Алексей Албаров – Труфальдина с Лиговки (страница 6)
В 1940 году Пашка поступил в летное училище и еще учился на летчика-истребителя. Это было время, когда многие молодые люди стремились стать сталинскими соколами. Летчик – это было так романтично и очень перспективно. Иногда, когда их отпускали в увольнительную, у Пашки собирались его приятели-курсанты. Тогда я и познакомилась с Сережей, мы начали встречаться, он стал моей первой серьезной любовью и моим первым мужчиной.
Сережа должен был окончить училище в 1942 году, а я свое – в 1943-м. Мы строили планы: после моего окончания института-студии мы поженимся, я уеду к Сереже туда, где он будет служить. Он будет летать, а я устроюсь в театр или школу, в крайнем случае буду вести кружок любителей театра.
Это были счастливые годы, мы учились, общались со многими интересными людьми, в том числе и с великими актерами. Молодые, мы влюблялись, за нами ухаживали. Ходили в музеи, в театры, просто бродили по городу и окрестностям. Так протекала моя беззаботная юность, которая закончилась очень быстро в июне 1941 года.
Часть II. Война
В мае 1941 года папу перевели на работу в министерство, он уехал в Москву. В начале июня мама с братом и сестрой тоже перебрались в Москву, Борису надо было сдавать вступительные экзамены в МГУ. Отец договорился с горсоветом, за нами оставили одну комнату в квартире, чтобы я могла окончить театральное училище.
Экзамены за второй курс уже сдала, но пока не уезжала к своим в Москву. Курсантов еще не отправили в летние лагеря, поэтому задержалась в Ленинграде, надеясь в воскресенье встретиться с Сережей.
Все наши планы изменились 22 июня 1941 года. Я кинулась к летному училищу. Мне удалось перекинуться несколькими словами с Сережей. Их должны были перевести на ускоренную программу и вскоре досрочно выпустить офицерами.
Затем в свое театральное училище, там собрались те из нашей группы, кто еще не уехал из города, чтобы обсудить, что делать.
Некоторые говорили, что надо подождать, другие, что надо сформировать артистические бригады, часть ребят настаивала, что надо идти на фронт, кем пошлют.
Мы договорились на следующий день пойти в военкомат.
На следующий день встретились у военкомата, правда, треть тех, кто собирался, не пришли. Пришло девять ребят и двенадцать девушек. Ребят почти всех отправили на комиссию, а девчонок просто начали прогонять. Мы не уходили, офицер распорядился собрать с нас заявления с просьбой зачислить в армию и направить на фронт.
Написали заявления, большинство считало, что заявления взяли, чтобы от нас отвязаться. На следующий день мы опять ходили по разным учреждениям. Тем более мой Сережа будет громить врага, а я что? Нет, добьюсь, но нам всюду отказывали. Да еще и ругали: «Без вас дел по горло, а тут еще вы крутитесь под ногами».
Глава 1. Разведшкола
Назавтра все повторилось, поэтому я очень удивилась, когда вечером, вернувшись домой, обнаружила повестку в военкомат.
У военкомата собрались десять наших девушек, нас по очереди вызывали на собеседование. После собеседования восемь из нас получили направление на медкомиссию, был указан адрес поликлиники, куда надо было явиться для прохождения комиссии.
В поликлинике было очень много народа, но Алевтина выяснила, что мы идем отдельным списком, а не в основной очереди. Около 12 часов мы уже прошли комиссию, всех признали годными к службе в армии. Капитан раздал нам повестки с указанием, куда надо прибыть завтра, в 09:00, объяснил, что брать с собой ничего не нужно, нам выдадут все, что положено.
Утром мы собрались во дворе одной из школ, через полчаса приехал автобус, начали выкликивать фамилии. Выкликнули двух наших девушек и пригласили в автобус.
Потом подъехала полуторка, картина повторилась, но, кроме тех двух, никого из наших девушек не вызвали.
Затем опять автобус, тут выкрикнули нас – меня, Алевтину, Наташу и еще двух девушек из училища, вместе с еще пятью другими девушками посадили в автобус с зашторенными окнами. Ехали часа три.
Вышли из автобуса в парке у какого-то старого особняка. Позже узнали, что это была бывшая барская усадьба, которую отдали военным, в последнее время в ней был дом отдыха для офицеров.
Все вещи у нас забрали, а нас отправили в душ. Кроме меня еще у трех девушек были крестики, их разрешили оставить. После душа выдали белье, форму и сапоги, по коробке со всякой мелочевкой. Достали наши вещи, разрешили забрать книги, расчески, зубные щетки и еще кое-какую мелочь. Покормили, отправили в казарму спать.
Утром построение, зарядка, завтрак.
