Алексей Ар – Сезон охоты (страница 51)

«Летит же». — Николай опустил взгляд. Внимание привлек аккуратный цветник и хрустальный зонтик капель над ним. Шорох поливки удивительно сочетался с фиолетово-алыми цветами. Как и с яблонями, чьи зеленовато-красные плоды неожиданно успокоили Роса. Ну а когда он заметил грядку с поспевшей клубникой…

— Где я? — Он развернулся к зеркалу и не узнал себя: узкое лицо, лихорадочный взгляд, белесые губы. Глаза стали черными, да и сам он весь потемнел.

Мягко отодвинулась дверная панель. Перво-наперво, порог миновала антигравитационная подвеска с диагностом, затем… Стэлла Фэль улыбнулась, поправив растрепанные волосы.

— Привет, Ник. — Она смутилась, поскольку Николай молча вернулся к окну. Не могла же она разговаривать с затылком подопечного. — Хотелось бы напомнить, что это я, Стэлла. И я ничуть не изменилась.

«Верно», — кивнул Николай. Он бы и рад ответить, да только ад держал крепко — резал, ломал, наполнял болью и яростью. Хватит! Он встряхнулся, пытаясь избавиться от наваждения: его так просто не сломать. Пусть рядом с розарием неведомые силы выстроили сортиры — то не повод.

— Привет, — выдохнул он. Чужой голос — хриплый, тусклый, лишенный эмоций. — Что со мной?

— Посттравматический синдром, — объяснила Стэлла. — Неважный термин… Твой организм вспоминает, как жить.

— Сколько я… того? — Он сгорбился.

— Два года. Апелляцию по твоему делу Собор Справедливости утвердил месяц назад: у них там открылся недочет по кисениту, вот арктурианцы и тянули…

«Два года» — Николай яростно стиснул кулаки. Арктурианцы полностью оправдали его ненависть… Но осталась ли ненависть? Неприязнь, пренебрежение, злость — они балансировали на грани более сильных чувств. Увидь он специфические черты выходца с Арктура… Что произошло бы? Ответ таился в страшных тенях.

— Успокойся. — Стэлла чуть испугалась. Она не узнавала человека, который вернулся. Точно тьма ступила на порог. — По графику у нас медосмотр.

— Где я? — опомнился Николай.

— В моем загородном домике: сотня километров от Мега, тишина, покой, общение с природой и все такое.

— Чья идея? Гранатова?

— Психоаналитиков УКОБа. Они рекомендовали подобную адаптацию, — честно ответила женщина. — А у меня как раз случился отпуск, так что ты, дорогой, попал в мои заботливые объятия.

Николай попытался оценить все прелести текущего положения. Он впитывал красоту собеседницы и не находил в ней ничего прекрасного, поскольку в мире существовал только Фогос.

— Такое не говорят днем, — прохрипел он.

— Я… — Стэлла потупилась. Она, конечно, слышала о репутации Охотника Роса, но сразу в галоп…

Николай поморщился: жизнь приняла его, так быть по сему. Он хмуро глянул на медицинский агрегат:

— У вас мания опутывать меня проводами.

— То ли еще будет. — Стэлла облегченно улыбнулась. Контакт состоялся и состоялся на удивление быстро. — У нас обширная программа: тренировки, прогулки, разговоры о вечном, да и новые грядки надо разбить.

— Знаете, как это называется? Эксплуатация… — Николай вздрогнул от холодного прикосновения датчиков. Покрылся испариной. И усилием воли подавил страх; он надеялся, что привитые Управлением навыки не оставили его. «Охотник — навсегда», — припомнил он тост Крейна за третьей специальной.

«Победа». — Фэль активировала диагност. Подобными темпами Ник восстановится даже раньше, чем предполагали эксперты. И тогда останется время… Стоп. Прежде всего она квалифицированный психолог… И женщина.

— Чего? — Николай отступил в угол. На секунду ему показалось, что доктор кинет в него чем-то увесистым. — Может и вас заодно проверим?

— В гостиную. — Она подставила Росу плечо. — Не бравируй, помощь тебе необходима.

— Сам.

— Нет.

— Хрена лысого.

Тут-то врач и пациент поняли: скучать им не придется.

***

С утра Стэлла развернула бурную деятельность, никоим образом не коснувшуюся Охотника, что искренне удивляло. За минувшую неделю, он успел привыкнуть к мысли о неизбежности ультимативного контакта с психологом. А теперь? Подхватив вирус самостоятельности, Фэль контактировала с кем-то по визору, учинила в гостиной полный аврал, задействовала всю доступную автоматику. Ее сиреневый халат мелькал то на кухне, то в коридоре, то среди деревьев…

«Белке в колесе», — нашел определение Николай. Закончив утренний комплекс упражнений, он как был — в спортивной форме — предпринял попытку отследить метания доктора. След привел под открытое небо. Он подставил грудь ветру, чтобы остудить тело, разгоряченное обязательными тренировками.

