Алексей Архипов – Сквозь лёд и снег (страница 9)
можешь щас сказать Джонсу, чтобы он перешёл на другую радиочастоту,
когда вы там свои перегонки с Вэндэром начнете?
— Конечно могу, а зачем?
— Тогда скажи ему, чтобы перешёл на частоту пятого канала.
Объяснишь, что мол будет о чëм пообщаться или ещё что-нибудь в этом
роде. Хочу с ним поговорить наедине, а то на станции всë времени никак не
хватает. Мне важно, чтобы Фрэя об этом ничего не узнала.
— А-а-а, понятно! — протянул Хэлбокс.
— Ничего тебе не понятно! Давай шевелись быстрее, до старта несколько
минут осталось!
— Слушаюсь и повинуюсь! — выдавил из себя Хэлбокс очередной ребяческий
сарказм.
— Ну-ну… — аналитически буркнул себе под нос Зордакс, надевая у
выхода свой гермошлем.
— Куда подевались мои перчатки!? — засуетился Аксель, активируя режим защитного стекла.
— Вот твои перчатки! Хорошо, что ещё что-нибудь не забыл, — ответила ему
Кэтрин, протягивая пару, — чего такой рассеяный сегодня? Всё я тебе носить должна, как мама.
Команда потихоньку выходила на старт. Погода была отличная: светило
солнце, небо было чистое, никакого ветра, ничего не предвещало беды.
— Бон вояж! — послышалось в эфире радостное восклицание Бернара.
— Счастливо оставаться! — ответила Фрэя, — и спасибо за всё!
— Ладно, мальчики и девочки, поехали! Запускайте «считалку»! — бодро и
громко скомандовал Зордакс.
Под «считалкой» подразумевался обратный отсчет штурманбота, который
сопровождала вторую стартовую готовность пилота перед вылетом. Команда
выдвинулась…
— Только меня замучала вся эта тягомотина на старте? — внезапно произнёс Аксель в эфире через пять минут после вылета.
— Тебе что там поумничать захотелось? — послышался голос Фрэи.
— Нет, ну серьёзно, если разобраться, мы ведь всё равно постоянно
перегруппировываемся во время гонки, какой смысл придерживаться такого строгого выхода друг за другом?
— На самом деле, Аксель, сейчас ты к одному негативному фактору
добавляешь другой, — начала Фрэя, уводя свою машину в плавный манёвр,
медленно и красиво отклоняясь в кабине вместе с штурвалом
управления боковой аэродинамикой в правой руке.
— Изволь тогда объясниться, — продолжил Аксель.
— Ну, смотри! Во-первых, ты невнимательно изучал теорию организации
полета, а именно часть, касающуюся распределения ответственности во
время его проведения. А во-вторых, ты засоряешь эфир, заставляя меня
отвлекаться от пилотирования и объяснять тебе это, потому что я, в свою
очередь, как капитан обязана незамедлительно устранять подобные недочеты
среди подкомандных мне пилотов.
— Фигасе! — промолвил с глубоким удивлением Вэндер.
— И это опять же прописано, только уже в уставе капитанов, — добавила Фрэя.
— Бе-е-а! — послышалось брезгливое отрицание Хэлбокса.
— Так вот… — продолжала она, — в теории безопасности пилотирования есть
пункт регламента стартовых интервалов. В свою очередь при старте
ответственность большей частью лежит на диспетчерах станций. А в пути
всё зависит только от вас, поэтому там строго соблюдается протокол.
— А вы знаете, почему Хомяк выбрал себе такой никнейм? — вдруг внезапно спросил Вэндер.
В его голосе сразу чувствовалась некоторая радость в предвкушении чего-то ещё.
— Кто это вообще? — спросил Джонс.
— Ты не знаешь, кто такой Хомяк?! Я вас обязательно познакомлю после окончания миссии, — весело продолжал Вэндер.
— Ну и в чём там поднаготная? — сомнительно спросила Кэтрин.
— В его комнате на стене всегда висел старый немецкий плакат с надписью «Hamsterin schame dich»(«Хомяку стыдно»), с которым он не расстаётся и до сих пор.
— И всё? — таким же голосом спросила Кэтрин, намекая на некоторую нелепость в рассказе Вэндэра.
В этот момент Вэндэр осознал, что в эфире нарастает пауза всеобщего недопонимая, плавно переходящая в идиотские смешки.
— Послушай, Вэндер, а что ты вдруг вспомнил Хомяка? — вмешался Аксель, чтобы хоть как-то разбавить ситуацию.
— Просто мы выходим с Земли Мэри Бэрд на Равнину Бэрда и начинаем операцию «Хомяк», — продолжал Вэндер, — Ты готов, Хэл?!
— Так точно! — с довольной злобой отозвался Хэлбокс.
— Тогда поехали!!!
Два сновигатора начали заметно ускоряться, отделяясь от общей группы. Хэлбокс щёлкнул пару переключателей в кабине. Внезапно в аудиосистеме его сновигатора начала жестко рубить перегруженными низкими частотами композиция легендарного коллектива «Slipknot».
— Щас я задам кому-то жару!!! — крикнул он уже сам себе.
Обстановка была действительно жёсткая. На скорости в сто десять узлов со средней сложностью рельефа Хэлбокс, как паук неторопливо выползал на равнину с явным намерением отжечь здесь не по-детски. Все это вперемешку с каверзной интонацией гитарных вступлений, характерных для репертуара данного коллектива, вызывало в нём шквал эмоций и драйва. Два радио эфира — один основной заглушаемый, второй вспомогательный — постоянный, для трепа с Вэндером и пять часов музла и ритмов на сумасшедшей скорости по бесконечной снежной пустыне, с непревзойденными постоянно меняющимися пейзажами.
— Иеес!!! — прокричал Вэндер уже в общий с Хэлбоксом эфир.