Алексей Андрианов – Формула Алисы (воздух, который кусается) (страница 1)
Алексей Андрианов
Формула Алисы (воздух, который кусается)
Глава 1.
Утро в доме Романовых всегда начиналось с симфонии бытового хаоса. Андрей проснулся от того, что десятилетние близняшки, Катя и Маша, с визгом промчались мимо его двери, споря, чья очередь сегодня выгуливать ретривера. Этот шум был привычным фоном его жизни – уютным, предсказуемым и немного тесным.
Андрей потянулся, глядя на стопку учебников по методике преподавания английского языка. Его жизнь в двадцать один год напоминала идеально настроенный механизм: лекции в пединституте, где он считался одним из самых перспективных студентов, вечерние тренировки в спортзале и бесконечный флирт с однокурсницами, который ни к чему не обязывал. Он любил этот легкий ритм, это ощущение того, что вся жизнь – это длинная перемена перед чем-то важным.
На кухне уже пахло свежим кофе и домашними сырниками. Мать, Елена Викторовна, привычно лавировала между столом и плитой, успевая поправлять воротнички дочерям. За столом, не отрываясь от планшета с новостями, сидел старший брат Алексей. В своей полицейской форме он казался воплощением спокойствия и порядка.
– Опять до трех ночи «фонетику» учил? – иронично приподнял бровь Алексей, намекая на вчерашнее возвращение Андрея из клуба.
– Практика языка требует погружения в среду, – отшутился Андрей, садясь за стол.
Тишина наступила мгновенно, когда в кухню вошел Виктор Сергеевич. Глава семейства, ведущий хирург городской больницы, нес в себе ту тяжелую ауру авторитета, которая заставляла даже близняшек притихать.
«– В субботу у главного врача юбилей», – произнес отец, не глядя на Андрея. – Я договорился, ты пойдешь со мной. Там будет декан медфака. Есть возможность перевестись на лечфак без потери года.
Андрей замер с вилкой в руке. Этот разговор повторялся раз в месяц.
– Папа, мы же обсуждали. Я не буду врачом.
– У тебя природный талант к биологии и твердая рука, – отрезал Виктор Сергеевич. – Педагогика – это хобби, а не профессия для мужчины в нашей семье.
– Я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, что я «папенькин сынок» и пролез в ординатуру по блату, – голос Андрея зазвучал резче. – Я хочу быть на своем месте, а не на твоем.
Воздух в кухне словно наэлектризовался. Мать суетливо расставляла чашки, пытаясь сгладить углы, но отец лишь холодно кивнул и вышел, оставив завтрак нетронутым.
Через час Андрей уже шел по университетскому парку, стараясь выкинуть тяжелый разговор из головы. Университет был его стихией. Здесь его знали, как душу компании.
– Эй, Романов! Идем на лекцию или сразу в кафе? – окликнул его лучший друг Димка.
День закрутился в привычном вихре: скучная лекция по психологии, на которой Андрей перемигивался с симпатичной старостой, шумная перемена в столовой и, наконец, вечер в клубе «Атмосфера». Вспышки стробоскопов, громкий бит и смех друзей помогали забыть о давлении отца. Андрей танцевал, наслаждаясь своей молодостью и свободой, не подозревая, что это последний по-настоящему беззаботный вечер в его жизни. Мир вокруг был ярким, понятным и совершенно безопасным. Пока что.
Глава 2.
Тревога просачивалась в жизнь города не сразу, а мелкими дозами, будто яд, подмешанный в колодезную воду. Сначала это были странные заголовки в лентах новостей о «вспышке неизвестного респираторного вируса» где-то в тропических широтах. Андрей пролистывал их, не глядя: его больше занимал предстоящий зачет и новая приставка, которую они присмотрели с Димкой.
Но через неделю тон репортажей изменился. Слово «эпидемия» сменилось на «пандемию». В вечерних новостях стали показывать кадры из аэропортов: люди в белых защитных костюмах, пустые терминалы и бесконечные ряды носилок.
– Это не просто грипп, – коротко бросил Алексей, возвращаясь домой за полночь. Его форма была помята, а под глазами залегли темные тени. – Нам отменили все отпуска. Город закрывают на усиленный режим.
В доме Романовых воцарилась тишина, какой Андрей не помнил с детства. Отец практически перестал приходить домой. Он звонил раз в сутки, его голос звучал хрипло и отстраненно: «Лена, собери документы. Купи крупы, лекарства. Всё, что сможешь». Андрей видел, как мать, обычно спокойная и собранная, подолгу стоит у окна, сжимая в руках телефон.
Переломный момент наступил в четверг. Андрей возвращался из университета – занятия отменили «до особого распоряжения». Город выглядел больным: витрины магазинов заколачивали фанерой, у аптек выстраивались молчаливые очереди, а по центральной улице натужно ревели двигателями военные грузовики.
Вечером отец вернулся домой всего на час. Он не снимал медицинскую маску, и его глаза, обычно проницательные и строгие, теперь выражали лишь смертельную усталость.
