Алексей Ар – Дети Импульса (страница 22)

— Мик… — почему-то шепотом сказал он и спохватился, расплываясь в широкой улыбке: — Заходи, не стой… Сейчас… Вот стул…

Настройщик сглотнул: прямо бальзам средь тьмы.

— До чего рад тебя видеть, Бэр.

Гном засуетился. Табуреты, инструменты, утварь, остатки неведомых материалов переставлялись, перекладывались, рассовывались и рассыпались, следуя за плотной фигуркой, увлеченно расчищавшей местность. Михаил улыбнулся и отступил к верстаку, заваленному механизмами. Пристанище мастера ему приглянулось.

Комната три на три метра с потолком, чуть выгнутым дугой. На две трети расположена ниже уровня земли — из-за края оконной рамы обильной зеленью выступала листва. Верхняя треть, разграниченная прямоугольником рамы, выходила к парковым зарослям — изумрудная бахрома за стеклом создавала впечатление домика на природе — вне суеты и шума дворца. Сумрак колыхали янтарные ореолы ламп. Смотрелось мило и по-домашнему уютно.

В углу заурчал чайник над белым пламенем дгорской кухонной плиты. В воздухе колыхнулся неброский травяной аромат. Обогнув Бэрита, спешившего к закипавшей утвари, Михаил осторожно присел в тихо скрипнувшее кресло. Поерзал… И расслабился. На душе отпустило — он в безопасности, у старого друга.

— Сейчас. — Бэрит что-то увлеченно резал. Звякнула кружка. — Надеюсь, не торопишься?

— Вообще не разу. — Димп усмехнулся. Узрел в руках повернувшегося гнома блюдо со снедью и довольно кивнул. Золотистая корочка порезанного ломтями пышного хлеба, розовые пластики сочной ветчины, веточки зелени и ароматный травяной чай. Официальный семейный ужин подождет. Михаил мечтательно глянул в окно.

Сквозь качнувшиеся ветви мелькнули верхушки парковых деревьев и темнеющее небо. Где-то мелодично зазвонил колокол.

— Наваливайся, — хозяйски посоветовал гном. — Я на скорую руку…

— Постесняюсь отказаться.

Несколько секунд челюсти работали изумительно дружно — аппетитное угощение взывало к максимуму усилий. Ешь, пока дано… С опасной удалью проглотив изрядный кусок, Настройщик приложился к чаю и обратил взор к довольному Бэриту:

— Полагал зайти вчера: справиться о здоровье…

— Ерунда, — отмахнулся гном. Похлопал по боку. — Белые одежды мастера, зря хлеб не едают. Я тебе так скажу: побыть денек раненным даже на пользу… А то шастают, как на променаде…

— Тогда рассказывай. Желтоглазый небось уже все выпытал?

— А то. — Бэрит огладил бороду. Покосился на скрещенные клинки, оккупировавшие стену. — Рассказывать особо нечего… Сам понимаешь: после Паллады все в диковинку… Но приняли изрядно хорошо. Т’хар справный властитель, — внезапно объявил дгор, точно доказывал. — Я оценил… хотя во дворце не пробыл и седмицу. Захотел увидеть Груэлл.

— И как оно? — Михаил припомнил свое первое появление в этом мире. Лепур, поисковая команда, рыжеволосый Турн, Дзейра, Брон и Война с большой буквы.

— Понравилось. — Взгляд гнома затуманился. — Побывал в Стегарде, увидел знаменитые сады на холмах; навестил Ваар — проплыл вдоль побережья. Видел пару портовых городов, но до столицы — Чеера — так и не добрался: потянуло к родному. Думал, навещу Бриндгор, увижу маленький народ… Но горы не понравились: слишком мрачно. Камни и лед. В Дгор-рьине душа, конечно, радуется, но пейзаж… Привык, знаешь ли, к чистому горизонту, а там, куда ни глянь, скалы. А вот мастера в Рьине подобрались отменные. — Бэрит кивнул на клинки: — Прикупил по случаю.

— Да ты непоседа, — констатировал Михаил. — У алькарийцев побывал?

— Само собой. Махнул прямиком в Альтолис… Признаться, такого красивого города еще не встречал. Представь, едешь ты с караваном — дорога петлей, в колеях лужи, повсюду столетние деревья и вдруг лес превращается в легчайшие, почти невесомые здания. Тогда чуть из седла не выпал. — Гном на секунду умолк. — А небо после ливня видел?

— Зрелище стимулирует.

— Согласен.

— Прижился значит… — Михаил сосредоточился на сколотом ободке кружки.

— Скорее да, чем нет. Есть друзья, работа… — Бэрит задумался. И неожиданно распрямился в кресле: — А помнишь…

Настройщик усмехнулся: встреча старых друзей всегда задает вопрос «а помнишь?». Великий вопрос, ностальгический, что позволял отринуть хетч настоящего и окунуться в картины минувшего. Память злодейка, но иногда добра — под хорошую компанию.

Давно остыл чайник, сметены последние крошки, упомянуты знакомые и полузабытые лица. Продемонстрированы достойные элементы бытия… Но время неумолимо. Внутренний таймер, чека, свойственная димпам, взывала к возвращению к прозаичной реальности, что не изобиловала приятностями…

Черное небо. Темно-фиолетовый кусочек внешнего мира, подрезанный верхушками деревьев, касавшихся звезд.

