Алексей Архипов – Сквозь лёд и снег (страница 13)
— А вот и наши пилоты! — громко и весело сказал Фридрих, делая жест рукой в сторону приближающихся мужчин, — знакомьтесь, пожалуйста, это Ганс Майер!
Он указал на пилота с чёрными вьющимися волосами средней длины, округлым лицом с выразительной мышечной структурой, как у дремнеримских полководцев.
— И Йозеф Кëхлер!
Второй пилот был коротко стриженный скулистый блондин с ядовито нижней челюсти. От одного его взгляда с непривычки становилось немного не по себе. Но это было еще ничего, пик напряжения начинался в момент, когда второй немец, как потом выяснилось, он был на самом деле австрийцем, начинал говорить. Причем не имело значения, на каком языке он произносил слова немецком или английском. При его внушительных габаритах голос был очень звонкий и хлёсткий, заставляющий нервы вздрагивать при каждом начале диалога. При этом иногда он как-то каверзно вытягивал целые предложения, медленно и с железным спокойствием. В этот момент возникало неприятное чувство непонятного страха или ужаса, хотя говорил он обычным тоном и довольно простые по своему содержанию вещи, но при этом создавалось внутреннее ощущение, что тебя жёстко допрашивает оберштурбанфюрер «SicherheitsDienst» («Зигерхайтс Динст») на допросе в подвалах «Geheime Staatspolizei» («Гехайм Штатс Полицай»). В процессе беседы это чувство потихоньку спадало, и ты начинал привыкать, но как только он начинал говорить вновь после долгих пауз, всё повторялось заново. Форма, то есть лётные термокомбинезоны и гермошлемы были таких же разработок, но пошиты по другим стандартам с другими знаками отличия и с другой цветовой геометрией. Цветовая палитра формы каждого пилота была аналогична расцветке их сновигаторов соответственно. Немцы действительно продумывали всё до мелочей, так чтобы сбивать привычное восприятие с ног и замораживать сознание на месте. К примеру, когда включался защитный экран из жидко-плазменного стекла на гермошлемах, у одного пилота он отблескивал и переливался характерным немецким крестом, а у второго гербовым орлом Германии.
— Хорошо ещё хоть свастики никуда не прилепили, — подумала Фрэя, но это пока были слишком ранние её выводы.
И Ганс и Йозеф были очень вежливы, приветливы и аккуратны в общении. Они отлично владели английским, поэтому между пилотами не возникло проблем во взаимопонимании. Немецкие пилоты пообщались с гостями на общие темы, после чего напоследок продемонстрировали пилотам российской группы свои машины, стартовав из боксов на тренировочный заезд.
— Что ж, давайте я провожу вас до аудитории, где будет проходить ваше совещание, — сказал Фридрих, — у нас осталось до начала пятнадцать минут минут.
— Да конечно! — ответила Фрэя.
— Я вижу, что вы остались впечатленными нашей короткой экскурсией, не так ли? — продолжал Фридрих.
— Само собой, разумеется! — поспешила ответить Фрэя, хотя на самом деле внутри она чувствовала какое-то раздражение и злость, причём и по отношению к Фридриху тоже. Ей начинало казаться, что Фридрих нарочно дразнит и провоцирует её, и всё происходящее — есть ничто иное, как какой-то мерзкий и отвратительный эксперимент. Дело в том, что она знала, какой тяжёлый психологический удар ждёт её сейчас на этом совещании, и с каждым шагом давление её капитанской ответственности неизбежно наростало. Неизвестность того, что должно произойти на собрании, зависть из-за уровня немецких машин и великолепной формы вперемешку с «садистским» голосом Ганса, немецкой символикой и какой-то обидой за то, что и пожаловаться в действительности не на что и выразить свои негодования некому. Всё это скорее полностью дистабилизировало, раздражало и угнетало, чем вызывало какие-то положительные эмоции. Фридрих начал казаться каким-то злобным горным троллем, который весело скачет вокруг и злорадствует по поводу её поражения, хотя никакого явного поражения и не было. Фрэя начала вспоминать какие-то методы и термины из психологии о негативных стратегиях, к этому почему-то добавилось ещё и то, что немцы были известны как очень серьёзные психиатры, и что всё это в комплексе могло быть спланировано ими, чтобы подавить её как оставшегося капитана. В общем, ужас, что творилось у неё в голове, и сейчас она мечтала только об одном — поскорее бы всё закончилось, чтобы пойти и лечь спать.
— Я знаю, что тебе нужно! — вдруг одернул ее Лу на ходу, — если надумаешь — заходи после собрания, я весь в твоем распоряжении. У меня есть очень подходящий сорт, ты такого ещё не пробовала, — и он улыбнулся так, что Фрэю сразу позитивно поправило, даже не делая ни одного глотка чая. Настроения действительно прибавилось, плохие мысли, как и усталость, сменило предвкушение нового неиспробованного сорта и настоящей китайской чайной церемонии. Вдобавок ко всему она была заинтригована тем, насколько точно и ловко Лу поймал её внутреннее настроение и поддержал в трудный момент. Все это было похоже на какую-то магию, а Лу на весёлого фея. Она даже чуть не хихикнула, подумав об этом.
