Алексей Архипов – Наследие Вермахта (страница 17)

— Давайте — поторапливайтесь живее!!! Сновигатор должен стоять за воротами через пять минут, иначе я поставлю вам отрицательную отметку в наряде! — строго распоряжался он своими подчинёнными.

Ганс отделился в сторону от основной группы, проследовавшей дальше без остановки в открытые ворота, за которыми сквозь порывистые вихри пурги, растворённые в ярком белом свете, были видны задние части отбуксированных машин, аккуратно припаркованных боком одна к другой. Он подошёл к Тони сзади и на расстоянии пяти метров приветливо окликнул его:

— Доброе утро! Очень приятно, что вы вовремя уложились! Всё прошло без эксцессов?

Тони резко повернулся назад, на мгновение в мимике его лица проскользнула нотка неожиданной растерянности.

— О, да! Всё в порядке! Наряд будет закрыт без десяти минут, точно по графику! Вы сможете расписаться сразу здесь на месте!

И он небрежно постучал рукой по канцелярскому планшету с листами, приподняв и демонстративно вытянув его немного вперёд в своей руке.

— Хорошо, — ответил Ганс, продолжая наблюдать, как его сновигатор начинают буксировать по направлению к воротам.

— Удачной погоды и успехов вам в ваших тренировках! — прокричал сквозь нарастающий шум ионных турбин довольный завершённой работой Тони, забирая у Ганса обратно свой планшет с документами.

— Благодарю вас! — прозвучал ответ в том же настроении через постепенно нарастающий плазменный купол защитного стекла гермошлема.

Ганс взобрался и сел в кабину своей машины. После некоторых манипуляций внутри он опустил крышку и медленно начал движение вперёд, выворачивая машину в сторону курса. За удаляющимися от станции сиренево-бирюзовыми пятнами сопел ионных двигателей быстро опустились вниз большие секторные ворота.

Первые две мили группа двигалась на минимальной скорости, выстраивая все лётные характеристики и разогревая агрегаты машин. Для проведения миссии было принято решение использовать свою скрытую линию спутниковой связи поверх основной, закодированной, чтобы исключить опасность возможных диверсий с чьей-либо стороны именно в отношении поставленных задач. Таким образом, для того, чтобы случайно не вызвать ненужных подозрений у американских служб слежения, пилоты продолжали своё цифровое и радио присутствие в основной спутниковой системе связи, но в случае её внезапного блокирования, они продолжали оставаться на связи между собой в своём скрытом режиме «Филин», не теряя оперативной возможности к продолжению достижения основных целей миссии.

До вхождения в зону Трансатлантических гор, отделяющих Полярное плато от Равнины Бэрда и шельфового ледника Росса, было двести двадцать пять миль пути. Из-за пурги видимость была средней, поэтому группа шла аккуратно, не превышая скорости в сто пятьдесят узлов. Все риски до достижения цели были максимально снижены, ведь правда всё равно вот-вот должна была раскрыться и немцы это хорошо понимали, а значит, второго шанса на такой поход у них не было. Все необходимые документы, коды допуска, схемы и чертежи на внутренние коммуникации «Базы 211» Эберт и Харман привезли с собой и сразу передали их Гансу вместе с приборами, специнструментом, альпинистским штурмовым такелажем, а также пластидной взрывчаткой, пятьюдесятью килограммами реактива для льда и двумя пятилитровыми газовыми горелками. Вся операция должна была быть проведена как можно быстрее для снижения времени на развёртку контрмер любым потенциальным противником, поэтому немецкие инженеры и специалисты в области такого рода задач постарались максимально подобрать всё необходимое оснащение в допустимо возможном мобильном исполнении. Штурм базы планировалось произвести Гансу и Йозефу, как более опытным специалистам и пилотам Полярной Навигации, а Эберт и Харман брали на себя предупредительно-защитные функции основной штурмовой пары. Таким образом, специально для этой миссии немецкое командование разработало тактическую расстановку, при которой вторая пара под кодовым названием «Die Wachen» («Ди Вáхэн», «Охранники») после пересечения Трансатлантического хребта, отходила в сторону Равнины Бэрда на несколько миль и контролировала подход сил противника, как из зоны горных хребтов, так и со стороны хвоста хребта на Полярном плато, так как по понятным причинам боевой выход из горной местности был координатно очевиден и органичен горными проходами, а, значит, предсказуем и тактически являлся более ущербным. Поэтому потенциальный противник мог просчитать этот ход для своей карательной группы и отправить её в объезд хребта, чтобы выйти на боевую позицию с совершенно открытого неограниченного пространства, что полностью меняло схему ведения взаимного огня. Первая же основная штурмовая группа носила кодовое название «Die Maulwürfe»(«Ди Мáульвёфе», «Кроты»).

