Алексей Алексеев – Sans toucher (Не касаясь) (страница 7)

– Обгрызть – это не по этикету, – улыбнулась Светлана.

– Я и говорю, следите за манерами.

Через 15 минут француженка переступила порог соединительного коридора с «детской частью» офиса. Ожидала увидеть что-то в стиле «сюси-пуси» – лошадок и мишек, намалеванных на стенах, выставку детского рисунка, где папа и мама различаются благодаря подписям под схематичными изображениями тараканов. Окраска коридора, можно сказать, потрясла. Роспись в стиле «уличного граффити». Окна вписаны в рисунок какого-то веселья. На стенах – профессиональные снимки с маленькими табличками: год, фамилия, название. Запечатлена история продленки. Снимки увлеченных своим делом подростков. Не парадные массовки для отчета о проделанной работе, а динамичные, передающие настроение и УВЛЕЧЕННОСТЬ. Пройдя коридор, Светлана споткнулась о порожек. «Не хватало растянуться на глазах у малышни». Сразу же увидела дверь «Ресторан «Bon apetit[39]»». Надпись не обманула, помещение оформлено не как забегаловка, а как уютный ресторанчик. Свет немного ярковат. Окна заведения без следов дождевых подтеков заливали помещение ярким солнцем, казалось – их нет. Запахи подготавливали к приятному времяпрепровождению.

За столиками по два-три человека сидели шесть мальчиков и пять девочек, долговязые, еще не оформившиеся. Их вниманием владел «мачо» в идеально подогнанном костюме, белоснежной рубашке, без галстука – танцор фламенко. «Танцор» заметил ее, повернул голову, и впечатление усилилось. «Да, Катя не зря охала. Красавец!».

– Светлана Леонидовна, смелее, проходите, – «мачо» указал на место рядом с собой. – Наконец-то с меня сняли обязанность учить этих оболтусов французскому. – Взгляды устремились на «француженку», легкий гул усилился. Заняв место, она развернулась к ученикам. Красавец продолжил: «Уважаемые дамы и господа! Разрешите представить вашего нового преподавателя по французскому языку – Светлану Леонидовну Заречную». Кто-то выкрикнул: «эншанте де фэ вотре коннесанс»[40]. Француженка ответила: «Enchante». «Танцор» представился: «Меня зовут Константин Петрович, а с месье и мадмуазелями Вы познакомитесь в процессе».

– Итак, я продолжаю. В отличие от Европы, где большинство хороших ресторанов насчитывают если не многовековую историю, то уж точно работают не один десяток лет, у нас заведений, работающих более двадцати лет, практически не существует. Ресторанные рейтинги либо покупные, либо непрофессиональные.

– А как же «МакДонльдс» на Пушкинской?, –перебил выступающего парень в джинсовой рубашке.

– Максим, я понимаю, что ты пошутил, – Константин резко перешел на французский. – Прошу обратить внимание на сегодняшний гарнир – картофельное пюре…

Сказать, что обед был восхитительным – ничтожно мало! Салат из морепродуктов не хотелось трогать: его композиции смог бы позавидовать Микеланджело. Небольшая порция супа подготовила вкусовые рецепторы к главному блюду дня: нежнейшему мясу с удивительным пюре. Как блюдо из картошки может быть удивительным? Легко! Если его готовил чародей, умеющий произносить сильные заклинания, или Петрович. Очень не хватало красного вина с южных склонов холмов «Шато де …». Детский ресторан предложил напиток из смеси соков с легкой горчинкой. Только это спасло от отчаянного поступка – заявления в отдел кадров «Согласна работать только за еду, если ее будет готовить Константин Петрович». Язык наслаждался удивительными ощущениями. Пюре Константина – это Вам не суперполезная овсянка на воде, цепляющаяся за все выступы горла, не желающая проваливаться в желудок, где она цементеет, делая осанку строгой, а выражение лица бесстрастным, истинно английским. Поглаживание языка хочется продлить. Микроконсистенция щекочет рецепторы, задерживает глоток. Слюна вступает в удивительную реакцию с калиброванными зернышками картофеля, не смятого банальной колотушкой из березы или липы бабенцией в когда-то белом халате. Наоборот, картофельные близнецы прошли через мелкую терку, были подогреты и перемешаны со сливочным маслом (упаси бог, привезенного из-за океана с эмульгаторами и стабилизаторами) истинным «мачо» и поэтом кухни. Свежая зелень, нарезанная затупленным ножом, отдала свой запах блюду, завершая композицию. Лето, солнце, романтика, восторг. «Петрович, я люблю тебя!»[41] – пел гадкий желудок, подавляя волю.

2008 год. Связь с центром

Вечером, переодевшись в халат, Светлана села на диван, закинув ноги на пуфик. Набрала номер Иванова.

– Степан Алексеевич, добрый вечер.

– Добрый, Светлана Леонидовна, что скажете?

– Прошла сегодня курс молодого бойца. Проект, под который собираются земли, называется «sans toucher».

– Что сие обозначает, то же, что и у нас, мне готовиться к массовому стриптизу в Подмосковье?

