Алексей Андреев – Охота на гребешков (страница 3)

с прокурорским взглядом

за валютным танком

пробегает следом…

Вот и люди с пивом —

славные ребята!

Всё вокруг лениво,

жарко и суббота.

На карманном донце

медная копейка.

Здравствуй, Город Солнца,

майская помойка!

Я брожу в страницах

этой рваной книги

и гляжу на лица.

В основном на ноги.

Первомай

Первомай, первомай!

Кто не весел, тот не пьян!

Надо мною пролетают

пролетарии всех стран!

В чудный город Тегеран,

солидарности полны,

все летят объединяться,

застегнув свои штаны,

чтобы не было войны!

А среди кирпичных стен

я сижу, как пень, на вахте —

тунеядец и люмпЕн.

По стране полнейший крен,

и шахтёр бастует злой.

Я же в рот кидаю бутер

с колбасой нетрудовой.

За червонец наживной

я храню покой общаги.

Спите, братцы-тунеядцы!

Не пройдут плакаты, флаги,

жажда криков и бумаги

через спящий в солнце дом!

Крепко чайник наш заварен,

полны пачки табаком,

и о чём-то дорогом

в стае с неба пролетарий

в унисон моей гитаре

помахал мне сапогом…

Глуп и нем

Хорошо быть глупонемым —

наблюдать сигаретный дым,

на продуманное мычание

отвечать туповатым молчанием…

Записав себя в тормоза,

отпустить погулять глаза,

впасть в приятно-дебильный ступор…

Что за прелесть – быть немоглупым!

Чистый разум ничем не томим,

он доступен лишь глупонемым.

Шум и ругань, когда все дома.

То ли дело – тихая кома…

Как кайфово глупонемым!

Смыв с себя интеллекта грим,

положил на всё – и, как в пропасть,

в несказующую полоротость…

Средь мудрил, что от мыслей в мыле,

средь апломба их пантомим

хорошо быть глупонемым —

надоели умнонемые.