— Опять в душе не был? — возникла рядом Стэлла. В руках ее наличествовало ведерко со спелой клубникой. Пахло умопомрачительно.

— Я окунусь, — независимо объявил Николай.

— О реке забудь. — Она рванула к крыльцу. — Сначала душ, потом разгрузка флайта.

— Флайта?

— Через десять минут машина будет на этой самой опушке. Поторопись.

— Уже бегу… — Он потянулся, глянул на водную рябь и направился вслед за Фэль, по опыту зная, что в противном случае она с особым цинизмом протестирует на нем широкий спектр психологических приемов.

Охотник проскользнул в душевую. Настроил температуру. Стоило поторопиться, поскольку он неожиданно заинтересовался происходящим: моральные и физические аспекты бытия приходили в норму, возвращая краски жизни. Вскоре он сможет не просыпаться от собственных криков и, если повезет, уделит Стэлле должное внимание.

Он переместился на пол. Оделся, причесался… А на кой ему аккуратный облик? Погрузочно-разгрузочные работы — вещь суровая.

Волновался он зря. Флаинг-транспорт доставил коробки, общей массой не превышавшие килограммов двадцать. Он принялся перетаскивать упакованную неизвестность в дом. Стэлла, поначалу, пробовала руководить — вплоть до момента осознания подозрительности ухмылки Роса.

Она быстро юркнула за дверь, избежав вороха груза.

— Промахнулся, — огорчился Николай.

— Я тут поработаю, — донеслось из укрытия.

— Объясни, что происходит.

— Увидишь.

Он увидел. Теплый сумрак окутал мир, высыпали на небо первые звезды, басовито заухал филин. Зайдя в гостевую комнату после навязанного Стэллой вечернего моциона, Николай узрел на кровати костюм-тройку. Тем самым ему предлагалось переодеться к некоему торжеству, о котором он понятия не имел.

Преисполненный сомнений Охотник с трудом нацепил изысканную экипировку. Пятерней чиркнул по волосам, сделал глубокий вдох и, догадываясь откуда грянет буря, направился к гостиной. Его деликатный стук взорвал тишину…

— Войдите.

Она прекрасна в черном бархатном платье — грациозная пантера с аквамариновыми глазами. Мельком Николай подумал о других носителях черного… Нет!

— Садись. — Она указала на сервированный стол. Закуски, напитки, огни свечей на хрустале…

— Я вроде не готов… — начал Рос, опускаясь в кресло — очень низкое кресло. Считай, подбородок уже в супе. — Я что усох за последние дни? — свирепо поинтересовался он.

Не выдержав, Стэлла хихикнула, чем и разбила серьезность церемонии. Атмосфера потеряла изрядную долю гнетущей романтики, что пришлось весьма кстати. Непринужденная трапеза полностью устраивала Охотника в отличие от демонстрации великосветских манер. Да и на аппетит он с недавних пор не жаловался.

— Музыка, — спохватилась женщина. Хлопнув в ладоши, запустила медленную, величественную композицию сродни течению великих рек. Флейты встряхнули Николая полузабытыми тонами. Интересно, чего добивалась психолог?

Танцы. Охотник попятился прочь от жара Стэллы и ее мягких рук. Достойная кисти великих мастеров она не пара ему — воспитаннику профессиональных убийц. Он мог сломать ее…

— Ты боишься? — Фэль постаралась скрыть огорчение.

— Уже ночь. — Он отступил к двери. — Спасибо за ужин.

Сон. Вальс на одуванчиковом поле; улыбка белокурой незнакомки, зов к необъяснимому завтра… «Перемены», — констатировал Николай, просыпаясь.

В открытое окно рвалось утро, солнечные лучи, падая на зеркало, наполняли комнату светом. Николай зевнул и выглянул под открытое небо. Прикинул, быстро ли его поймают, если он сиганет к реке… И поежился — что-то не так. Осознав, что именно, он недоуменно потряс головой: на берегу сидел Гранатов. В походной куртке. С удочкой.

— Мерещится. — Он надавил на левый глаз. Картинка послушно раздвоилась.

Охотник натянул брюки, перемахнул через подоконник и прямиком направился к УКОБовцу. Неясности бытия лучше разрешать сразу — меньше жертв. Заслышав шорох песка, мужчина обернулся и забавно сощурился на солнце:

— Седай.

Рос последовал совету. Несколько минут они дружно гипнотизировали поплавок…

— Сорвалась, ёк! — Гранатов другой — непривычный, мирный. Вот только габариты прежние. — Как ты?

К реке молча выбралась Стэлла. Устроила среди пучков травы банальный надувной матрац и устроилась сама. Взялась за книгу, точно происходившее ее ничуть не интересовало. Актриса.