– Не обязательно. Это может быть любое оружие, которое поражает на расстоянии. Гипноз, например. Надеюсь, он не стартовую площадку для ракет строит.

– Вот и узнайте, товарищ майор.

– Товарищ полковник, у меня еще идея возникла. Почти все компании Волкова созданы 5 лет назад. Значит, что-то вынудило резко реорганизовать бизнес-структуру. Возможно, наехали, может, кого-то кинул. Обычно не обходится без разборок. В мягком случае – судебных, в жестких – со стрельбой и взрывами. Нужно поднять информацию о происшествиях с ним и его окружением пять-шесть лет назад. Обратить внимание на случаи рядом с домом, офисом, складами и прочей его недвижимостью.

– А это идея. Сто́ит начать с объектов, которые были приобретены во время переходного периода. Очень часто собственнику намекали, что цена объекта слишком высока, с помощью утюгов и прочей бытовой техники. Хорошо, проверим. Но может быть просто реструктуризация бизнеса?

– Должны быть внешние источники воздействия. Посудите сами. Все идет хорошо, и зачем тогда что-то менять? Если бы изменилась конкурентная среда? Закрыл бы убыточную компанию и все. Но у нашего подопечного деньги лежали в разных корзинках.

– А какие еще впечатления? Как сотрудники относятся к владельцу и знают ли, что аудируемые и аудитор принадлежат одному лицу?

– По-моему, не знают. Отношение уважительное, но без боязни. Женская часть офиса с восторгом рассказывают об аналитике Зильбермане – фактическом заместителе генерального. Посетила сегодня «продленку». Мне не совсем понятно, зачем Волков ее устроил. Повар там отменный. Раз в неделю занятия ведет и готовит что-то особенное.

– С продленкой, по-моему, все понятно: Волков хочет сына держать при себе.

– Я сегодня насчитала кроме него еще десять человек! Все же денег стоит. Помещения, оборудование, оплата преподавателей. Не понимаю. Он может сына в любой колледж учиться отправить.

– Давай это оставим на потом, сумеешь подружиться с олигархом – он сам все расскажет. За подсказку, что искать нужно информацию пятилетней давности, спасибо. Хорошее направление задала. По Зильберману тоже покопаем. Успехов!

Пробуждение. 5 лет назад

Пробуждение было хмурым и неприветливым. Свинцовый шар перекатывался в черепе, надавливал на кнопки нервов. Волков еще не умер, но был близок к смерти. Каждая клетка организма требовала воды, чтобы разбавить концентрацию спирта до несмертельного уровня. Жажда. Запахи раздражали, лезли в желудок, пытались вытянуть наружу то, что осталось от вчерашнего застолья. Глаза не могли сфокусироваться ни на чем. Желтые стены и шторы соревновались с летним лучом в чистоте цвета, шторы явно проигрывали.

Вчера праздновали его день рождения. Подхалимские речи неслись по заливу, сбивая и припечатывая децибелами злых июньских комаров к елям и постройкам пирсов. Децибелам не хватало завершающего чмока в голый зад поздравляемого, чтобы добить летающих вампиров на десяток километров. Видимо, из-за экологических соображений эту часть поздравительных речей пришлось отменить.

Уже четвертый год сценарий праздненства не менялся. В этот раз была смазана концовка: Семен был в номере один, никакого намека на присутствие дам. Противно было не только во всем организме, но и на душе. Сегодня тоска негласного миллиардера Семена Волкова была именно ощущением безысходности и бессмысленности существования. Хотелось выть, плакаться в жилетку, размазывать сопли. Также было стойкое ощущение дежавю. Четыре года – одно и то же. Вспомнилась бесшабашная юность, когда осенью оставил товарищей по детству играть в карты в подвале. Сдал сессию, съездил в Тюмень, чтобы собрать материал для будущего диплома. Закрутил любовь с одухотворенной студенткой «инъяза», с которой еще лучше узнал центр Москвы. В марте любовь исчезла на языковой практике. Образовался некий временной вакуум, который снова могли заполнить друзья детства. Но то, что Семен увидел, изменило его отношение ко времени: в подвале, в тех же позах и на тех же местах, сидели его товарищи по дворовым баталиям и играли в карты, – за полгода не изменилось ни-че-го!

Летом стипендиальная комиссия утвердила Волкову стипендию «ученого совета».

Вот и теперь нужно что-то менять, опыт подсказывал, что самые тяжелые падения происходят, когда все идет по накатанному. Четыре года одно и тоже! Создался пул подхалимов-подлиз, от которых не услышишь слова «нет». Уже можно обходиться без туалетной бумаги.

Вновь почувствовать себя центром вселенной. Ты есть точка опоры, к которой канатами через сцепление аур прикована ТВОЯ вселенная. Ты вращаешь ее. Связь легко порвать, и тогда ты будешь болтаться в пространстве. Ощущения, очень близкие с катанием на скейтборде, когда твое тело сливается с доской, подчиняя ее. Каждое движение изменяет траекторию, даря ощущение полета. Вселенная несется, подчиняясь тебе. Сейчас сцепление было потеряно, под колесо судьбы попал камушек, бросивший Семена на асфальт с битым стеклом.