Алексей Ар – Инициация (страница 32)

Рос, исследуемый тремя усиками животного, медленно продвинулся вперед — к свету и разговорам. Ради информации он и прибыл, а разговоры бывалых воинов на привале изобиловали данными, как ранняя весна — хетчем.

Тварь куснула сильней. Человек приглянулась ей габаритами.

— Да отстань ты, — прошипел димп.

До противника рукой подать, а его пытаются съесть. Плечо кольнула боль. Все, это предел. Тварь пискнула от удара в глаз… и плавно завалилась на бок.

— Предупреждал ведь. Два раза.

Николай углубился в дебри кустарника, подыскал уютное местечко с видом на лагерь и приготовился внимать.

Эстебцы — солдаты, облаченные в легкие фиолетово-зеленые доспехи, — не суетились. В Носителях Грома чувствовались опытные вояки — прошедшие огонь и воду, обстоятельные и целеустремленные. Они выказывали легкое недовольство повелителю Эстеба Пассию и не очень-то радовались преследованию разбойничьего отребья. Пачкать мечи о грязную кровь — в том нет чести, но долг превыше.

Охотник напряг слух, запоминая однотипные речи. Имейся у него выбор, он бы постарался узнать, о чем толковали офицер и маг в белом у дальнего костра. Но нет — обогнуть лагерь под бдительным оком часовых не удастся. Хотя информация стоила риска… Дилемма.

Наклонившись вперед, маг веткой передвинул поленья в костре и одними губами произнес:

— Оно не двигается.

— Что «оно»? — с обманчивой ленцой поинтересовался Носитель Грома.

— Тебе интересно мое восприятие? — Человек в белом скупо улыбнулся и объяснил: — Радужная дымка неопределенной формы. Заметить трудно, но при должной тренировке…

— Маг?

— Не знаю, — пожал плечами кудесник, наблюдая за снопом огненных искр. — Дров подбрось… Возможно, наблюдатель. Рядом Бескальские леса, чуть сошел с тропы и загадок не счесть. И да, «оно» начало удаляться.

— Не верю в загадки, — хмуро сказал офицер.

Интуиция слабо трепыхнулась — самое время двинуться в обратный путь, чтобы успеть вернуться в лагерь к полуночи. Охотник пополз прочь от мерцания пламени — к темноте, искрам ночной жизни и дороге. Глубоко вздохнул… и уподобился порыву бури.

…-Завдаровы копыта, меня чуть икота не хватила, — встретил его горячий шепот Фрата. Задвигались, бряцая оружием, солдаты, ярче вспыхнул огонь. — Чего там?

— До Черной Балки нас не достанут. Они на привале, не любят путешествовать ночью.

— Удивил…

— Чего хотят?

— Помимо догнать и запинать?

— Ник!

— Славы избавителей хотят.

Отстранив любопытных, Николай проследовал к теплу и запахам жаркого. Он устал, единственное, о чем мечтает, — непритязательный отдых. Стоит устроиться на охапке пахучих еловых веток, и будущее просветлеет.

Незаметно подкрался сон, наполненный белыми токами. Знакомое одуванчиковое поле, ныне отчего-то пустующее, смутные образы… Из небытия донесся неясный зов с проблесками тревоги. Ее тень рядом и обворожительный голос. Чуть схлынет белизна, и он различит… Зов усилился.

Резкое пробуждение вырвало Охотника из обволакивающих лап… чего-то. Он мягко вскочил, изучил темноту, затем спавших воинов. Угрозы нет. «Видимой угрозы», — поправил себя Николай. Чересчур тихо кругом, чересчур невинно светили луны. Их серебряное зарево отразилось на лезвии Иллитерия, тонкими лучами прошило лес.

Крадучись сместились тени.

Охотник тихо проскользнул мимо костра и уснувших часовых. Оперативность действий, в большинстве случаев, поощрялась Управлением, как оптимальный путь к спасению. Углубившись в танец лунных огней и зеленого сумрака, Николай остановился. На грани слышимости зафиксировал тонкий шорох песка — в округе посторонние.

Ночь застыла, либо Охотник сконцентрировался настолько, что реальность показалась тягучей волной смолы. Он достиг кустарниковой полосы, за которой серой лентой угадывалась дорога…

Враги близко. Но где именно?

Короткими бесшумными рывками димп устремился туда, где, по его мнению, притаились Носители Грома. Только они и никто иной — характерные скрипы перевязей и доспехов выдавали вояк. Сомнительно, что окрест возник новый отряд. Так и есть — эстебцы безмолвными, целеустремленными силуэтами рассекали ночь. «Минут десять и прибудут», — прикинул Николай. Сгустком мрака он вернулся на поляну, где все так же мирно посапывали «волки». Некоторые из них бормотали во сне, призывая и кляня неизвестных людей.

— Фрат, — толкнул он щербатого. — Тихо, к нам гости.

— Гости? — Фрат усиленно моргал.

— Оперативная доставка горячих блюд. — Димп тряхнул собеседника. — Очнись и буди народ.