ГЛАВА XI. РАЗБОР ПОЛЁТОВ
В аудиторию быстрым шагом зашла всё та же женщина-офицер из Командного Управления. Вообще её имя было Елена Маратовна, но для служащих и подчиненных она была старший офицер командного управления подполковник Сударева. Пилоты в аудитории резко встали со своих мест, выполнив команду «смирно», которую Фрэя не успела сказать, когда подполковник Сударева прервала её командой «вольно», после чего все расслабились.
— Можете садиться, — сказала она и сразу же продолжила, — короче, дело обстоит следующим образом. Совет рассмотрел дело о катастрофе, которая произошла вчера утром по пути на станцию Халли. Ваш теперь уже бывший капитан Зордакс жив, он сейчас находится в военном госпитале, его здоровью ничего не угрожает. Его машину обследовали, как и место катастрофы. На основании изученных материалов, комиссия по расследованию сделала заключение о том, что капитан Зордакс не справился с управлением из-за грубых нарушений сразу нескольких протоколов миссии, в том числе протокола безопасности, что в свою очередь могло привести к ещё более тяжким последствиям с участием других членов команды. Также комиссия подробно изучила историю и обстоятельства произошедшего случая и сделала вывод о грубейших нарушениях правил как пилотами групп, так и их капитанами. Все, я надеюсь, согласны с этим?!! — и она внимательно и пристально посмотрела на каждого члена команды.
Ребята молча сидели, Фрэя опустила глаза, никто даже не шелохнулся.
— Вы что там, мальчики!!!.. и девочки!!!.. — полковник начала серьёзно повышать тон голоса и усиливать интонацию, — совсем офонарели?!! Вы хоть знаете, сколько денег вчера потеряла корпорация?!! Из-за ваших там… этих… — на этом месте она немного замялась, пытаясь сдержать явно вырывающийся наружу мат.
— А вы там, что за «покатушки» устроили?!! — продолжала она в том же тоне, явно обращаясь к Вэндеру и Хэлбоксу.
— Разрешите обра…? — попыталась договорить Катрин, но подполковник резко оборвала её на полуслове.
— Разрешаю! Что?!! — и она довольно агрессивно обратила на неё свой взгляд.
— Мы в принципе могли бы наверно обсудить внутри команды оплату расходов на ремонт и эвакуацию за счёт наших вознаграждений — сконфуженно и осторожно произнесла Кэтрин, — не так ли? И она повернулась к остальным пилотам в аудитории, окинув их взором.
— А они у вас есть, эти вознаграждения?! — опять начала подполковник, — вам ещё восемь тысяч миль пилить по Антарктике, ты о чём мне сейчас говоришь?!! Или, может быть, вы думаете, что у Архипа Великого нет денег на этот ремонт?!! Да он завтра тебе новый «Supressor» на полигон поставит, дальше что?!! Давай снова разобьём?!! Вы вчера дипломатическую миссию на Халли сорвали, над нами теперь вся Британская Корона смеётся!!! Я сегодня весь день дерьмовые шуточки американского посла выслушивала, чтобы в запасе не остаться из-за ваших выкрутасов! Сновигатор они мне тут починят…!!!
— Елена Маратовна, простите, пожалуйста, — вдруг замямлила Фрэя, собираясь расплакаться.
— Чегооо?! — протянула с глубоким негодованием Сударева.
— Во-первых, не Елена Маратовна, а товарищ подполковник! Во-вторых, обращаемся и докладываем строго по форме! И, в-третьих, мне не нужны здесь эти сопли, понятно!!! Сейчас внимательно выслушиваем постановление Совета, по-одному подходим, расписываемся об ознакомлении и согласии, затем я слушаю вопросы, и попробуйте мне здесь кто-нибудь ещё взбрыкнуть со своими «Мы могли бы…» и тому подобное! Делайте то, что вам приказано, тогда и не придётся сопли на кулак наматывать!
— Итак! — продолжила она, — согласно пункту «одиннадцать — три», пятого параграфа о грубых нарушениях протоколов, правил, уставов и распорядков, Совет Управления Программы «Polar Navigation» оставляет за собой право всячески изменять, дополнять основные цели и задачи миссии, вопреки установленным ранее договоренностям между руководителями и участниками экспедиции в целом.
В виду этого совет постановляет:
1) расформировать обе группы;
2) убрать всех капитанов, теперь каждый член миссии сам за себя;
3) в связи с особым стремлением некоторых обогнать друг друга, установить временной лимит прохождения общей дистанции, что в свою очередь серьёзно сокращает время прохождения каждого маршрута;