Алексей Андриенко – Дейн'хель Идраида (страница 37)

Вцепившись в пернатую сволочь руками, сдавил эту гадину, не позволяя ему вырваться. Надо сказать, что для существа с хрупким телом, этот образец был на удивление силён. У меня даже руки заболели, тело не справлялось с усилием вызванным навыком средней силы.

— Ну уж нет. А ну рассказывай откуда притащил нежить! — для его понимания, я держал в голове картинки того, чего меня тревожило после встречи с умертвиями. Раз сова может копаться в моём котелке, то должна увидеть эти картинки.

И он увидел. И рассказал. А точнее показал то место, откуда он портанулся.

Я не был готов к этому. Передача памяти, несла в себе помимо нужной мне информации, сопутствующие детали. Я в буквальном смысле стал птицей, двигался как птица, имел те же потребности, всецело окунувшись в звериную жизнь. Резко, без, перехода. Естественно, такой контраст ударил по мне всей мощью, как кувалдой в лицо. Только вот это будто уже после того, как я увидел занимательную трансляцию горящего города полного разнообразной нежити.

И всё бы хорошо, только вот переход обратно в человеческое тело был также жесток, как и переселение в птицу.

Издав сиплый звук, я клюнул лицом землю, отпустив пернатого гада, да так и остался лежать, пуская слюни под неконтролируемые судороги тела.

В себя пришел внезапно, как если бы меня резко отпустило. Будто из жара в прохладу. Внезапно, без всякого перехода.

Первая же мысль, мелькнувшая в голове, напомнила, что мне, как бы, необходимо дышать и не мешало бы зачерпнуть порцию кислорода в легкие.

Утопающий на суше. Таким я показался себе со стороны, когда вдохнул свежего воздуха. Жадно, с хрипом.

— Дейн, ты как? — встревоженные лица аристократа и Эльвади, склонились надо мной, как если бы я был для них кем-то важным. Приятное чувство, жаль, что оно иллюзорное и эти люди просто боятся гнева божественной птицы.

— Гхрл… — попытался я задать вопрос, но человеческая речь смешалась с совиным уханием. Настолько повлияла на меня память другого биологического существа.

Замерев, прислушался к своим ощущениям, в поисках себя. Неспеша отделяя человеческое от звериного. Руки есть, ноги тоже. Дыхание и зрение какое и должно быть у человека. Пальцы, живот и на удивление, сфинктер. Охренеть… Задница помогла осознать собственную человечность больше, чем всё остальное тело.

Стыдно…

— Где эта клюворожая морда? — произнёс я, прейдя в себя. — Я ей все перья повырываю и жрать заставлю! — естественно эта угроза не шутка. Мне действительно хотелось мести. Птиц, знал об этих последствиях и мог просто вызвать у меня нежелание узнавать про нежить. Это бы стало сигналом, что там не обойдётся без особенностей. Но пернатая гадина проигнорировала такой момент, подчинившись. Назло мне, подчинившись.

— Божественный зверь улетел сразу после того, как ты упал. — сказала Эльвади. Хоть от кого-то пошла конкретика.

Выходит, пернатый уронил меня и смылся. Это в его духе.

Встав, качнулся в сторону, но сумел сохранить равновесие. Центр тяжести оказался сбит напрочь, и это притом, что он в порядке. В порядке для человека. У птицы эта особенность тела развита намного лучше.

Никогда мне ещё получить контрастом в лицо не удавалось столь фатально. Если буду срать в прыжке как это делают птицы в полете, пернатый рискует стать шашлыком. И неважно что он божественный зверь. Из него выйдет такой же божественный шашлык.

— Какой сейчас год? — наконец, мне удалось задать вопрос, нормальным голосом, а не искажённым последствиями переселения сознания.

— И получаса не прошло. — ответили мне, чем сильно успокоили. За нами и так идут, не хватало чтобы из-за пернатого пришлось вновь столкнуться со стражниками.

— Не будем терять время. Погнали дальше. Эльвади, веди. Не смотри так. Я в порядке. Давай, давай, поторопимся.

Подгоняя всех, удалось отправился дальше в короткие сроки. Что аристократ, что волшебница бросали на меня любопытствующие взгляды, словно их что-то тревожило, но спросить напрямую они стесняются.

Уверен, это пернатый их из колеи выбил. Подумаешь, божественная птица! Воробей он ободранный, а не чего-то особенное!

Дальнейший путь до привала на ночь мы провели в тишине. Лагерь тоже разбили не разговаривая. Каждый сделал себе подобие укрытия, изрядно попортив флору. К слову, аристократ был совершенно не приспособлен к походу. Он нихрена не знал. Вот совсем. До этого момента всем занимались знающие люди и ему просто не позволяли помочь. Хотя он хотел.

