Алексей Аржанов – Чокнуться можно! (страница 26)
Я зашёл в супермаркет, набил пакеты продуктами так, чтобы хватило на пару дней существования, и направился домой. Окончание рабочей недели надо отпраздновать. Мы с Максом это заслужили!
Макс как раз оказался дома, когда я пришёл. Но вместо привычного грохота сковородок или матерных комментариев в адрес телевизора меня встретила тишина. Мой сосед сидел на диване, обхватив голову руками. Вид у него был такой, будто по нему самому машина скорой проехалась.
— Макс, — я выложил пакеты на стол. — Есть новость. Я скоро переезжаю. Дали служебку в другом конце Тиховолжска.
Я ожидал хоть какой-то позитивной реакции, но Макс лишь тяжело вздохнул, даже не подняв головы.
— Рад за тебя, Док… Честно.
— А с тобой-то что? Выглядишь, уж извини за прямоту, похуже некоторых моих пациентов.
Макс наконец поднял взгляд. Его лицо было бледным, а в глазах стояла муть.
— Похоже, Док, бабки те… реально меня сглазили, — прохрипел он. — День сегодня — чёрт знает что. Машина три раза глохла на ровном месте, вызовов навалилось столько, что я руль уже не чувствовал. А под конец смены… накрыло. Трясет всего, живот крутит, голова вообще не работает. Прокляли они меня, сто процентов. Решили и тебя, и меня изжить.
Я нахмурился, подошёл ближе.
— Макс, ты же знаешь моё отношение к магии. Брось этот фольклор. Дай-ка я тебя осмотрю.
Активировал систему, направляя фокус на соседа. Взгляд просканировал Макса, анализируя частоту пульса, температуру кожных покровов и ритм дыхания.
— Ну, что думаешь, Док? — Макс попытался криво усмехнуться. — Сильно сглазили?
— Не сглазили тебя, Макс. Но проблему ты нажил серьёзную. Слушай меня внимательно…
Глава 12
Придётся использовать систему не так, как я это делаю обычно. В отличие от интерфейсов моих коллег из прошлого, я плохо владею анализом организма. В основном могу определять только поверхностные нарушения. Всё-таки моя система заточена исключительно на работу с психикой.
Я сфокусировал взгляд, и перед глазами поплыли полупрозрачные строки интерфейса системы.
Я невольно усмехнулся. Система подтверждала то, что я и так видел по пульсации сонной артерии и капелькам пота на лбу соседа. Никакой мистики, никаких проклятий — чистая физиология. Доведённый до предела организм.
— Ну что, «проклятый», — я положил руку ему на плечо. Макс весь дрожал. — Сердце как? Лишние удары чувствуешь? Есть ощущение, будто оно замирает, а потом толкает в рёбра?
Макс удивлённо поднял на меня замутнённые глаза.
— Как ты так быстро это понял? Но вообще… Да, ты прав. Всё так. И в груди как будто птица бьётся. Док, неужели реально порча на смерть? Бабки те точно шептали что-то вслед, когда я их от наших дверей отгонял.
Я прошёл на кухню, налил стакан воды, вернулся и впихнул его в руки Макса.
— Порча называется «отсутствие здравого смысла», дружище. Давай по-честному. Сколько ты спал за последние три дня? И что ты пил, чтобы не вырубиться за рулём?
Макс отвёл взгляд, сделал глоток воды. Его пальцы заметно дрожали.
— Да завалы же, Док… По пять часов за двое суток. А сегодня вообще сменщика не было. Ну, я и это… Старый проверенный рецепт. Ребята на трассе научили.
Он кивнул в сторону мусорного ведра, где среди упаковок от лапши лежала пустая двухлитровая бутылка из-под колы.
— Кола с растворимым кофе? — уточнил я, уже зная ответ.
— Ну да, — буркнул Макс. — Три пакетика на бутылку. Штырит мягко, зато спать не хочется вообще. Только вот к вечеру… накрыло. И мысли дурацкие полезли про этих старух.
Я тяжело вздохнул и сел напротив него на табурет.
— Слушай меня внимательно. В коле — кофеин и ударная доза сахара. Ты бахнул туда ещё три порции кофе. Ты просто стеганул свою сердечную мышцу так, будто это загнанная лошадь. Твоя аритмия — это пока что ещё не болезнь. Просто сердце не выдерживает нагрузку. Оно не проклято. Просто миокард, мягко говоря, в шоке от твоих коктейлей!
Макс заметно расслабился. Услышать рациональное объяснение от врача для него явно было облегчением.
— И что теперь? Скорую? — он с надеждой и страхом посмотрел на меня.
— Обойдёмся без наших коллег, — я покачал головой. — У тебя лёгкая форма, само восстановится, если перестанешь себя и дальше травить. Слушай рецепт: сейчас выпиваешь ещё два таких стакана воды — надо разбавить концентрацию кофеина в крови. Потом лезешь в душ, умеренно теплый, не горячий! После этого — в кровать. Телефоны отключаешь. Спать будешь минимум десять часов.
