Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 4)

– Алиса – это гроза вашего лагеря, да? – уточнил я.

– Вот увидишь, – многозначительно сказала Ульяна. – Если не дашь конфеты.

– Я всё сама расскажу! – возмутилась Лена.

– Расскажешь – и жди жуков в постель. Или, например… в мольберте тебе личинку оставлю, – зловеще протянула рыжая.

Лена побледнела.

– Ладно-ладно, – поднял я руки. – Дам я тебе твои конфеты.

– Се-Семён… – устало сказала Лена.

– Теперь-то можно идти? – спросил я.

– Идите. Но на ужине увидимся, – предупредила Ульяна и, довольная, умчалась в сторону жилого корпуса, будто маленький вихрь в красной футболке.

Лена посмотрела на меня с лёгким удивлением – будто пыталась понять, что со мной не так и почему я умудрился договориться с Ульяной, когда это обычно невозможно.

Я лишь пожал плечами. Что поделаешь – жизнь такая.

Мы пошли дальше и вскоре вышли к улице, которая выглядела куда просторнее остальных – широкая, солнечная, явно выделяющаяся в этом райончике.

По краям площади стояли лавочки, занятые пионерами: кто-то болтал, кто-то спорил о чём-то так горячо, будто решал судьбу мира. По самой площади ребята бегали туда-сюда, словно это было их естественное место обитания, а не просто центр лагеря.

Я заметил питьевой кран – одинокий, металлический, с белёсым блеском на солнце.

А в середине площади возвышалась большая статуя – человек в очках, вовсе не похожий на пионера. Он поправлял оправу и смотрел куда-то вдаль, чуть приподняв подбородок, будто обозревал весь лагерь и одновременно заглядывал в будущее.

На постаменте крупными буквами было выбито одно слово:

ГЕНДА.

«Видимо, их главный вождь, – подумал я. – Или местный супер-пупер герой, которым тут гордятся.»

Мы прошли через площадь и вышли к другому жилому корпусу. Снова домики, снова аккуратные тропинки между ними – всё такое ухоженное, что аж неловко становилось идти по нему в пыльных ботинках.

Пройдя по узкой дорожке между корпусами, мы подошли к зданию, которое сразу выделялось среди остальных. Оно было небольшим, но облик имело особенный: треугольная форма, стены цвета зелени, почти сливающиеся с цветущей сиренью вокруг. Сирень здесь росла пышно – так пышно, что аромат пробивал нос мгновенно, будто кто-то открыл огромный флакон цветочных духов.

С одной стороны стояло кресло-гамак – чуть покосившееся, но уютное.

С другой – велосипед, которому явно лучшее время осталось где-то в прошлом: цепь на нём была оборвана, висела, как засохшая струна.

– Вот мы и пришли, – сказала Лена и посмотрела на меня. – Можешь заходить.

Пришли, значит.

Вот здесь – по их логике – живёт главная богиня лагеря, по совместительству вожатая.

Мне вдруг стало немного страшно.

Что меня ждёт? Что она скажет? Что предложит?

С кем я буду жить?

С каким-то парнем?

А если мы не уживёмся?

А если он маньяк? Или шизик? Или… ну… не той ориентации?

Может, попросить пожить одному, пока не освоюсь?

А ещё – вдруг она спросит про суперсилу.

Какую я хочу выбрать.

Рисование?

Ну… не очень хотелось бы.

Хотя… рисовать с Леной, вдвоём, в одном кружке – было бы неплохо.

Кажется, она хорошая девушка.

Встретила нормально, не кусалась, не кричала.

И красивая – это тоже факт.

Так… может, завести тут свой клан?

Ну, то есть клуб.

А потом – как в иссекаях – набрать гарем…

Интересная мысль. Очень.

Я даже усмехнулся от собственной фантазии.

– С-се… Семён, давай заходи… – тихо позвала Лена, будто отрывая меня от мечтаний.

– Эм… может, ты со мной пойдёшь? – спросил я.

– Я… с тобой? – Лена моргнула.

– Ага. Боязно немного. А с тобой мне спокойнее, – сказал я честно.

– С-со мной… спокойнее? – переспросила она, будто в это слово не верила.

– Ага, – подтвердил я.

Лена чуть покраснела и кивнула:

– Ладно… тогда давай сначала постучимся.

– Правильно, – сказал я. – Вдруг она там… ну… переодевается. Было бы неловко.

Лена снова кивнула, подошла к двери и аккуратно постучала:

– Тук-тук-тук.

– Войдите, – раздался женский голос изнутри.

Лена тихо открыла дверь – и мы вошли.

Войдя внутрь, меня встретила самая обычная комната советского типа.

Две кровати, шкаф, тумбочки, стол, пара табуреток, несколько картин на стенах. Всё простое, аккуратное, без излишеств.

И девушка, стоящая посреди комнаты к нам спиной.

Смотрела она в окно, будто решала судьбу страны, а не ждала заплутавшего новенького.

Одетая была, как и остальные пионерки: юбка, рубашка… но галстук у неё был другой – массивнее, плотнее, будто знак отличия. Волосы каштановые, гладкие, собранные аккуратно. Ростом чуть выше меня – что уже само по себе давило авторитетом.

Она повернулась, и я увидел глаза.

Точно такие же зелёные, как у Лены.