Алексей Андреев – Дао подорожника (страница 7)
Через два года похожий трюк с замедлением времени использовали в фильме «Матрица». Но тогда, в 1996-м, чопорные немцы этого не оценили: из магазина я вышел под гробовое молчание полусотни зрителей и упал в чью-то тележку с багажом. Родина встретила меня выборами, там почти победили коммунисты. В автобусе, катившем из аэропорта в город, я заметил, что у всех людей на часах совершенно разное время.
# # #
Возвращение из Праги было ещё шизовей. В последний день я познакомился с замечательной компанией пражских русских, и в честь Дня Победы провёл с ними всю ночь за изучением местных лекарственных средств. «Шпок» – это версия ерша: водка с пивом, но пива больше, надо накрыть ладошкой и сильно встряхнуть, чтобы всё содержимое стакана превратилось в пену, и немедленно выпить. «Божков» – это такой местный ром с коньячным привкусом. «Фернет» напоминает то ли ликёр «Ванна из Таллинна», то ли лекарство пертуссин. «Рапид» – это такое… короче, тёмное в бутылке.
Прага – это бутылка Клейна: если оказался в последнюю ночь один около Карлова моста, то куда не иди, всё равно попадёшь в этот бар на Уезде. Карина – это девушка с камешком в левой ноздре. «На поле танки грохотали» – это песня, популярная у пражских девушек весной…
В начале шестого я вспомнил, что надо лететь домой, и неспеша отправился в отель за вещами. Было тихо, улицу перед отелем переходил ёжик. Он услышал мои шаги и побежал прятаться на обочину. Свернулся там в шарик среди одуванчиков. Замаскировался! Пока я с ним беседовал, чуть не опоздал на самолёт.
И главное, не успел ничего выпить! Вот уже выруливаем на взлётную, а я только-только выхватываю бутылку, мысленно повторяя себе, что по статистике самолёт – самый безопасный вид транспорта, самый безопасный, сука, самый…
Посреди взлётной полосы самолёт останавливается. Командир корабля сообщает по громкой связи, что полёт задерживается на полчаса, потому что надо заменить «адну электроницку часть». Я выглядываю в окно и вижу двух суровых мужиков в оранжевых куртках. На их лицах написано, что прошлой ночью они тоже изучали лекарственные препараты. Один из этих митьков начинает херачить кувалдой по крылу. Другой в промежутках между ударами суёт в крыло какие-то жёлтые проводки. Я моментально трезвею – на этом киберпанке мы сейчас полетим?!
Через полчаса командир говорит, что им надо заменить весь авиалайнер. Ага, то-то же! Всех просят выйти из самолёта. Самым безопасным видом транспорта оказывается бар пражского аэропорта. Я провожу там три часа в полной безопасности. Водка-кофе, водка-кофе. У чехов есть странное блюдо «салат из окурков», им можно закусывать что угодно.
В какой-то момент я обнаруживаю себя уже в другом месте, хотя тоже в кресле. Две тётки в красных жилетках стоят в проходе и делают зарядку. Потом голос со странным акцентом говорит: «Сичас ми вам пакажим, как надивать кисла-радную маску». Кажется, я попал в дурдом, где лечат веселящим газом!
Тётка в красной жилетке надевает на пару секунд жёлтую маску. Сразу становится заметно, как ей полегчало. Она перестаёт делать зарядку, зато наклоняется ко мне и интимным голосом – я сразу оказываюсь возбуждён не хуже, чем уголовное дело прокурора Скуратова – говорит на ломаном английском: «Сэр, вы сидите у аварийного выхода, в случае аварийной ситуации вам надо будет открыть…»
«Ага!!!» – радостно соглашаюсь я. Вот молодец, что напомнила! Я как раз начал замечать, что ситуация в этом дурдоме близка к критической. А другого выхода, похоже, действительно нет. Вдоль стен идут два ряда круглых окошечек, в которые не пролезешь. Подводная лодка! Дурдом на подводной лодке, надо же придумать такой садизм!
Выглядываю в круглое окошечко. Мать честная, да это ещё и летающая подводная лодка! В круглом окошечке кружится что-то вроде рекламы стиральных машин: летают хлопья пены и огромные белые лифчики. Меня начинает мутить. И мне приходит в голову, что если я вовремя сблюю, то буду в безопасности.
Эта странная новая религия охватывает меня целиком. Я оттягиваю карманчик на впередисидящем кресле. Где-то тут должен быть блевательный пакетик… Ага, вот и он! Только уж больно маленький, такого и китайцу не хватит. Но уже некогда размышлять, известная сила уже тянет за нитки марионетку, сидящую в моем желудке…
…и лишь в самый последний момент я замечаю на конвертике надпись «ПОМОГИТЕ ДЕТЯМ! ВЛОЖИТЕ СЮДА ВАШИ ПОЖЕРТВОВАНИЯ В ЛЮБОЙ ВАЛЮТЕ». Поздно, товарищи дети. Другой валюты у меня нет, зато вот этой – через край.