– Уезжайте. Сейчас же, – сказал он, глядя на жену. – В городе через два дня будет ад. Больницы переполнены, лекарств нет. Езжайте к Татьяне и Денису в деревню. Там лес, там автономно. Я остаюсь – я нужен здесь.
– А я? – спросил Андрей, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.
– А ты теперь за старшего, – отец впервые за долгое время положил руку на плечо сына. – Береги их. Алексей поможет вам выехать через блокпосты, пока город не заблокировали полностью.
Сборы были лихорадочными. Близняшки плакали, запихивая в рюкзаки любимых мишек, мать методично паковала сумки с едой. Андрей выносил вещи в машину, стараясь не смотреть на пустеющую улицу.
Дорога, которая раньше занимала пять часов, превратилась в бесконечный кошмар. Трасса была забита машинами, нагруженными скарбом. На обочинах стояли брошенные авто с пустыми баками. Магазины на заправках зияли разбитыми витринами – паника превратила людей в мародеров быстрее, чем вирус убил первых жертв.
На одном из блокпостов их остановили. Андрей видел, как Алексей о чем-то долго и жестко спорил с людьми в камуфляже, предъявляя свое удостоверение. В этот момент Андрей впервые почувствовал настоящий, животный страх. Это не было похоже на кино. Это не было похоже на лекции. Это был запах гари, звук далекой сирены и холодное осознание: старой, беззаботной жизни больше нет.
– Не спи, – скомандовал Алексей, подходя к окну водителя, где сидел Андрей. – Дальше поедешь сам. До деревни осталось сто километров. Нигде не останавливайся. Если кто-то будет голосовать на дороге – не тормози. Понял?
Андрей кивнул, сжимая руль до белизны в костяшках. Глядя в зеркало заднего вида на удаляющуюся фигуру брата и зарево огней большого города за его спиной, он понял: он больше не студент. Он – единственный защитник для матери и сестер в мире, который только что сошел с ума.
Глава 3.
Деревня встретила их пронзительной, почти оглушительной тишиной. После рева моторов и панических выкриков на трассе, здесь, в четырехстах километрах от мегаполиса, время словно замерзло в густом сосновом воздухе. Усадьба дяди Дениса стояла на самом краю леса – крепкий сруб, обнесенный высоким забором, за которым лаял крупный пес.
Дядя Денис, мужчина с мозолистыми руками и лицом, выветренным годами охоты и труда, встретил их хмуро, но деловито. Он не задавал лишних вопросов.
– Живы – и слава богу. Разгружайтесь. Места всем хватит, но работать придется каждому. Тут дармоедов лес не кормит.
Первые дни Андрей жил в состоянии странного анабиоза. Каждое утро он по привычке тянулся к телефону, но сеть не ловилась, а электричество подавали лишь на пару часов в сутки. Тревога за отца и Алексея, оставшихся в «красной зоне» города, грызла изнутри, как голодный зверь. Он представлял отца в пропахших хлоркой коридорах больницы и брата на пустых, опасных улицах. Чтобы не сойти с ума от неизвестности, Андрей с головой ушел в физический труд.
Его некогда ухоженные руки студента-гуманитария быстро покрылись мозолями и мелкими ссадинами. Дядя Денис не давал спуску:
– Андрей, забор с южной стороны покосился, поправь. А потом нужно перетаскать дрова из сарая и расчистить место под дополнительные грядки. Сажать будем всё: и картошку, и лук. Неизвестно, на сколько эта зараза затянется.
Весь день Андрея теперь состоял из монотонных, тяжелых дел. Он чистил курятник, стараясь не морщиться от резкого запаха, таскал ведра с водой из колодца, пока плечи не начинало ломить. В этой усталости было спасение – к вечеру сил хватало только на то, чтобы доползти до кровати и провалиться в сон без сновидений. Мама и тетя Татьяна взяли на себя кухню и огород, а близняшки, быстро адаптировавшись, учились у тети отличать полезные травы от сорняков и собирать яйца. В этой сельской рутине была иллюзия нормальности, крохотный островок безопасности посреди океана хаоса.
Однако иллюзия разбилась, когда через две недели запасы соли и самого необходимого подошли к концу. Дядя Денис отправил Андрея в ближайший райцентр на старом «УАЗе».
– В сам город не суйся, – предупредил он. – Доедешь до станции, там был оптовый склад.
То, что Андрей увидел в городке, мало напоминало прежнюю жизнь. Разруха наступила пугающе быстро. Магазины стояли с выбитыми стеклами, а те, что еще работали, охранялись людьми с охотничьими ружьями. Очереди за водой у общественных колонок растягивались на сотни метров; люди стояли молча, глядя в пустоту воспаленными глазами.
На площади он услышал разговоры – шепотки о том, что в больших городах началось мародерство, что банды грабят склады медикаментов и продовольствия. Кто-то говорил о «чистках», кто-то – о том, что вирус мутировал. Андрей видел, как мимо проехала машина скорой помощи, и водитель в защитном костюме даже не притормозил на красный свет.