Алексей Аржанов – Чокнуться можно! (страница 40)
— Макс, послушай меня, — я решил серьёзно поговорить с другом. Сейчас он, скорее всего, очень переживает из-за произошедшего. Но беспокоиться тут не о чем. — Ты всё сделал правильно. И ребята, которые уехали на инфаркт — тоже. То, что администрация решила устроить этот театр, не отменяет того, что люди продолжают болеть. Бросать настоящие вызовы нельзя — вы правильно поступили. Это не провал скорой. Проигрывают тут только те, кто планировал показуху. Эти люди о реальных проблемах вообще не помнят.
— Сафонов так не думает, — буркнул Макс. — Он там бледный как поганка бегает. Сказал, что головы полетят… Ладно, док, мне пора. Удачи тебе. Теперь вся надежда только на тебя. Если ты их не впечатлишь своим «фокусом» с пациентом — губернатор явно будет недоволен.
Он отключился. Я медленно опустил телефон.
— Провал? — прошептала Полина. Она уже не делала вид, что занята бумагами.
— Катастрофа, — подтвердил я. — Скорая помощь отказалась играть по правилам, которые Сафонов готовил целую неделю. Они решили спасать людей. Какая неслыханная наглость, правда? Возмущению нет предела! Людей они спасают — тьфу!
Полина едва заметно улыбнулась. Мою иронию она оценила. Однако в её глазах всё равно читалась тревога.
— Значит, теперь всё внимание будет на вас, Алексей Сергеевич. Губернатор захочет компенсировать испорченное настроение. Он будет ждать от вашего выступления чего-то… грандиозного, — заключила она.
— Грандиозного, — бездумно повторил я. — Что ж… Попробуем! Хоть мне это и противно, но я всё же постараюсь порадовать чиновников. Может, для клиники это в итоге хорошо обернётся. Увеличат финансирование или же перестанут душить бесполезными проверками. Нужно постараться!
Девять процентов совместимости… Сейчас это кажется чертовски малой цифрой для того, чтобы в одиночку вытащить репутацию всей больницы. Но выбора у меня нет. Сафонов сейчас в ярости, губернатор в дурном расположении духа, а актёр из драмтеатра наверняка уже репетирует свою «депрессию» в гримёрке. Отступать уже нельзя!
Хоть я и восстановил процент совместимости, но всё же в этот момент мне захотелось хотя бы на долю секунды прислушаться к своему предшественнику. Уголовник, как ни странно, порой говорил важные вещи. Его инстинкты шептали, что в критической ситуации выживает не тот, кто следует плану, а тот, кто умеет импровизировать, когда всё летит к чертям.
Примерно в такой ситуации я сейчас и нахожусь.
— Полина, проверьте ещё раз препараты в лотке, — велел я. — И приготовьте нашатырь. Чувствую, он может понадобиться кому-то из руководства, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля.
До полудня оставалось сорок минут. Главный врач Володин и его заместитель Сафонов наверняка уже строили планы, как свалить вину на исполнителей. Но этим они займутся позже. Ведь сейчас им нужен герой, который всё исправит, всё сгладит. И к сожалению для них, этим героем сегодня буду я. Главное, чтобы по итогу не стал последним гвоздём в крышку гроба всего это мероприятия!
Вскоре поликлиника в одно мгновение заполнилась паникующими врачами. От утренней тишины не осталось и следа. Я сразу понял, что случилось. Видимо, проверка уже здесь.
Медсёстры носились по коридорам. Лица у них были такие, будто на нас кто-то напал. Я прекрасно знал эту реакцию. Проверка или посещение высокопоставленных лиц для поликлиники — хуже войны.
— Алексей Сергеевич! — в кабинет, едва не выломав дверь, ввалился Жаров, один из немногих терапевтов, сохранивших хоть какой-то рассудок после приезда политика. — Губернатор в здании! Уже осматривает отделение профилактики. Сафонов рвёт и мечет. Говорят, что-то со скорой пошло не так. Володин лично водит губернатора за собой. Через полчаса они уже будут в малом зале. Вы как? Готовы?
— Всегда готов, Андрей Александрович! — улыбнулся я. — Куда ж я денусь? Хотя бы попытаюсь защитить честь и достоинство нашей поликлиники.
Но тут я, конечно, преувеличил. Судя по тому, какой бред задумало наше начальство, от чести и уж тем более от достоинства они сами давно отказались.
Жаров кивнул и исчез так же стремительно, как и появился. Я уже собрался идти в малый зал, как вдруг зазвонил рабочий телефон. А это редко бывает хорошим знаком…
— Слушаю, — коротко ответил я.