Я заглянул в свою аптечку на полке, нашел пачку калий-магниевого препарата и вытряхнул две таблетки.
— Вот это выпьешь сейчас. Калий снизит пульс, а магний — давление. И запомни, Макс, если я ещё раз увижу у тебя в руках этот коктейль — сам тебя прокляну. Мои методы, поверь, похуже тех бабок будут.
Макс слабо улыбнулся. На его щеках начал появляться хоть какой-то намёк на здоровый цвет.
— Понял, Док. Спасибо. Я уж думал — всё, пора завещание писать. Хотя мне завещать даже нечего! И некому…
— Рано, — отрезал я, поднимаясь. — Завещание подождёт. А вот сон — нет. Иди уже.
Проводив его взглядом, я посмотрел на мигающую иконку Системы в углу обзора.
Значит, даже такое простое спасение безалаберного соседа шло на пользу моему слиянию с нейроинтерфейсом.
Отлично! Раппортом в прошлой жизни я пользовался очень часто. Он помогает настроить тон голоса, скорость речи, выбор слов и даже позу. В итоге владелец интерфейса становится «своим» для собеседника за минуты. Идеально рассчитанная коммуникация.
И думаю, завтра у меня будет шанс её протестировать!
Наступило субботнее утро. Я позволил себе выспаться, а затем решил посвятить начало дня разминке. Грех не подышать влажным горным воздухом Тиховолжска. Лёгкие я ещё не восстановил до конца. Чувствуется, как мой предшественник их «прокурил». А это дело надо исправлять.
Макс в соседней комнате придавил подушку так, будто пытался проспать до следующего тысячелетия. Судя по богатырскому храпу, мои рекомендации он выполнял с перевыполнением плана.
Я вышел на крыльцо, прищурился от яркого солнечного света. В палисаднике, как вечные стражи, уже сидели ОНИ. Местные валькирии. Борцы с нечистью и колдунством. Их имена я уже разузнал.
Баба Шура, баба Поля и бессменная предводительница в ярко-зелёном платке — баба Нюра.
На горизонте, у соседнего подъезда, мелькнул знакомый силуэт. Лена. Девушка, с которой я познакомился на прошлой тренировке. Она заметила меня и робко махнула рукой, но подходить не спешила. И я понимал почему. Стоило мне сделать шаг, как за спиной раздался змеиный шёпот, усиленный годами практики.
— Ишь, вылупился, — проскрипела баба Нюра. В мою сторону она не глядела, но ворчала так, чтобы слышал весь двор. — Глазищами своими сверкает. А Ленка-то, дура, и рада. Не знает, что он на Максима вчерась мор навёл. Тот бледный приполз, едва копыта не откинул. Колдун, девки, точно говорю. Чернокнижник из Саратова к нам пожаловал.
— И голос у него… утробный, — поддакнула баба Поля, на всякий случай перекрестилась. — Изыди, окаянный!
Я замер. Понял, что эту проблему нужно решать здесь и сейчас.
Меня-то с понедельника здесь уже не будет. Перееду в служебку. А вот Максу и Лене здесь житья не дадут.
Я позвал систему. Запросил анализ их эмоционального фона. Мне нужно групповое внушение.
— Так, дамы, — я резко развернулся и, изобразив обаятельную улыбку, зашагал к лавочке. — Доброго субботнего утречка. А чего это мы давление не измеряли сегодня? Вижу же, у Анны Никитичны сосудики в глазах лопнули, а Александра Петровна за поясницу держится.
Старушки синхронно втянулись в скамейку. Баба Нюра выставила перед собой пустую авоську как щит.
— Ты зубы-то нам не заговаривай! Знаем мы твои штучки! Максимку извёл? Извёл!
Я сел на край соседней лавочки, старался сохранить идеальную дистанцию — достаточно близко для доверия и достаточно далеко, чтобы не спровоцировать панику. Мой голос стал глубже, мягче, в нём появились те самые частоты, которые в моём времени использовали для успокоения буйных пациентов в фазе острого психоза.
— Максимка ваш вчера колы перепил с кофеином, — я доверительно наклонился вперёд. — Сердце не железное. Я его полночи спасал. Не колдовством, Анна Никитична, а наукой. Калий, магний, покой. А вы говорите — извёл. Как же я его изведу, если мы с ним в разные смены пашем и даже не пересекаемся?
Я активировал лёгкую стимуляцию префронтальной коры — ничего серьёзного, просто вызвал у них чувство комфорта, которое обычно возникает после хорошего обеда.
— А насчёт Лены… — я кивнул в сторону девушки. — Она просто очень добрый человек. Переживает, что вы, такие уважаемые женщины, на солнцепёке сидите. Кстати, Александра Петровна, а ну-ка дайте руку. Только спокойно.