Алексей Андреев – Последний сын (страница 45)

Она попросила мужа застелить стол, пока они с дочкой будут умываться. Возле двери уборной их ждала бабушка.

Рядом с Теллем остановился проходивший мимо с полотенцем на шее сосед с нижней полки.

— Ваш? — показал он на Ханнеса.

— Мой, — напрягся Телль.

Телль не хотел, чтобы сосед о чем-нибудь спрашивал сына. Но тот, уже забыв про Ханнеса, смотрел на собравшихся у туалета людей.

— Мда, — задумчиво произнес сосед. — Всем нужно в одно время.

Он направился в другой конец вагона. Туалет возле купе проводника оказался закрыт. Телль видел, как, безуспешно подергав его ручку, сосед вернулся на свое место.

Позавтракав, Ханнес отодвинул пустую кружку и вздохнул.

— Наелся? — спросил Телль.

— Ну так… — покачал головой сын. — Каши хочется.

— Приедем — сделаем, — подмигнул отец.

— Долго еще нам? — положил голову на ладони Ханнес.

— К обеду как раз будем. Ты полезай, отдохни пока, — Телль показал наверх. — Не знаю, когда мы найдем, где остановиться.

Семья напротив них тоже завтракала. Девочка сперва сидела на коленях у отца. Но тому было неудобно брать еду, и тогда он посадил дочь рядом. Мама постелила ей полотенце на колени. Девочка съела кусок хлеба, а надкусанной котлетой дразнила Ханнеса, вертя ее на маленькой вилке.

— Не балуйся, Дарина, — попросила мама.

Не успела она договорить, как котлета рухнула с вилки на полотенце. Отец бросил на дочь гневный взгляд.

— Тебя ж просили не баловаться! — сказал он набитым ртом.

Девочка отсела от отца к маме и показала Ханнесу язык.

Телль с сыном переглянулись. Телль снова предложил Ханнесу залезть наверх. Тот согласился.

***

Ханнес тихо лежал на своей полке, пока за окном далеко впереди не показались дома с трубами заводов.

— Пап, — кивнул он на приближающийся город.

Телль поглядел на часы.

— По времени — подъезжаем.

Сняв с самого верха рюкзак сына, Телль пошел к себе за вещами. Сосед уже убрал постель, спрятал газеты в чемодан, выставил столик и устроился на сиденье, над которым висел его плащ со значком. Когда Телль надел куртку, сосед внимательно посмотрел на него.

— Вот вы — не партийный человек?

— Что? — от неожиданности переспросил Телль.

— В партии состоите?

— Нет, — растерянно ответил Телль, не понимая, к чему вопрос.

— Это хорошо! — сказал сосед прежде, чем Телль машинально согласился. — Это честно! А то тенденция такая пошла или, как нынче принято говорить, "мода", — значок не носить партийный.

Телль уже было вздохнул с облегчением, но сосед, оказывается, еще не отпустил его.

— А что ж вы, если не секрет, в партию не вступили?

Пристальный взгляд соседа требовал ответа. Телль хмыкнул, чем удивил навязчивого собеседника.

— Меня не взяли. Сказали, что нет образования, — признался он.

— Серьезно? — еще больше удивился сосед.

— Серьезно.

Это Фине несколько раз предлагали вступить в Нацпартию. Впервые — сразу после того, как она, выпустившись из детского дома, пошла на завод, чтобы потом ее взяли на рабочий факультет института. Фина всегда отвечала, что не думала об этом, что не готова, что вступит позже. В конце концов, от нее отстали.

А вот Телль в юности даже хотел стать партийным. Ведь в партии, думал он, собрались лучшие люди, у которых есть возможность делать больше полезного, нужного для других, чем у простых граждан. Теллю хотелось быть полезным и нужным.

— Какая тебе партия, деревня! Ты же пишешь с детскими ошибками! А считать, поди, вообще не умеешь, — сказали Теллю в первичной парторганизации.

Потом он узнал, что состоявшим в Нацпартии несколько раз в год давали паек, для них в городе был специальный магазин. Члену партии со стажем можно было купить машину или получить участок земли за городом, а в отпуск — поехать на курорт. Даже сейчас у них остались привилегии. Они бесплатно выписывали партийную газету и могли отправиться за счет партии на ее съезд в столицу.

Одетая бабушка девочки Дарины прошла с сумками мимо Телля к выходу задолго до того, как надевший фуражку проводник объявил по вагону, что они подъезжают к конечной станции.

Поезд тихо полз мимо серой бетонной стены, за которой торчали, подпирая небо, зеленые башни элеватора. Потом с обеих сторон, заслонив собой все, потянулись бесконечными вереницами коричневые бункерные вагоны, круглые черные цистерны, грязно-белые рефрижераторы. Миновав их, состав оказался на перроне, а за черными прутьями забора стала видна площадь с памятником. Ее закрыл вокзал серого цвета, у которого были большие окна с широкой белоснежной каймой. Оставив вокзал далеко позади, поезд миновал лестницы пешеходного моста, прополз еще немного, качнулся назад и остановился.

Телль махнул рукой сыну.

— Рано вы, — сказал ему сосед. — Еще не все. Сразу видно — давно на поезде не ездили.

Из вагона никто не выходил. Глядя, как проводник ведет обратно бабушку девочки Дарины, Телль показал Ханнесу, чтобы тот оставался на месте.

— Транспортная полиция, — объявил проводник. — Приготовьте документы на проверку, билеты, разрешение на выезд из города, где зарегистрированы.

Телль понял, почему на больших станциях у вагонов стояли нацполы, и почему все так долго выходили. Взяв свой рюкзак, он пошел к сыну. Проводник заметил это, но ничего не сказал.

В тамбуре раздался топот, открылась дверь, и вошли несколько нацполов. Проверка была быстрой. Когда очередь дошла до Телля с Ханнесом, нацпол, просмотрев все, что они приготовили, спросил про цель поездки.

— Сыну море показать, — честно ответил Телль.

Ханнес смотрел то на отца, то на полицейского.

— Хм, — усмехнулся нацпол. — Без моря жить что ль нельзя? Были здесь уже?

— Нет.

— Где собираетесь жить здесь?

— В пансионате, — неожиданно для себя произнес это слово Телль.

Нацпол отдал ему документы.

— Обратного билета только нет, — заметил он.

— Мы самолетом, — сказав это, Телль увидел, как загорелись глаза сына.

Нацпол попросил у него еще раз билет.

— В вашем городе нет аэропорта.

— В соседнем есть. Мы до него долетим, а там поездом два часа, — объяснил Телль.

— Ладно, — бросил нацпол и пошел дальше.

Как только полицейские покинули вагон, проводник объявил, что можно выходить. Телль с сыном оказались в очереди за девочкой Дариной. Пока они шли к выходу, мама ей все время показывала на кого-то за окном.

— Вон дедушка, видишь? — говорила она, подсаживая дочь на сиденье.

Не успела девочка спуститься со ступенек вагона, как ее, подхватив на руки, закружил мужчина с усами. Бережно опустив внучку, он пожал руку отцу девочки, обнял ее маму и улыбнулся бабушке.

— Опоздали на полчаса, — сказал дедушка.