возможно, если бы он этого не сделал, я бы не смог даже вспомнить, что случилось в музее Александра Кацурова.
Мы телепортировались. Похоже, меня переместило к императорской клинике. Думаю, это случилось из-за моих действий. Перед тем, как потерять сознание, я подумал о том, что нужно отнять у дяди некротический артефакт.
Чтобы вернуть Бражникову его лекарскую магию. Похоже, именно эта мысль и заставила меня перенестись сюда — на территорию больницы.
Полностью очухавшись, я поднял взгляд на небо. М-да…
Чёрное полотно из некротической магии. Кажется, я догадываюсь, откуда оно взялось. Видимо, Ушакова тоже вынужденно закинуло сюда. Вот только в сознание он пришёл раньше меня. И уже оградил императорскую клинику своей магией.
Паршиво. Не здесь должна проходить последняя схватка с этим уродцем. В клинике слишком много людей. Пациенты, медицинский персонал…
Учитель!
Скорее всего, сейчас Ушаков двигается к нему. Собирается воспользоваться Бражниковым, как новым заложником.
— Силы уходят, Павел Андреевич… — простонал Алексей Георгиевич. — Чувствуете? Эта тёмная оболочка… Некротика вытягивает жизненную энергию из всего, что находится под ней.
— Теперь сюда никто не сможет войти. Подкрепления мы не дождёмся, — отметил я. — И выйти никому не удастся. Если пациенты задержатся здесь надолго, многие из них погибнут. Да и лекари тоже пострадают.
Ну не разорваться же мне пополам? Нужно поймать Ушакова и в то же время обеспечить проход, чтобы люди смогли эвакуироваться.
Но лекарей в клинике сейчас катастрофически мало. Уже началась ночная смена. Большая часть сотрудников ушли домой. Сомневаюсь, что в здании наберётся больше десяти специалистов.
— Павел Андреевич! Булгаков! — я услышал грохот. Из окна первого этажа вывалился наружу Евгений Кириллович Гаврилов. — В клинике происходит сущий кошмар! Я… — он бежал к нам, дыхание срывалось, Гаврилов никак не мог сформулировать свою мысль. Он был в ужасе.
— Господин Гаврилов, держите себя в руках, — попросил я. — Скажите коротко и чётко, что сейчас происходит внутри?
— Какой-то сумасшедший проник в клинику. Он атаковал нас тёмной магией… Я не смог с ним справиться! — замотал головой Гаврилов. — Он сильно ранил Миротворцева. Я не знаю, что нам теперь делать.
Всех главных лекарей вывели из игры. Преображенский на больничном, отходит от токсичной химиотерапии, которой пичкал его Платонов.
На его место сел Миротворцев, но Ушаков, похоже, позаботился об одном из самых сильных лекарей в первую же очередь.
— Евгений Кириллович, вы же понимаете, что это значит? — я схватил Гаврилова за плечи. — Слушайте меня внимательно. Раз Миротворцев больше не может выполнять обязанности главного лекаря, кто тогда должен временно занять его место?
— Э… — Гаврилов стёр пыт с лысой головы. — Получается, что… Я?
— Именно. Теперь вы — главный лекарь. А это значит, что вам нужно обеспечить эвакуацию всех, кто находится в императорской клинике, — объяснил ему я.
У Евгения Кирилловича тут же отпала челюсть. Он начал краснеть, как помидор.
— Я — главный лекарь⁈ — он начал напряжённо массировать виски. — Я — главный лекарь…
Опять у него давление поднялось! Ну что ж такое? Так и не излечился от своей фобии. До сих пор боится руководства. Хотя теперь, по логике, он должен взять себя в руки. Не будет же Гаврилов бояться сам себя? Выше него сейчас только орден лекарей! И тот отделён от нас некротической стеной.
— Решено! — прокричал Гаврилов. — Я возьму в свои руки бразды правления этой чёртовой клиникой! Павел Андреевич, вы экстренно назначаетесь моим заместителем. Может… Э… Может, посоветуете, как лучше действовать дальше?
— Соберите всех лекарей, которые остались в клинике. А затем велите им всем вместе ударить по некротической стене. Они должны создать коридор. Средний и младший медицинский персонал пусть выводит госпитализированных пациентов наружу. Там уже гвардия и службы безопасности обеспечат их транспортировку в другие клиники, — поспешно объяснил я.
— Всё верно говорите, Павел Андреевич, — закивал нейролекарь Сергеев. — Именно так мы в прошлом и боролись с некротикой. Один на один биться с этой дрянью не вариант. Только брать общими усилиями!
— Хорошо, тогда командуйте парадом, господин Сергеев. А я пока что займусь злоумышленником.
Мы разделились.
Лекари начали подготавливать эвакуацию всей императорской клиники. Я же нёсся наверх. На четвёртый этаж — в гастроэнтерологическое отделение. Ушаков там. Я знаю, что он будет ждать меня в палате Валерия Николаевича.
А он знает, что я обязательно приду туда, чтобы защитить учителя и положить конец этому противостоянию.
Поднимаясь по лестничным площадкам, я почувствовал знакомую жизненную энергию. Она доносилась до меня с крыши клиники. О-о! Да ладно? А вот и мои союзники!
Не ожидал, что они смогут проникнуть через некротическую завесу. Видимо, на фамильяров тёмная магия действует не так сильно, как на простых людей.
Оказавшись в отделении, я увидел, как одна из медсестёр двигается к палате Бражникова. Я вовремя успел схватить девушку за руку и оттащить в сторону от двери.
— Павел Андреевич! Напугали! — вздрогнула медсестра. — Мне велено вывезти всех пациентов вниз.
— Этого оставьте мне. Уходите, — велел я. — Господина Бражникова я буду сопровождать лично.
Спорить она со мной не стала. Сразу же побежала к следующей палате.
Обошлось… Если бы вошла внутрь, скорее всего, Ушаков бы её убил.
Я распахнул дверь и сделал шаг вперёд. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что Валерий Николаевич пришёл в себя. Он лежал под капельницей, в сознании. Только говорить пока что не мог. Слишком ослабел.
Николай Антонович стоял рядом с ним.
Ох… Как же его подрало. Половина лица почернела. Правый глаз заплыл. Губы лопнули. Часть волос поседела. Не стану тратить ману на его осмотр, но, готов поспорить, в органы его тоже превратились в кашу.
— Что такое, дядя? — хмыкнул я. — Некротика взяла своё, да? Не ту игрушку ты взял себе в руки.
— Это не имеет значения. Всё кончено, Павел, — прокряхтел он. — Я уже применил все свои последние козыри. Теперь твоя магия больше на меня не подействует.
Как же он меня достал…
Но в одном он прав. Сил у меня осталось мало. Я не смогу пробиться через его последний защитный артефакт. После той телепортации мы оба ослабли.
Я чувствую каждую свою мышцу. Кости ломят. Силы уже на исходе.
Шансы уравнялись.
— Как же ты жалок, Павел Булгаков. Мельтешишь от одного человека к другому. Тебя так просто взять на крючок, — пробормотал Ушаков. — Твои близкие люди — это твоя слабость.
— У меня они хотя бы есть, в отличие от тебя.