Алексей Алексеев – Бизнес-классом до Мальдив. Fasten your seat belts (страница 1)
Алексей Алексеев
Бизнес-классом до Мальдив. Fasten your seat belts
Предисловие
Когда-то, лет десять назад, у меня уже была попытка написать книгу. Начал с энтузиазмом, но, как это часто бывает, перечитал через пару дней – и отложил. Не зашло – сухо, скучно, будто чужими словами написано.
Я ведь не филолог, не литератор, я просто человек, у которого внутри долго жила мысль – оставить след. Для дочери, для внуков, а может, и для тех, кого я не успею увидеть, – правнуков, правнучек. Чтобы когда-нибудь, через годы, кто-то из них открыл эту книгу, пролистал пару страниц – и улыбнулся. Или удивился. Или подумал: «Вот как жили. Вот чем дышали. Вот о чём мечтали».
Почему я вообще взялся за это дело? Наверное, потому что со временем появилось сильное желание сохранить то, что ещё осталось в памяти. Время, в котором проходила моя жизнь, было настолько насыщено событиями, что мне хочется, чтобы о нём знали из первых уст – те, кто придёт после. С годами я понял: не всё, чему нас учили, и не всё, что написано в официальных источниках, совпадает с правдой. Поэтому хочу описать свой путь таким, каким он был на самом деле, – без прикрас, без умолчаний, просто честно. А вы, читая, можете по-своему трактовать историю моего времени. Пусть в памяти моей дочери и моих внуков останется правдивая история жизни её отца и их деда.
Самое первое, что хотелось сохранить, – это детали. Такие простые, мимолётные, которые обычно не записывают и которые легко забываются:
• Сколько стоил батончик?
• Что такое «Зарянка» за 19 копеек?
• Как за пять копеек можно было проехать через весь город?
• Как выглядела пробка от одеколона и почему она казалась настоящим трофеем?
Потому что именно в таких, казалось бы, мелочах и живёт эпоха. Я сам, когда был ребёнком, слушал прадеда – и не столько запоминал, сколько впитывал, ловил настроение. Он рассказывал, что можно было купить на одну копейку, во что играли, как жили. И для меня это был портал в другой мир. Точно так же и я хотел бы, чтобы эта книга стала таким окном – только в наше, уже ушедшее, время.
А вторая причина, по которой я решился вернуться к письму, – это, наверное, уже про смысл. Хотелось рассказать, как вообще можно было стать не героем, не миллиардером, а просто – человеком, который может сам себя уважать. Я ведь не был самым умным, не был самым смелым, не был особенно талантлив. Но всегда знал: если где-то не хватает ума – можно взять усердием, если не повезло – значит, надо дольше идти. И я шёл. Долго, упрямо, через сомнения и ошибки. Я не верил в удачу, я верил в труд. Где другие справлялись с первого раза – я сидел по три дня. Где другим давалось легко – я зубрил ночами, а потому что иначе не получалось. Так и вырастал – не быстрыми скачками, а маленькими, но упорными шагами. И всё время с одной мыслью: если не сдаваться – дойдёшь.
Я всегда говорил: «Везёт тому, кто везёт». Если ты ничего не делаешь, то и шансов никаких, а если хоть что-то – уже шанс. Как в старом анекдоте: просишь у Бога выиграть в лотерею, а Он тебе и говорит – ты хотя бы билет купи. Вот эта мысль, мне кажется, и есть главный смысл книги: «Всё возможно, если не ждать, а везти – себя, свою мечту, свою судьбу».
И если вдруг кто-то из моих, кто родится уже после, прочитает эти страницы и почувствует рядом мою руку, – значит, всё было не зря.
Глава 1. Где распахивается дверь – там поджидает сквозняк
Стеклянная дверь сработала строго по инструкции: распахнулась, подпрыгнула и немедленно вышвырнула меня в безрадостную реальность. Та встретила пронизывающим ветром, мелким дождём и философским недоумением на лице.
– Спасибо, не провожайте. Сам найду, куда мне нужно, – заметил я, утирая щёку тыльной стороной ладони, хотя в этом и не было никакой необходимости – дождь вновь намочил моё лицо…
Land Rover Discovery ждал на стоянке, как пожилой дворецкий, – вежливо, но с лёгкой укоризной. «Символ успешной жизни» – называл его я в прежние времена, когда слова «успешный» и «жизнь» всё ещё появлялись в одном предложении без иронии.
Я сел в салон, повернул ключ – машина послушно зарычала. Дворники начали нервно отгонять капли, как если бы собирались выгнать их не только с лобового стекла, но и из моего сознания.
Я посмотрел на здание, из которого только что вылетел, и мир вокруг вдруг расплылся. То ли от шока, то ли от того, что вселенная решила показать мне трейлер моего падения.
– Я что, плачу?.. – удивился я вслух, будто это было вне сценария.
В зеркале заднего вида на меня смотрел человек. Смущённый, несчастный, слегка помятый. Слёзы на его щеках – то есть на моих – были настоящие: с солью и обидой. Ком в груди был внушительный, промышленного образца. Внутри всё слиплось в комок: унижение, растерянность, лёгкая злость и острая нехватка кофеина.
