Алексей Андреев – Волны (страница 2)

Ты спокойна, словно море, и не веришь в анекдоты.

Ты затем и приходила: фиолетовою скукой

убедить меня в обратном, огромадить груз сомнений.

Я привык, что ты такая, и опять войдёшь без стука

ты – двоюродная осень всех хороших настроений.

ЗАЖИГАЛКА

Пустая платформа.

Брешь в расписании электричек.

Цок, цок, цок.

Стрелки остановившихся ног.

– У вас нет спичек?

– Нет. У меня зажигалка.

– Какая разница?

– В общем-то, да…

Щёлк.

Как икона: лицо, огонёк,

и сзади тёмная глыба неба.

– Спасибо.

– Не за что.

Цок, цок, цок.

Кошачий глаз сигареты,

вальсирующий прочь.

Знаете, какой самый белый танец?

Это

белая ночь.

УГОЛ

Мы должны обязательно повстречаться

на углу Лобачевского и Вернадского

у прудов неопределённой формы:

я пройдусь мимо рынка с горки,

помышляя о квадратуре круга,

ну а ты после фитнес-клуба

дашь себе небольшую фору,

в остальном оставаясь честной,

постоять у пруда странной формы

где Вернадский сходится с Лобачевским,

а твой фитнес – с моей квадратурой круга.

Непонятно только, как мы узнаем друг друга.

ВСТРЕЧА

Здравствуй, маленькая!

Как живёшь?

Я – нормальненько.

Я как дождь.

Заскучавший дождь…

Ну, а ты?

Так мила! Цветёшь,

как цветы.

Их ведь мало в краях,

где дожди.

Чао, маленькая.

Заходи!

ЭСКИМОСЫ

Знаешь ли ты, как прощаются эскимосы?

Словно бы скованные по рукам и ногам

грубой одеждой – и только лишь кончик носа

тянется голым куда-то, к другим берегам.

Знаешь, я уже чувствую этот холод,

он даже злее для тех, кто побыл у огня.

Вот и твоя кухлянка, колючий ворот.

Вот мои шкуры, мешающие обнять.

Может, когда-нибудь приплывём на экватор,

сбросим всё это и… мечтай, эскимос!

Полночь в Москве. Кончается эскалатор.

Где же он, твой любопытный холодный нос?

ЛУНА