Я его оставил охранять девушек и пока мы дербанили местность на предмет необходимого, он просто наблюдал как они расчищают место для лагеря.

— Слух, расскажи мне, отчего ваши челюсти упали, когда вы магическую зверушку увидели? — спросил я аристократа, когда мы всем табором сидели вокруг костра и смотрели на пойманную мною дичь.

— Дейн, божественные звери, считаются спутниками избранных магией людей. Это разумные существа сопровождают величайших людей нашего мира, являя собой живое воплощение благословения магии.

— Эм… Чего? И вы думаете та ободранная птица великое нечто? — я верил им. Обычный магический зверь бы не имел столько фокусов, однако я никак не мог принять его величие. Не после того, как он корчил рожи.

— Без сомнения это так. — уверенно заявил аристократ. — Тот факт, что божественный зверь обратился к вам за помощью, говорит о вас многое.

— Да? — блат, со стороны местных магических зверюшек, уже что-то новое. Не штамп, что не может не радовать. — И что же это означает?

— Прежде всего, право на рыцарское звание. Я, как наследник баронского дома, могу выступить гарантом кристальной чести.

— Так… Давай с этого места подробнее. Что за кристальная честь?

Пояснение баронского сыночка заняло немало времени, за которое меня посвятили в особенности законов континентального содружества. Отступлений было столько, что мне, по сути, рассказали всё с самой базы, ведь я совершенно не знал про основы.

Итак. Прежде всего, есть несколько континентов в этом мире, на нём куча королевств. На все континенты приходиться один император, тот, что один из великих семей.

Есть континентальное Содружество, которое контролирует связи между континентами. Под присмотром главного бати, они не позволяют устраивать массовые потасовки королевств. Только локальные конфликты за территории, не выходящие за рамки континента.

Сдерживающий фактор, непреодолимое могущество личной армии императора, с которой даже магам приходиться считаться.

Ну, не суть, меня касается лишь побочка от этой фигни.

Так как любой аристократ, несет в себе могущество вышестоящего господина, он несет ответственность за свои действия. В любой момент, любого аристократа могут разжаловать, лишив фамилии и силы. Кристальная честь, своего рода выставленная цена доверия, где гарантом выступает фамилия человека.

Проще говоря, если выяснится, что у меня нет связи с той совой, баронский сыночек лишиться рыцарского звания, чести, фамилии и пойдет изгнанником по миру.

Слово простолюдина ничего не стоит, ведь оно не несёт за собой никакую цену кроме репутации в узком кругу, а вот слово аристократа имеет в себе силу рода, что по цепочке титулов ведёт прямо к императору.

И сейчас, вот этот баронский сынок, готов поставить на меня все свои привилегии аристократа. Силу рода, честное имя и вообще…

— Тебе это нахрена нужно? — спросил я его прямо в лоб, не понимая его мотивы. Наверняка же он не просто так готов рискнуть?

И он рассказал…

Поручительство аристократа, единственный способ для безродного, получить фамилию. Это касается любого живого существа. Да, оказывается в этом мире люди дружат с некоторыми разумными видами, а не просто используют их как источники навыков и уникальных ресурсов.

Так вот, под поручительством благородного, который готов поклясться своей фамилией, что я имею связь с божественным зверем, есть возможность получить рыцарское звание и к нему, фамилию.

Интерес аристократа в том, что я, возможно, уже имею фамилию, и она, далеко не самая последняя в иерархии. На кого-то меньше герцога, божественные звери даже внимания не обращают.

Магическая сила фамилии, в мире аристократии, имеет неслабый вес. Мало того что это даёт силу, так ещё вокруг этого набросали кучу привилегий. Естественно, многие хотят забраться выше своего положения и для этого, могут присягнуть на верность кому покруче чем они сами. И что самое лицемерное, такая партия считается оправданной.

Вот и получается иногда так, что сын, присягнувший более высокородному, имеет возможность отдавать приказы своему отцу.

Я, словно подарок небес для этого баронского сыночка, ведь если проверка магической силы моей фамилии докажет высокое положение, а его поручительство за мою связь с божественным зверем одобрят в императорской канцелярии, этот аристократ может в короткие сроки подняться намного выше, чем есть сейчас.

А ещё, я буду благодарен ему за помощь, что станет фундаментом нашего сотрудничества. Так он думает.

— Ты говоришь, что вроде как моя фамилия очень мощная. А если она на уровне императора? Что тогда?

— Это невозможно. Уверенно заявил он. Могущество императора невообразимо. Он в одиночку способен сражаться с драконами, а рабы, присягнувшие ему на верность, по силе сравнимы с армией герцога.