А между тем прошло всего десять минут с того момента, как я, Алексей Рудольфович – человек с лицом, именем, резюме и целым архивом интервью в региональной прессе – получил предложение. Предложение не руки и сердца, а каталога и геля для душа. Мне, прошу заметить, предложили продавать косметику. Женскую. По прайс-листу. В розницу. С пробниками.
А ведь всё начиналось куда как многообещающе. Девушка по телефону мурлыкала в трубку таким голосом, что складывалось ощущение, будто меня приглашают стать, как минимум, замруководителя крупной компании.
– Мы изучили ваше резюме, и компания готова… – Ну, конечно, готова. Я в тот момент мысленно уже гладил лацкан пиджака и репетировал благодарственную речь за доверие.
– Так и знал! – вслух сказал я тогда, паркуясь. – Нужно было просто подождать. Управленцы моего уровня – товар штучный. Зреют медленно, зато надолго.
Надо признать, ожидал я долго. Три года. За это время можно было родить, вырастить и отправить в детский сад сына. Я держался. Потому что был уверен: такой кадр, как я, на дороге не валяется. По крайней мере, не должен.
А как всё хорошо начиналось! В «Сайгасе» я проработал 15 лет. Честно, без блата, без родственников в бухгалтерии. Работал так, что даже стены офиса привыкли ко мне и скучали в выходные. Меня звали на радио, показывали по местному ТВ, я был звездой бизнеса в Ижевске.
И всё шло хорошо. До тех пор, пока шеф не стал смотреть на меня как на источник головной боли в дорогом костюме. Чем больше меня хвалили снаружи, тем крепче его начинало перекашивать изнутри.
Всё кончилось злополучным вызовом на ковёр.
– Ты думаешь только о своём имидже! – закипал шеф, превращаясь в помесь дракона и начальника ЖЭКа. – Ходишь непонятно где, кофе пьёшь с журналистами, на презентациях расслабляешься! А кто работать будет?! Кто о компании думать станет?!
Я попытался вставить ремарку:
– Но это же исключительно на пользу компании. Ты сам говорил: «Алексей, сходи за меня на интервью, открой форум, я публичность не люблю»… Все мои обязанности выполнены, если где-то недоработал – скажи конкретно, я исправлю.
Но он уже не слышал. Он махнул рукой с таким отчаянием, будто лично вложил в меня акции и только что понял, что курс пошёл вниз.
– Бесполезно с тобой разговаривать! Ты зазвездился!
Говорили мы так громко, что за дверями притихли секретарши, а в соседнем кабинете резко прекратили обсуждать детей, проекты и погоду. Когда я вышел с выжженной гордостью, люди сделали вид, что меня не существует. Вчера они восхищённо шептались: «Наш Алексей Рудольфович на телевидении!» А сегодня – смотрели в пол. Только один человек шепнул: «Алексей Рудольфович, держитесь». Я держался. За что – непонятно.
Все мои «имиджевые» подвиги происходили не самовольно. Меня на это направляли, поручали, благословляли. Я ведь был универсальный боец: мог одинаково легко договориться как с журналистами, так и с высокими чиновниками, умел налаживать полезные для руководителя связи. Благодаря этому город начал говорить о «Сайгасе» чаще и – удивительное дело – в положительном ключе.
Однажды шеф, вдохновившись этой медийной активностью, предложил мне стать депутатом местной думы.
– Спасибо, конечно, – сказал я тогда, – но политика – это не моё.
И вот он – итог. Как говорится, аплодисменты не предусмотрены. Внезапная – а по факту, вполне ожидаемая, – ревность начальства вылилась в банальное выживание меня из компании. Без шума – всё культурно. Как из маршрутки: тебе уже трижды намекнули, что твоя остановка, а ты всё сидишь и изображаешь пассажира.
Я держался. Сначала по инерции, потом из принципа, потом просто потому, что не мог поверить, что всё это действительно происходит. Но каждый новый день становился очередной серией одного и того же спектакля: кислое лицо шефа, полупрозрачные намёки, паузы в разговорах при моём появлении. Появилось ощущение, что по офису уже ходят сплетни – глупые, грязные, не имеющие ни малейшего отношения к действительности, но оттого особенно живучие.
Я понимал: эта атмосфера не рассеется. Потому что проблема не в сплетнях – проблема в нём. В шефе, который оказался двуличным. Нет, это даже не двуличие, это такая корпоративная шизофрения с элементами мести. Он, видите ли, хотел тень, а получил человека с голосом.
И вот я ушёл. Успешный топ-менеджер. В никуда.
Но я, между прочим, ушёл с высоко поднятым… ну, подбородком. Я был уверен, что меня с руками оторвут. Резюме у меня шикарное, опыт – будь здоров, связи – в наличии. Управленец, как говорится, в самом расцвете сил. На тот момент мне было 45. Прямо с пылу с жару.