# # #
После этой истории я целый год никуда не летал. Но патриотизм настоящего Левши продолжал свербить где-то внутри. Я мечтал побывать в Англии, и даже 11 сентября не убило мою мечту. Она только усилилась. Стало ясно, что хитрые англичане действительно чистят ружья чем-то особенным, раз у них такого не происходит.
Странности начались ещё на нашей стороне, когда рейс на Лондон задержали на три часа. Аккурат перед этим объявлением я выпил 150 грамм коньяка «Реми Мартен», что должно было обеспечить мне хорошее настроение на взлёте. В общем, получилось не как в Праге, а ровно наоборот – коньяк уже внутри меня, а самолёта ещё нет.
Тем не менее, во время блужданий по аэропорту я сделал удивительное открытие: за те же деньги, что я потратил на рюмку в баре, можно купить пол-литра в дьюти-фри! Я купил бутылку коньяка и сел прямо напротив бара, чтоб всем было завидно.
В следующий миг я был уже в Лондоне. Прямо как в песне Цоя: «Я проснулся в метро, когда там тушили свет». Весь полёт – полный провал в памяти. За исключением одного просветления: я уже сижу в самолёте, рядом стоит какой-то крепкий мужик в форме и называет меня «террористом номер один». При этом он очень широко улыбается, давая понять, что это шутка. Однако суть его намёков – я должен пересесть в другой салон. Улыбчивый человек говорит, что в другом салоне мне будет уютнее.
Я отвечаю, что я бы с удовольствием, но никто из моих соседей не хочет, чтоб я уходил. И тут же в ответ раздаётся истерический крик нескольких десятков глоток: «Хотим, хотим!!!»
После этого опять провал. Потом я просыпаюсь в пустом самолёте. Рядом только коробка с нетронутым ужином. На выходе прохожу сквозь строй стюардесс. Самые красивые спрашивают, как я себя чувствую. Я смотрю на них и осознаю, что все стюардессы на самом деле маленькие. Просто они всегда над тобой, когда ты лежишь в кресле. В этом их главная сексуальная тайна.
В Лондоне я нашёл красную телефонную будку, позвонил Ксюше и сказал, что мой рейс немного задержался. Она ответила, что я ей уже звонил. И уже рассказывал про задержку, и что всё классно и вокруг много красивых девушек. Причём звонил с мобильного телефона. Последнее удивило меня больше всего: у меня в те годы ещё не было мобильника.
Но главное – не было и никакого самолётного страха! Просто провалился весь страх вместе с памятью. Сначала мне это ужасно понравилось. Но отложенная расплата наступила в тот же день. Поскольку меня сразу повезли на экскурсию, я умудрился поблевать у всех главных достопримечательностей британской столицы. Ночью перед отелем, где меня рвало последний раз, я понял, отчего так нервничали мои соседи по самолёту.
И вот тогда я принял совершенно неправильное решение. Я решил не пить во время отпуска и на обратном пути тоже. И зря, потому что на трезвую голову нервы мои обострились в Лондоне до предела. Всю неделю меня нервировало небо Лондона, полное самолётов. Как не поднимешь глаза, всегда два самолёта в небе. И сразу тошнит.
Зато опуская глаза, я всюду видел арабов. Лондон происходит от «Лада», сказал экскурсовод в первый же день. Это почти как Ладен, да. И вся обслуга в этом городе – либо обычные арабы, либо индусы (бородатые арабы), либо негры (загорелые арабы), и совсем немного – панковатые белые, говорящие по-итальянски (просто больные арабы).
Шофёр нашего экскурсионного автобуса был негром, но это ничуть не облегчало жизнь. Один раз я вышел с ним покурить, и он проникся ко мне доверием: «После взрывов стало мало работы – американцы боятся лететь… Но я всё равно за Талибан! Ха-ха, шутка!» От таких шуток я нервничал ещё больше, потому что 11 сентября случилось всего месяц назад.
Отвлечься на технические достижения британской империи тоже не вышло. Оказалось, например, что британский умывальник удобен только для стирки носков. А для мытья рук он непригоден совсем: одна рука сразу обжигается из горячего крана, а другая рука мёрзнет в ледяной воде из второго крана. Что сказал бы лесковский Левша, если бы узнал, что англичане даже в XXI веке ещё не изобрели смеситель?
Или вот: решил я там пройтись по широко разрекламированному Мосту Тысячелетия. А он закрыт! Подъехавший на велосипеде полисмен объяснил: «Ну да, это же мост
В музее науки видел первый компьютер, дифференциальную машину Бэббиджа. Это нечто среднее между гидравлическим прессом и фрезерным станком. Как говорится, в карман не положишь.
И всё это несовершенство техники опять же как-то подспудно напоминало о возможных проблемах с самолётами. Беззаботные белки махали мне на прощанье лапками со скамеек Кенсингтонского парка, а я шёл и спрашивал у них – кто же из нас первый упадёт вдребезги на Тауэрский мост? «Don't cry for me, Palestina», отвечали белки с арабским акцентом.