Смекнув что к чему, Фрат метнулся к подчиненным. Отметил череду лежанок своим яростно взъерошенным присутствием, мимоходом сунул под дых остолопам часовым, посоветовал всем заткнуться и с готовностью уставился на Охотника. Николай кивнул — пора импровизировать.

— Враг наступает от дороги. Разделимся: двадцатка возьмет правый фланг, двадцатка — левый. Укройтесь за деревьями, да где хотите укройтесь. Оставшаяся десятка продолжит храпеть. Как только Носители кинутся, сомкнем клещи. Внесем сумятицу и на прорыв. Ясно?

— Принимаю, — на всякий случай согласился Фрат. Шепотом добавил: — Думаешь, получится?

Николай не ответил.

***

Из сумрака выскользнул солдат, посланный оценить численность отряда Кронуса.

— Спят, — прозвучал скупой доклад.

Эстебец пожал плечами — убивать во сне Носителям Грома не впервой. Атака пройдет в намеченном порядке, если, конечно, маг не испортит дело извечными поправками и домыслами.

— Я молчу, — тонко усмехнулся человек в белом.

— Они отребье. Эстебская сталь возьмет свое. — Офицер уверен и непреклонен.

— Я молчу.

***

Трое… или четверо? Под лиственным шатром тускло блеснули доспехи. Оскал мечей в руках пригнувшихся воинов казался пастью зверя, готового к прыжку.

Барабаном ухнуло сердце, гул крови могучим прибоем плескался в ушах. За сумятицей мыслей Фрат едва не пропустил момент, когда эстебцы ястребами метнулись к «спящим» солдатам. Благодарение свету, у «волков» хватило ума не подняться раньше срока. Скованные напряжением они тискали рукояти клинков и молились.

Еще один короткий миг…

Занявший позицию в тылах лагеря Охотник мерил взглядом расстояние между ним и бойцами Кронуса. Пора!

— К семи прибавьте пять! — гаркнул он.

Трюк сработал. Носители приостановили рывок, отчасти из-за внезапности крика, отчасти из-за математических раздумий. Надо отдать должное — сосчитали резво — за доли секунды, так необходимые десятерым «волкам», чтобы сорваться в нападение.

В лязге выпадов сталь высекла голубоватые искры, вспыхнула алым кровь…

Багрянец никогда не нравился магу. Но верность долгу — превыше. Он сформировал магическую цепь заклинаний — от сердца к точке Го, затем в кисти, а оттуда… Куда направить блики молний, опоясавших пальцы?

Николай изменил направление броска. Нырнул вправо, оставив позади ярко-белый фонтан взрыва. Потустороннее пламя вздыбило грунт, тряхнуло лес. Кувыркнувшись пару раз, он вскочил и понял, что магическая вспышка лишь прелюдия. Разрезанное молниями пространство вскипело — девятым валом нависло над Охотником.

Смерть приняла оптимальную стойку. Единственная надежда — Иллитерий.

Горячее прикосновение энергии наполнило Роса силой. Меч впитал заклинание подобно губке, перекроив энергетическое полотно на благо хозяину.

Маг испуганно вздрогнул при виде того, как тьму прорезало сияние демонической фигуры. Мгновение назад фигура слабо сочилась многоцветьем, теперь же воспылала сотней лампад. И контратаковала, сторицей вернув заклинание… Накрытый волной боли кудесник посмотрел на свою грудь, где зияло сквозное отверстие. В дыру запросто пройдет рука. Маг с удивленной гримасой проверил сей факт на практике и повалился наземь.

Охотника затрясло. Он искал цель и одновременно, от избытка неведомых энергий, пригибался к измятой траве.

Цель выбрана. Офицер Носителей вспорол противника от паха до подбородка и устремился к сгорбленной фигуре. Перемахнул черно-багровые кострища и прикинул, куда лучше ударить. По вздыбленной искрящейся шевелюре? По бездне антрацитовых глаз?

Реальность окрасилась болью.

Снедаемая лязгом и криками поляна превратилась в царство безумия. Хаоса в звуковую картину добавили фланговые отряды «волков», которые атаковали эстебцев с яростью зверей, загнанных в тупик. Размытыми в ночи силуэтами стиснули ряды врагов, и закипел бой. Носители Грома попытались перегруппироваться с тем, чтобы компенсировать усилия людей Кронуса — точно стальной брусок между молотом и наковальней гнулись, меняя строй.

Облаченный в заскорузлую униформу солдат прижал к рассеченному лицу ладони и осел на землю. Враг радовался недолго — с шеей, перебитой чьим-то мечом, повис на соратнике, лишая свободы маневра. Копье пронзило грудину — кровавый росчерк плеснул на мечника с отсеченной рукой.

Звон наполнил лес — доспехи ломались под бешенными ударов клинков.

Латы офицера лопнули сразу, как врезанная ножом бумага. «Вспомнить бы кого-нибудь» — мутной пеленой колыхнулась мысль в голове эстебца. Он никак не мог поверить. Противник до последней секунды не проявлял никакой активности…