— Хрена се! — Михаил заученным импульсом впитал планетарный спектр. Часики-то тикают — девятый час вечера. Ужин, затеянный Т’харом окончен, димпам объявлено о намеченной дискуссии, главным докладчиком которой означен Настройщик. А он катастрофически опоздал.

— Пора бежать? — Дгор понимающе кивнул.

— Да. — Михаил переместился к двери. — Благодарствую за чай. Кстати, насчет работы: могу поговорить с начальством о чем-то более престижном…

— Забудь, мне нравится возиться с механикой. И половина дворца ходит у меня в должниках. Имей в виду — чиню все.

— Заметано. — Димп шагнул за порог. Махнул рукой, отдавая дань церемонии прощания, и заспешил в обратный путь — сперва к Башне, чтобы не заплутать, а затем к памятной трапезной.

Когда Михаил появился в столовой комнате, там завершалась уборка. Молчаливые, сосредоточенные слуги торопливо курсировали вокруг стола, на котором посверкивала дорогая сервировка, осчастливленная пищей. Они почтительно склонились перед растерянным лордом — без раболепия, с достоинством.

— Удалились в библиотеку, — нарушил шорох подошв бойкий голос.

Рыжий веснушчатый парень лет двадцати, облаченный в просторную рубаху, широко и безбоязненно улыбнулся. Малец безнадежно щербат. Через мгновение ближнее окружение покосилось на смельчака с легким недовольством — столь фривольно разговаривать с дворянским сословием не принято.

— Как зовут? — строго спросил Михаил.

— Прит, лорд.

— Выражаю, благодарность, Прит. — Он развернулся. До библиотеки путь известен.

Два, три поворота, меланхоличный треск фитилей, до боли знакомые створки дверей… Подчеркнуто независимо димп ступил под янтарно-темные своды библиотеки — в вечность, пропитанную запахом книг, смолы, тонких духов и средства от насекомых. Таинство знаний, мистика древних фолиантов. И атмосфера веселья.

У стеллажа, пестротой корешков протянувшегося напротив двери, — за низким столиком — расположились в креслах Чет и Ор. Склонились друг к другу и увлеченно хлопали о полировку пластиковыми картами, что, зачастую, в разнобой ложились подле рубиновых бокалов, с отсветами камина. Настройщик безошибочно узнал игру, которой научил приятелей в снежном мире глубинки Средоточия.

На лице Чета пылал азарт, подогретый багровым напитком; Ор, наоборот, замкнуто-спокоен, но и в его непроницаемых чертах временами проскальзывали искры увлеченности. Над ними, плечом привалившись к монолиту книг, высился Спуур, задрапированный голубоватыми лентами сигарного дыма. Он разглядывал терзаемый стол и сильно напоминал гончую, почуявшую добычу, — щурился, вытягивал шею и периодически советовал Ору, с какой масти зайти. Защитник в ответ философски спокойно отодвигал брата ладонью назад и возвращался к игре. Рядом с троицей живым укором пагубному влиянию азартных игр маячила Лаони. Пристроилась на подлокотнике кресла и в момент особо могучих хлопков недовольно морщилась, чем крайне забавляла Ласкового. Сам солий восседал на верхней полке стеллажа — точнехонько над столом — и при каждой гримасе Мистерии кивал, распушая серебро хвоста. Получал истинное удовольствие. Как и расслабленно громадный Дэм, синевой джинсовки проступавший из обманчивых переливов пространства близ камина. Гигант сыт и умиротворен. Чуть левее рассеянно перелистывала потрепанный томик леди Родора, ну и венцом компании выступал Стразор, гипнотизировавший танец пламени.

Т’хар отсутствовал, что странно и приятно.

На звук шагов первым отреагировал Дэм. Поднял в честь родственника бокал и широко улыбнулся:

— Кто любит Т’хара, тот спешит.

— Сам он себя, походу, ненавидит, — не отрываясь от чтения, буркнула Родора. На нее цинично-одобрительно покосился Стразор.

— Меня задержали дела, — отмел подозрения Михаил. Разумеется, ему не поверили.

— Ты…

— С треф ходи! Ну куда, куда, порвет же! — Спуур потемнел лицом. Ор, в очередной раз, терпеливо вернул его на линию наблюдения.

Позволяя родственнику обдумать следующий ход, Чет оторвал взгляд от веера карт. В подробностях рассмотрел Мика и констатировал:

— Подозрительно трезв.

Михаил деловито приблизился к собравшейся родне. Тема не актуальна, а подозрения Курьера — не обоснованы.

— Не наливают, — вырвалось помимо воли. Он плюхнулся в кресло, поочередно заглянул в семь пар разномастных глаз и ненавязчиво осведомился: — Кого не хватает?

— Помимо атамана… — Чет аккуратно, с искренним счастьем, выложил два туза. — …не хватает… А вот и она.

В дверном проеме возникло снежное изящество Азейры. Ощутимо повеяло холодом и морозными узорами на стеклах. Ледяные шапки гор, айсберги, поземка, колючий ветер, кристаллики льда — образы нахлынули легкой дрожью.