— Доктор Астахов? Это вас стационар беспокоит. Терапевтическое отделение, — голос медсестры на том конце провода был встревоженным. — У нас тут чрезвычайная ситуация с вашим мертвецом. Ну, я думаю, вы поняли, о ком я говорю. Проблема с Кирилловым. Машина из Саратова уже у ворот, его пора грузить, но он забаррикадировался в палате. Говорит, что никуда не поедет, пока не попрощается с вами. Утверждает, что вы единственный, кто видит в нём жизнь. Мы не можем применять силу, состояние этого не позволяет! Закон есть закон.
Я взглянул на часы. Всего полчаса до выхода к губернатору. Если Кириллов сейчас сорвётся в острую фазу — это будет конец. Синдром Котара не терпит предательства со стороны лица, которому человек доверился.
— Иду. Ждите.
— Алексей Сергеевич, вы с ума сошли? — Полина преградила мне путь у двери. — Губернатор будет в зале с минуты на минуту! Начальство будет недовольно, если вы опоздаете!
— Если пациент выбросится из окна, пока Сергеев будет резать ленточку, пострадает вся поликлиника, — отрезал я и мягко, но настойчиво отодвинул Полину в сторону. — Жди здесь. Если придут — тяни время. Скажи, что я пошёл… речь репетировать! Да всё что угодно!
До стационара я домчал за пару минут. У четвёртой палаты топтались уже знакомые мне санитары-близнецы.
— Алексей Сергеевич, слава богу! — выдохнула медсестра. — Он там. Не пускает никого.
Я толкнул дверь и вошёл. В комнате было темно, шторы задёрнуты. Илья Петрович сидел на кровати, сжался в комок. Увидев меня, он вскинул голову. Его лицо всё ещё было бледным, но в глазах больше не было той пугающей пустоты. Тем более система сразу же оповестила меня, что пациент рад моему приходу.
— Вы пришли… — прошептал он. — Я знал. Мёртвые не умеют ждать, но я научился!
Да что за бред… Люди с этим заболеванием так не разговаривают. Такое впечатление, что Кириллов переигрывает. Фэнтези всяких начитался!
Я сел на стул напротив него. Пришлось игнорировать время, которого, к слову, у меня осталось совсем немного.
— Илья Петрович, машина ждёт. В Саратове лучшие специалисты, они помогут вам закрепить результат. Почему вы сопротивляетесь? — поинтересовался я.
— Потому что вчера… после разговора с вами я впервые за три дня почувствовал, как у меня зачесался кончик носа, — он вдруг горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько жизни, сколько не было во многих моих пациентах. — Смешно, да? Труп почувствовал зуд. Я понял, что вы не просто пугали меня. Вы вытащили меня из могилы. Я хотел сказать вам спасибо. Если бы не вы, я бы уже давно перестал дышать. По-настоящему. Вы меня спасли, Алексей Сергеевич. Я вам жизнью обязан. Даже при том, что я до сих пор не уверен, есть ли во мне жизнь…
Я протянул руку и крепко сжал его ладонь. Кожа была теплой.
— Вы живы, Илья Петрович. И это главное. Поезжайте в Саратов. Сделайте это ради своих детей. Может, с женой у вас проблемы, но с детьми вы ещё можете наладить контакт. Вряд ли они хотят запомнить своего отца как ходячего мертвеца, — я осёкся, поскольку Кириллов прищурил глаза. — Простите, рифма вышла не специально.
Кириллов шмыгнул носом и медленно встал.
— Ради детей… Хорошо. Я поеду. Спасибо, доктор Астахов. Вы — очень хороший человек. Странно это осознавать, но ваша консультация действительно напомнила мне, что я всё ещё жив.
Я вывел его под руку к санитарам, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Едва дверь спецтранспорта захлопнулась, я бросился обратно. Перемахнул через лестничный пролёт, потом через коридор.
И тут я буквально вылетел в центральный холл, где в окружении свиты, охраны и камер стояла группа людей в дорогих костюмах. Время для меня замерло.
Нет… Я не должен был встретиться с губернатором раньше времени. Да что ж мне сегодня так не везёт!
— А вот и наш бриллиант! — Сафонов чуть ли не взвизгнул, увидев меня. Он был бледен, но в глазах горел фанатичный огонь — он уже понял, что отступать некуда. Видимо, заместитель главврача решил, что я — его последний шанс благополучно завершить эту проверку. — Алексей Сергеевич Астахов, наш ведущий психиатр. Именно он будет сегодня демонстрировать возможности нашей клиники. С точки зрения психиатрии и психотерапии.
Я молчал, поскольку меня отвлекла система. Нейроинтерфейс мгновенно выдал череду предупреждений.
В центре стоял губернатор Сергеев — крепкий мужчина с волевым лицом. Но не он приковал мой взгляд. Рядом с ним стоял человек, от одного вида которого у настоящего Астахова мог бы случиться инфаркт.
Я уже всё понял… Даже несмотря на то, что нас друг другу не представили. Я знаю этого человека. Вернее… Тот, кто продал мне документы, хорошо его знал.