Предстоящий проход сквозь зону горных хребтов также планировался, как путь для отхода назад, поэтому его прохождению было выделено больше внимания, чтобы навигационные системы сновигаторов максимально точно записали в картах проложенный маршрут для его дальнейшего использования при оперативном возвращении двух пилотов в боевой обстановке. Группа «Die Wachen» в этом случае по понятным причинам уже не учитывалась, оставшихся в Антарктиде пилотов должен был забрать передвижной гусеничный модуль эвакуационно-спасательных служб, который уже был отправлен в район предполагаемых операций. Брошенные выведенные из строя машины решено было отбуксировать на станцию «Ноймайер» позже.

Постепенно удаляясь от центра материка, интенсивность ветра и снега спадала и видимость становилась лучше. Это радовало не только потому, что облегчало психологическое восприятие обзорной панорамы постоянно движущегося навстречу пространства, а ещё и повышало реалистичность в созданной немцами легенде для прикрытия основных целей их миссии на основе тренингов по тактической стрельбе, ведь в условиях плохой видимости такие тренировки были практически неосуществимыми и это сразу бросалось в глаза наряду с хорошо известной всем немецкой расчётливостью и предусмотрительностью.

Пилоты размеренно вели свои машины, с каждой минутой продвигая детально разработанную концепцию их общей группы из двух тактических пар сквозь область задач, хронометрировано выстроенных друг за другом. Каждый из них сидел сейчас внутри своей кабины в стильном и невероятно комфортном лётном термокомбинезоне от «ADIDAS» и таком же броском гермошлеме, выполненным в паре с ним в абсолютно индивидуальной дизайнерской расцветке. Уютно погруженные в глубоких пилотных кожаных креслах с ортопедическим рельефом, словно черепахи в панцире, они степенно оперировали функционалом, среди экранов, приборов, множества кнопок и других органов управления, подсвеченных светофильтрами аттенюатора и сочетающимися в единую абсолютно безупречную по своей надёжности систему прогрессивной эргономики, выполненной из нержавеющей стали вперемешку с супер твёрдыми пластиками и скрипучей тугой резиной. Инженерную красоту, осязаемую фундаментальность охвата и притягивающий комфорт джойстиков управления силовой тягой и боковой аэродинамикой можно было сравнить, наверное, лишь только с конструктивным дизайном легендарных пистолетов «Walter P38» или «GLOK 17». Внутренние тонкие механизмы климатических систем абсолютно точно и мгновенно отражали любые изменения по голосовому требованию пилота. Тонкий свист агрегатных систем за толстыми слоями шумоизоляции салона вперемешку с характерным запахом заводского ароматизатора и нежной струёй чистейшего ионизированного воздуха, подающегося из специальных щелей подбородочной части гермошлема напрямую к органам дыхания, наряду с особым пониженным чувством скорости из-за внушительных габаритов машины и высокотехнологичной подвески, создавали непревзойдённый эффект стабильного полёта в каком-то космическом челноке далёкого прогрессивного будущего.

В половине восьмого утра, не выходя из интервалов расчётного времени, группа начала вхождение в зону Трансатлантических гор по направлению к точке сопряжения границ ледника Росса и равнины Бэрда, которая была выбрана из расчёта наиболее геологически приемлемого постепенного перехода из области возвышенного горного плато к нестабильному рельефу шельфовых ледяных пластов. Здесь уже требовалась определённая концентрация внимания, ведь путь выбирался один раз с учётом целого ряда факторов и показателей, поэтому Ганс сразу же взял на себя роль ведущего группы и начал планомерно прокладывать дорогу, используя целый ряд программных систем своего сновигатора, оцифровывающих в определённом алгоритме отсканированную ультразвуковым сонаром матрицу окружающего ладншафта и выбирающих наиболее подходящие параметры обратного маршрута, моментально записываемого в навигационные карты бортовых систем.

Скорость машин упала до предельного минимума в шестьдесят узлов. Двигаться в таком режиме сквозь пояс хребтов предстояло около часа, но Ганс решил, что надёжней будет постепенно продвигаться по моментальному расчёту компьютера, чем постоянно возвращаться с множественными разворотами всей группы и более весомым риском в потере общего времени. Скорость прибавлялась только на открытых участках, редко встречающихся между основным горным массивом, и без использования форсажа. Вся смесь была рассчитана исключительно на боевые манёвры при возвращении назад. Даже здесь пилоты шли молча друг за другом, что создавало настроение полного отсутствия эмоций и глубокого внимательного вовлечения в эпизодическое расчленение каждого отрезка пути. Такое долгое и томительное продвижение их группы в этом районе чем-то походило сейчас на момент легендарнейшего восхождения западно-европейской рысью Первой горнострелковой дивизии «Edelweiss» на Эльбрус под командованием капитана Хайнца Грота 21 августа 1942 года.