После завтрака нас построили и объявили, что мы теперь курсанты диверсионно-разведывательной школы, из нас будут готовить диверсантов для борьбы с немцами на временно оккупированной ими территории.
Меня это сообщение обрадовало, это было так романтично. Вспоминала Виталия Баневура («Красных дьяволят»), Аркадия Гайдара (его «Р.В.С.») и еще что-то про разведчиков.
Нам объявили, что мы – десять человек, образуем отделение. Над нами поставили еще одну девушку – Галину, командира нашего отделения. Жили мы в двух комнатах: в одной пять коек, в другой шесть.
Началась общая подготовка, интенсивная физическая и строевая. Первую неделю единственной мыслью было где-нибудь прилечь и заснуть. Все мышцы болели. Потом ничего, втянулись.
Нас всех готовили для разведывательно-диверсионной работы в полевых условиях. Кроме физической подготовки обучали владению оружием: винтовкой, карабином и револьверами. Первое время учили только разбирать и собирать оружие, чистить его.
Знакомили с поведением в лесу, как в нем ориентироваться, благо на территории был достаточно большой участок леса. Особо за ним не следили, поэтому он вполне мог сойти за дикий лес.
Через неделю нашу Наташу назначили помощником командира отделения.
Начались занятия по подрывному делу, первоначально изучали виды взрывчатки, виды мин, взрывателей и общую теорию взрывного дела. В лесу учились выживанию и маскировке.
Через два дня на третий начали ходить на полигон, примерно в четырех километрах от школы, начались стрельбы. Кроме того, по дороге на полигон было поле, на котором нас учили поведению на открытой местности, способам маскировки и передвижения.
В конце второй недели нас начали знакомить с радиоделом, устройству и работе на рации «Белка». Учили азбуку Морзе. Начались занятия по рукопашному бою.
На пятнадцатый день пребывания в школе был торжественный день, мы принимали присягу.
Вскоре начались изменения. Курсантов в школе прибавилось, за усадьбой в саду установили палатки, в них вынесли кровати из комнат, а в комнатах устроили двухъярусные нары. Наше отделение теперь помещалось в одной комнате.
Привезли новое оружие, наши автоматы, пистолеты ТТ и пулеметы Дегтярева, а также немецкие винтовки, автоматы и пистолеты.
Появились новые инструкторы, начались собеседования. Потом перед строем курсантов зачитали приказ по школе: создавались два новых подразделения по подготовки разведчиков и радисток.
Через две недели снова произошли изменения. Нас распределили по трем основным направлениям: для нелегальной работы в городских условиях на территории, занятой врагом, разведывательно-диверсионной деятельности и радисток.
Мы с Алькой попали на городское направление, а Наташа осталась на разведывательно-диверсионном отделении, ее назначили командиром отделения. Теперь у нее один треугольник в петлицах.
Многие занятия шли совместно. Часть радисток готовили для работы в городских условиях, их тоже совместно с нами учили устанавливать слежку и уходить от нее и многим другим вещам. Все проходили азы диверсионной деятельности, обращению с оружием, поведению и маскировке в лесу, обращению с взрывчаткой и полевой разведке. Также изучали целый ряд общих вещей, таких как отличие родов войск, виды немецкой формы и знаков различия, разновидности немецкой техники и прочее.
Были и отличия. В конце 80-х годов нравы в СССР существенно упростились, в частности одно время была мода носить значки со всякими идиотскими надписями, в том числе «тренер по сексу». А вот для многих из нашей группы в 41-м стало неприятным известие, что придется пройти подготовку по этому самому сексу. Несколько девчонок вообще захотели перевестись в диверсанты, их такому учить не собирались. Собрали комсомольское собрание, отношение было разное, даже чуть не дошло до драки, когда одной девушке, активно объяснявшей, как это необходимо, другая сказала:
– А тебе зачем, ты и так уже со всеми мужиками в лагере переспала.
Обсуждай не обсуждай, но как потом сказал Шурик в фильме Гайдая: «Надо, Федя». Так нам и сказали: «Вы теперь люди военные, приказ обсуждению не подлежит».
Меня некоторое время даже мучил вопрос, следует считать «тренера по сексу» моим вторым мужчиной или нет и не есть ли это измена Сереже.
Главное – мы боялись, что война закончится, и мы не успеем на нее. Но война продолжалась, более того, вести с фронтов приходили все хуже и хуже.
Глава 2. Новое направление
В школе появились новые преподаватели и инструкторы. Опять начались собеседования и тестирования, новые медицинские обследования. Нас отвезли в военный госпиталь, предупредили, что это специальные тесты и ощущения могут быть необычными и даже неприятными. Ощущения от анализов действительно были необычные, более того, все проспали почти сутки, а я и еще две девчонки и того больше.