Алексей Андреев – Последний сын (страница 27)

Ханнес остановился в ожидании родителей на середине мостика. Он чуть наклонился через перила, увидел свое отражение в воде и помахал ему рукой.

— Мы по той же дороге идем? — спросил Ханнес.

— Да, — кивнул Телль.

— Ты про этот рынок сейчас говоришь больше, чем, когда там бывал, — заметила Фина. — Может, нужно сходить и посмотреть, что там?

— Не пойду, — уверенно ответил Телль. — Мне просто интересно, что из этого выйдет.

— Тебе больше говорить не о чем? — неожиданно спросила Фина.

Телль не ответил. Ему казалось, сейчас любой ответ был бы неправильным. Да и Фина его не требовала.

— О чем вы разговариваете? — обернулся к ним Ханнес.

— Вот сейчас как раз мы молчали, — сказала Фина.

Ханнес, остановившись, внимательно посмотрел на родителей.

— Вы не поссорились?

— Неет, — удивилась вопросу Фина.

Телль, улыбнувшись сыну, покачал головой.

Удовлетворенный ответом, Ханнес бодро зашагал дальше.

— Наконец-то ты улыбнулся, — отметила Фина мужу.

— Я иногда думаю: кем бы он стал, когда вырос? — произнес Телль. — Не могу представить Ханнеса взрослым.

— Трудно угадать, — не сразу ответила Фина. — Мне кажется, у него все бы получилось.

Возле куста с торчащей серой веткой Ханнес остановился.

— Можно я загляну на качели? — с надеждой спросил он.

— Иди, — разрешил Телль.

Ханнес прыгнул за куст и побежал на полянку.

— Ты не сказал, где мы будем его ждать, — заметила Фина.

Телль предложил чуть постоять, а потом тоже пойти на полянку — на скамейки. Там они увидели одного Ханнеса, который сидел на неподвижных качелях.

Фина наклонилась к сыну.

— Не было ребят?

Ханнес покачал головой.

— Давай подождем их здесь. Или поищем у фонтана, а потом сюда вернемся, — нашлась Фина. — Может, они тоже есть пошли. Выше нос!

Телль тем временем старался как-то пристроиться на другие качели. Он пробовал забраться на них сзади, сесть спереди, но ничего и не могло получиться, потому что качели были меньше его. Увидев неуклюжие попытки отца, Ханнес улыбнулся.

— Пап, ты просто вырос из них! — громко сказал он.

— Нет, это качели такие маленькие…

Одна нога протиснувшегося боком между подвесами Телля зависла над сиденьем. Вторая осталась стоять за спинкой качелей.

Ханнес засмеялся. Взглянув на мужа, Фина развела руками.

— Ты еще застрянь здесь! Вот так и пойдешь на работу.

Увидев, что сказала мама, Ханнес засмеялся еще сильнее. Осторожно высвободив туловище, Телль готовился оттолкнуться свободной ногой, чтобы вытащить вторую.

— Штаны не порви! — предупредила Фина. — А то в моих на работу идти придется!

Она шутила для Ханнеса, но сын вдруг перестал смеяться. Он внимательно посмотрел на отца, подошел к нему и протянул руку.

Лицо Фины стало серьезным. Она тоже подошла к Теллю. Фина взяла его за ту же руку, что и Ханнес, и вдвоем с сыном они помогли ему выбраться.

— Давно не качался на качелях, хотел вот попробовать, — оправдывался Телль.

Поправив рубашку, он побрел к аллее. Фина обняла сына за плечо, и они направились следом за Теллем.

На выходе из парка Ханнес остановился.

— Мы сюда еще приедем? — спросил он, оглядываясь на горячую от солнца аллею.

— Конечно, родной! — взяла сына за руку Фина.

Потом она с Теллем потом вспоминала тот день как самый счастливый из тех, которые они прожили с Ханнесом.

В следующий раз Ханнес смог поехать в парк только через три недели. Мартина с братом он там не нашел.

Книги

— Слушай, ты был прав, — встретил в понедельник Телля у проходной Тридцать первый. — Они еще и цены подняли, глядя, сколько народу пришло.

Телль понимающе кивнул.

— Знаешь, что там творилось? — угрюмо спросил Тридцать первый.

Телль знал. По дороге из парка они с Финой и сыном видели уставших, сдувшихся, злых людей. Некоторые были помятыми, словно после стирки. Только по одному их внешнему виду Телль догадался, откуда эти люди возвращались, и что там произошло.

— Я туда даже подойти не смог… — переодеваясь, продолжал Тридцать первый. — Из тех, кто там побывал, — ни одного с покупками. "Все слишком дорого, давка", — говорили они.

Захлопнув шкафчик для одежды, Телль посмотрел на выставленную рабочую обувь Тридцать первого.

— Они снизят цены до обычных. Им нужно продать.

— Слушай, давай как-нибудь все же вместе туда сходим, — уцепился за его слова Тридцать первый.

— Некогда мне, — словно извиняясь, ответил Телль.

Он уже договорился пойти на черный рынок с Ханнесом. Сын давно пытался выяснить, какие там есть книги, но у отца не получалось запомнить незнакомые названия. Телль пробовал записывать их, только делал это стоя, положив тетрадку на руку. Потом он не мог разобрать свой почерк.

— Надо было раньше с Ханнесом за книгами идти. Нашел время… — не понимала Фина.

— Кто туда теперь пойдет после этого? — уверенно бросил Телль.

— Тогда я с вами, — тут же решила Фина. — Я тоже хочу быть все время с сыном.

Она испугалась: вдруг Телль скажет "нет". Фина даже не знала, почему так подумала.

— Пошли конечно, — согласился Телль. — Может, себе что посмотришь. Я не про книги. Там много другого.

— Да я бы книги посмотрела.

Но следующее воскресенье у Фины оказалось рабочим днем. К ним на предприятие приехал начокруга.

— Поэтому все должны быть на местах, — объясняла мужу Фина. — Там и начгор у нас будет, и все.

— Давай в другой раз тогда сходим, — предложил Телль.

Фина покачала головой.